Готовый перевод Don't Judge a Book by Its Cover Seaweed Rolls / Хирург и его чешуйчатые тайны: Глава 7

— Нет. Это ценный опыт, — Чэнь Синань, опираясь на шкафчик, переступал с ноги на ногу, пытаясь снять штаны. — Слышал, что тех двоих выпустили под медицинское наблюдение?

— Лежат в областной больнице.

— Что у них за болезнь?

— Невралгия тройничного нерва, — Профессор Ин фыркнул. — Поделом им.

Тройничный нерв — пятая пара черепных нервов в человеческом организме. Название говорит само за себя: один основной ствол делится на три ветви, расходящиеся к трем разным зонам. V1 — лоб и глаза, V2 — щеки и верхняя челюсть, V3 — нижняя челюсть. А невралгию тройничного нерва не зря называют самой страшной болью в поднебесной. Характер ощущений самый разный: жгучие, режущие, как от удара током, разрывающие. Приступы случаются непредсказуемо: стоит человеку заговорить, поесть, почистить зубы или даже просто почувствовать дуновение легкого ветерка, как его будто поражает молнией.

Болезнь доставляет массу хлопот. Сказать, что серьезная? Не смертельна. Сказать, что пустяковая? Не излечима. Если можешь терпеть — принимаешь лекарства, не можешь — остается только просверлить дырку за ухом и обернуть нервные окончания губчатым пластиком.

В университетские годы Чэнь Синань ставил опыты на крысах, имитируя невралгию тройничного нерва. Он вскрывал грызунам правую глазницу и перевязывал нерв. Через две недели у них развивалась гипералгезия: они начинали лизать лапки, поджимать их, становились агрессивными, прыгали…

У людей тройничный нерв развит не так сильно, как у крыс, да и устроен куда хрупче. Пожалуй, чтобы получить кару небесную, не нужно вскрывать глазницу — достаточно лишь неосторожно сместить позвонки в сегментах C1–C4.

Чэнь Синань наконец стянул штаны и остался стоять в солнечном свете, нагой. Его кожа, белая, словно только что открытый крем, слепила глаза.

— Правда? — в его голосе прозвучало удивление, но лицо расплылось в довольной улыбке. — Действительно, поделом.

Из раздевалки он вышел, когда было уже половина девятого утра.

8:30 — прием пациентов.

12:20 — обход.

13:40 — назначение лечения.

14:50 — научный доклад.

День нейрохирурга, как всегда, был расписан по минутам. Когда стемнело, Чэнь Синань, даже не успев поесть, поспешил в нейрореанимацию навестить Дуань Лисюаня.

Тот спал, свернувшись калачиком, похожий на большой зефир. Брови нахмурены, челюсти сжаты — видно, что сон не приносил покоя.

Чэнь Синань усмехнулся. Еще до операции он спрашивал, не поставить ли пациенту обезболивающую помпу, но тот из упрямства отказался. Выбирал между долгой болью и короткой, а теперь вот натерпелся. Он поправил на Дуань Лисюане одеяло и внимательно проверил показатели на мониторах.

К нему подошел Лао Ма, дежурный врач нейрореанимации:

— Температуры нет, рана сухая. Даже откашливается вполне бодро.

Чэнь Синань понял, что Лао Ма намекает на то, что пора бы и честь знать, и перевел тему:

— Родственники уже приходили?

Лао Ма повернулся к медсестре:

— К этому пациенту сегодня кто-нибудь приходил?

— Люди заходили часто, но на родственников они не похожи.

— Как с подвижностью конечностей? Есть ли мочеиспускание и дефекация?

— Левая стопа начала реагировать, но движения пока нет. Что до туалета… он не подавал знаков.

Чэнь Синань вернул карту медсестре и, просунув руку под одеяло, несколько раз пощупал пациента. Тихий гул подтвердил догадку. Он поднял взгляд на санитара:

— Будьте добры, принесите новую пеленку.

— Ой? Почему же он молчал? — медсестра топнула ногой. — Днем видела, что пакет для капельницы пуст, так он звал меня, чтобы наполнила. А тут — молчит как партизан.

В обычное время Чэнь Синань наверняка посмеялся бы над словом «наполнила», но сейчас его лицо было пугающе спокойным. Он вытер руки влажной салфеткой, не сводя глаз с лица Дуань Лисюаня.

Санитар принесла чистую пеленку. Чэнь Синань придержал ее за локоть, когда она собралась откинуть одеяло:

— Я сам поменяю.

Все замерли. Лао Ма даже заикаться начал:

— Что… что происходит? Вы знакомы?

Чэнь Синань не ответил. Молча просунул руку, осторожно вытащил испачканную пеленку. Внимательно осмотрел ее, скатал в пакет и передал медсестре:

— Взвесьте, пожалуйста.

После чего нажал на дозатор с антисептиком, опустился на одно колено рядом с кроватью и вновь ощупал пациента. Спустя долгое время он наконец выдохнул, и лицо его разгладилось:

— Рефлексы на месте. Скорее всего, это временно.

Лао Ма тоже расслабился. Сложив руки на груди, он многозначительно заметил:

— Парень на вид крепкий, будем надеяться, что осложнений больше не будет.

Чэнь Синань заправил новую пеленку под одеяло и, улыбаясь, прикинулся простаком:

— Завтра утром сделаем еще один снимок, посмотрим, нет ли вторичного кровоизлияния.

Лао Ма помолчал, затем подошел ближе и понизил голос:

— Прошу тебя, как брата, поскорее забери его отсюда. Это большая шишка, мы тут таких не потянем.

— Он доставил тебе неудобства? — Чэнь Синань проигнорировал намек и снова присел, чтобы проверить мочеприемник. — Вчера в приемном покое он был очень покладист, ни разу не пикнул от боли.

— Дело не в том, пикнул или нет. Ты хоть знаешь, кто он? Он… — Лао Ма не успел договорить, как медсестра за стойкой окликнула его:

— Лао Ма! В приемном покое пациент после ДТП. Говорят, жизненные показатели стабильны, может двигаться!

Услышав слова приемный покой, Лао Ма нацепил маску страдальца. А узнав, что пациент может двигаться, страдания стали только глубже — для реанимации звонки из приемного покоя были сродни телефонному мошенничеству: если там говорят может двигаться, значит, в лучшем случае у него только глазные яблоки функционируют.

Лао Ма пришлось отложить разборки с Чэнь Синанем и поспешить к телефону:

— Мест нет.

— Нет мест — значит нет. Что мне, выгнать кого-то… — он осекся, заметив Чэнь Синаня. Тот как раз взял у санитара таз и теперь старательно сбривал щетину с лица Дуань Лисюаня. Вид у него был такой сосредоточенный и профессиональный, будто он не врач, а мастер в элитном барбершопе.

Лао Ма помрачнел, но тут же переменил тон:

— Ладно, погоди минуту. Постараюсь выкроить койку.

http://bllate.org/book/28478/3442938