Волосы, похожие на разбросанные по воде водные растения, то поднимались, то опускались на чистой глади, покачиваясь и закручиваясь воронками по течению.
Линия среза была ровной, из разорванных сосудов на шее сочились редкие капли крови. Видимо, из-за сильной потери крови все лицо выглядело мертвенно-бледным и опухшим, словно размокшая в воде дрожжевая булка.
Солнце светило ярко, но тепла не чувствовалось вовсе. Лишь прохладный ветерок то и дело забирался под воротник, вызывая мурашки, усеявшие кожу мелкой дрожью.
Кто-то тихо произнес: Это Сала… Из ее семьи она осталась совсем одна… Сегодня утром ее не было в овчарке, я думал, она приболела и отпросилась, и не придал этому значения…
Толпа зашушукалась, и вскоре позвали деревенского старосту Париса. Он распорядился, чтобы двое мужчин перегородили реку с двух сторон, а затем с помощью сачка выловили промокшую насквозь человеческую голову. За ночь в воде запах крови практически выветрился и стал едва уловим.
Закопайте ее, — вздохнул Старик Па. — Снова непослушная.
Один из крестьян шагнул вперед, завернул голову в белую ткань, а затем, держа ее обеими руками, протиснулся через расступившуюся толпу и направился прямиком в другой конец лужайки.
Все движения были доведены до автоматизма — сразу видно опытного человека.
Старик Па огляделся по сторонам, заметив стоявших неподалеку Се Чжао и остальных, с суровым видом кивнул им и вновь предостерег: Обязательно заткните уши до полуночи, ни в коем случае не забывайте об этом!
Се Чжао промолчал. Его взгляд следовал за крестьянином, ответственным за уничтожение останков, и не отрывался от его спины, пока та не скрылась в роще на краю поляны.
Там располагалось кладбище, где сельчане избавлялись от тел.
В этот раздался неожиданный голос стоявшего позади Чи Яня: Старик Па, ты знаешь ОРФЕЯ?
Шэнь Инлань хлопнула себя по лбу: Черта с два, не удержала.
Коэффициент сложности 0.5, разве Система недостаточно милосердна?!
Где потом еще сыщешь задание с таким низким коэффициентом сложности?
Разве не потому вы новички, что вам положены особые привилегии?
Зачем же с самого начала лезть на рожон и во все услышанье заявлять Системе: Я намерен искать смерти?
Глава 8. Пан (4)
К счастью, на этот раз Старик Па не завис. Это означало, что у Системы был заранее заготовлен ответ на данный вопрос.
Его лицо слегка исказилось, он окинул Чи Яня оценивающим взглядом и подозрительно спросил: Орфей…? Зачем ты о нем спрашиваешь?
В то же время при упоминании этого имени в толпе пронесся короткий ропот.
Среднестатистическая женщина, чья голова была обмотана белой тканью, издала низкий горловой звук, яростно взмахнула кулаком и злобно бросила: Не смейте произносить это имя! Он предатель… безумец… Это он разрушил мир в нашей деревне Селена! Если бы не он… ничего подобного бы не произошло!
Несколько человек гневно зашумели: Верно, он отдал свою душу дьяволу… Именно он навлек на нас бедствие!!
Народное волнение нарастало. Стареющий староста Парис высоко поднял левую руку, а правой с силой стукнул о землю тростью, издав глухой стук, призывая всех успокоиться.
Брови Старика Па были нахмурены, а на лице читалось редкое для него суровое выражение: Мне все равно, откуда вы узнали это имя, и я не хочу знать, зачем вы о нем расспрашиваете. Как бы то ни было, лучше больше об этом не спрашивать. Этот человек — корень всех бед нашей деревни, и его имя стало запретным для всей Селены.
Чи Янь: А если мы будем настаивать?
Шэнь Инлань снова ударила себя по лбу: Братец, нельзя ли обойтись без этого «мы»?
Лицо Старика Па помрачнело еще сильнее. Он пристально смотрел на Чи Яня добрых полминуты, тяжело вздохнул, повернулся к столпившимся вокруг сельчанам и распорядился: Ступайте пока работать в овчарню, я приведу их чуть позже.
Чи Янь подумал про себя: Дело выгорело.
И действительно, Старик Па кивнул им троицам, давая знак: Идемте, поговорим там, где вы живете.
Внутри дома Чжан Шицзя и Чжоу Чэнци испытывали крайнее раздражение.
Они действительно не хотели вмешиваться в темные дела этой пастушьей деревни. Им с большим трудом удалось пристроиться к новичкам и получить задание со смехотворным коэффициентом сложности 0.5 — это означало, что, соблюдая осторожность, можно было избежать любой угрозы для жизни, настоящее везение.
Но кто бы мог подумать, что эти новички безумнее старожилов?
Система сама подносит им еду на лопате, а этот взял и пинком перевернул тарелку?
Чжан Шицзя едва не закатил глаза до небещ и с недовольством бросил: Я могу не слушать?
Чи Янь с улыбкой сделал приглашающий жест.
Тот тут же со злостью хлопнул дверью и вышел наружу.
Чжоу Чэнци перевел взгляд с Чи Яня на Се Чжао и Шэнь Инлань.
Первый стоял с руками в карманах и с абсолютно бесстрастным видом, транслируя позицию «я просто смотрю шоу, делайте что хотите», а вторая виновато и беспрестанно жестикулировала, давая понять, что справиться с этими двумя у нее нет никакой возможности.
Он тяжело вздохнул, размышляя о том, что даже если из-за них активируется задание высокого уровня, его сложность составит всего 2.5, а всё, что ниже трех, еще куда ни шло.
В худшем случае эти двое смертников примут удар на себя, авось после всех хлопот удастся урвать бонус к коэффициенту.
Поколебавшись еще немного, Чжоу Чэнци остался.
Старик Па закрыл дверь дома, прислонил трость к стене, сел за стол и, строго окинув взглядом четверых присутствующих, медленно заговорил: Что ж, раз вы так настаиваете. Но не вините меня за то, что не предупредил: этот человек… его имя, его история прокляты.
Лицо Чжоу Чэнци мгновенно побледнело, и он тут же пожалел о своем опрометчивом решении остаться и искать погибели.
Се Чжао бросил на него короткий взгляд, ощутив в душе странный прилив злорадства.
Не давая Чжоу Чэнци времени передумать, он громко обратился к Старику Па: Ничего страшного, рассказывайте как есть.
Жители деревни Селена из поколения в поколение были пастухами. Они веками жили здесь, дважды в год — в начале лета и осени — стригли овец, отвозили шерсть на внешний рынок в обмен на предметы первой необходимости либо очищали ее и превращали в изящные изделия ручной работы, которые сбывали заезжим раз в несколько месяцев торговцам.
Сотни лет здесь не случалось никаких потрясений.
Пока в один из дней сорок лет назад…
Того же утреннего часа пастухи, пасшие скот у реки, заметили плывущую по течению крошечную бамбуковую корзинку. Любопытные сельчане вытащили ее из воды и к своему изумлению обнаружили внутри мирно спящего, голого младенца.
Никто не знал, где находится исток этой реки, и тем более никто не мог отыскать родителей или родных мальчика; жители предположили, что от ребенка просто отказались.
Добросердечные селенцы решили приютить несчастного сироту, и после недолгих обсуждений малыша отдали на воспитание бездетной деревенской вдове по имени Клорона.
У вдовы не было своих детей, поэтому она окружила мальчика материнской заботой, дав ему имя Орфей, и растила его до тех пор, пока ему не исполнилось пятнадцать-шестнадцать лет.
Повзрослев, Орфей стал отвечать за выпас овец в деревне. Постепенно жители заметили, что у юноши есть невероятный, недоступный обычным людям талант к музыке.
Люди то и дело слышали, как Орфей, погоняя стадо, напевает чудесные песни. Его пение было настолько прекрасным, что даже птицы в небе замирали на ветках, прислушиваясь. Удивительно, но его отапа всегда слушалась лучше чужих, и среди них никогда не было потерявшихся.
Никто и никогда не учил его петь — он был одаренным певцом, самоучкой в чистом виде.
Слухи о певческом таланте Орфея распространялись торговцами все дальше, слава о нем гремела повсюду и в конце концов дошла до королевского двора. Король прислал людей, чтобы доставить его в столицу и заставить выступать перед знатью и вельможами.
Выступление имело оглушительный успех.
Однако Орфей неожиданно отверг щедрое предложение монарха, отказался от должности придворного певца и в одиночку вернулся в деревню Селена, решив и дальше оставаться простым пастухом.
Он заявил, что безумно любит родные места и тоскует по близким.
На этом моменте эмоции Старика Па взяли верх: он с силой ударил по столу, заставив подпрыгнуть стоявшую на нем посуду, и гневно закричал: Ничего подобного! Мы все были обмануты! Этот негодяй уже тогда замышлял стать слугой дьявола… Ему просто было неудобно творить свои дела в королевском дворце, вот он и изо всех сил рвался назад!
Тогда все жители деревни Селена прониклись его искренностью и почитали как героя, прославившего их край.
Но всего три месяца спустя грянула беда.
В то утро люди обнаружили, что отара Орфея разбежалась в разные стороны. Словно беспризорные дикие овцы, они метались по склонам и лугам, жалобно и пронзительно блея.
А затем обезумевшее стадо единым потоком ринулось в густой лес на окраине деревни и исчезло навсегда.
Сельчане обыскали всю округу, но так и не нашли следов Орфея.
Тогда они решили, что он нажил неприятностей из-за отказа королю и был вынужден спешно бежать втайне ото всех, отчего испытывали глубокое сожаление.
Но в ту самую ночь, когда пропал Орфей, вся деревня увидела один и тот же сон.
Во сне яркий лунный свет пробивался сквозь сплетения ветвей.
На лугу у речного берега стояло чудовище с бараньей головой и человеческим телом.
Оно было ростом с трех взрослых мужчин, с рогами на голове, а из двух глаз струилось жутковатое зеленое свечение, причем ярко-зеленые зрачки были не шире игольного ушка.
В руках это полусущество-полубаран держало изящную белую флейту. Оно поднесло ее к губам и извлекло первый звук.
В тот же миг вокруг возникли бесчисленные отары овец, и глазастые люди сразу узнали в них животных, которых обычно пас Орфей.
Овцы окружили монстра и, охваченные безумием, принялись отчаянно плясать, бешено мотая головами и хвостами, испуская пронзительное блеяние.
Мелодия флейты не прекращалась, она казалась совершенно бессвязной, напоминающей какую-то зловещую, безумную музыку для жертвоприношения дьяволу, излучавшую пробирающую до костей темную силу.
Обезумевшие от кошмаров сельчане дрожали всем телом, не зная, за что хвататься.
Но именно тогда сквозь звуки флейты до них донеслось пение Орфея…
Да, оно доносилось прямо из флейты!
Голос звучал урывками, обрывочно, но это был голос Орфея, то самое прекрасное пение, услышав которое однажды, уже невозможно забыть!
Орфей пел: Идите сюда…
http://bllate.org/book/28474/3442467
Готово:
