Дин Сюэжунь уехал из дома в спешке, к тому же с юга на север; он многое с собой не захватил, и тёплых вещей у него было мало. Дин Чжаовэнь пообещал, что по приезде отправит ему зимнюю одежду по почте.
Что же до лекарств, их и вовсе не взяли.
Вернувшись в новое общежитие, он обнаружил, что оно действительно пустое. Как и говорил тот старшекурсник, только что съехавший отсюда, эта комната, судя по всему, станет его личной.
Он принял горячий душ, и когда вышел, волосы еще не высохли до конца, как в общежитии внезапно отключили свет.
Дин Сюэжунь помнил, что говорила вахтёрша: Комендантский час в одиннадцать, а в двенадцать выключают свет. Кто делает уроки — идите на первый этаж, там есть учебный кабинет, где электричество горит всю ночь.
Он переоделся и спустился в учебный кабинет на первом этаже. К его удивлению, в небольшом помещении сидело довольно много людей. Внутри стояла тишина, лишь кончики ручек глухо шуршали по бумаге.
Как только полночь миновала, вахтёрша заглянула в дверь кабинета, чтобы напомнить всем о времени: Ребята, ложитесь спать пораньше, а что не допишете — завтра утром закончите в классе.
Обычно Дин Сюэжунь ложился спать не позже двенадцати, но он еще не закончил заданное в прошлую пятницу шестью учителями четвёртого класса.
Раньше он учился самостоятельно и уже давно освоил программу третьего года старшей школы, поэтому задания за второй год давались ему очень легко. Черновиками он почти не пользовался — хватало пары набросков, чтобы получить ответ. По правде говоря, от этих упражнений было мало толку. К тому же его стало клонить в сон, к концу работы веки начали слипаться, а в голове слегка шумело — возможно, из-за того, что он попал под дождь.
Дин Сюэжунь не хотел терять время, поэтому просто достал ключи к учебнику и, не обращая внимания на пометки вроде «см. далее», переписал все ответы.
В полтора часа ночи большая часть учеников уже разошлась. Дин Сюэжунь совсем осовел: он полуприкрыл глаза, подперев щеку одной рукой, а второй быстро списывал ответы.
Вдруг к нему подошел какой-то парень.
— Если ты просто списываешь ответы, мог бы вообще ничего не делать.
Дин Сюэжунь поднял на него взгляд.
Тот парень тоже носил очки, на лбу темнело несколько прыщиков, а на вид он был типичным зубрилой с интеллигентным лицом.
— Я староста четвёртого класса, а ты переводной ученик Дин Сюэжунь, верно? — с серьезным видом принялся убеждать его староста. — Списывать по-настоящему плохо, обманывать учителей бессмысленно.
Дин Сюэжунь слегка улыбнулся, продолжая выводить строки. Скорость была высокой, но почерк оставался по-прежнему красивым: — Мм, я знаю, спасибо, что напомнил.
Увидев, что тот вроде бы и соглашается, но наотрез отказывается меняться, староста помрачнел: — Обманывая учителя, ты обманываешь себя самого, одноклассник, так нельзя.
Он действительно презирал подобных учеников: не умеешь решать — зачем списывать? Не умеешь — так и не делай, как Лоу Чэн: ни сам не пишет, ни другим не сдает.
Дин Сюэжунь больше не смотрел на него. Он сделал глоток воды, и его голос прозвучал немного сдавленно: — Я всё это умею решать, спасибо, староста, со мной всё в порядке.
Староста поджал губы, покачал головой: — Как хочешь, раз не слушаешь.
Четвёртый класс, конечно, был профильным, но у них в коллективе как раз имелось одно исключение — Лоу Чэн.
Лоу Чэн был заметной фигурой в школе: хотя внешне он походил на типичного хулигана, в классе его все любили. Многие девчонки были в него тайком влюблены, потому что Лоу Чэн обожал угощать других и отличался широкой душой. К тому же из-за своей отвратительной успеваемости — он и на уроках спал, и экзамены сдавал с чистыми бланками — он никому не составлял конкуренции, поэтому и парни ладили с ним отлично.
Если такого ученика, как Лоу Чэн, смогли зачислить в их четвёртый класс, то почему бы не появиться еще одному похожему новичку?
Когда Дин Сюэжунь проснулся, в голове стоял тяжелый туман. Он сообразил, что, скорее всего, заболел, и захотел выпить горячей воды, но обнаружил, что в кулере не осталось ни капли.
Прихватив термос, он отправился в класс — многие уже занимались самоподготовкой.
Он налил немного воды и сделал глоток, но это не помогло.
Старосты предметов начали собирать домашнее задание, и Дин Сюэжунь тоже сдал своё. Кто бы мог подумать, что переводной ученик, появившийся только вчера вечером, умудрился выполнить задание, заданное в прошлую пятницу! Старосты изумленно переглянулись, раскрыли его тетрадь и тут же ощутили укол тревоги.
— Этот новенький — зубрила?
Хуан Даньлу, староста по английскому языку, которая вчера выдала Дин Сюэжуню обложку для учебников, восхищенно произнесла: — Как ты стараешься! И по-английски пишешь так красиво.
Губы Дин Сюэжуня были бледны как полотно, он прошептал спасибо.
Хуан Даньлу снова понизила голос: — Обложку я надела, мои соседки по комнате сказали, что она очень красивая, и спрашивали, где я её купила. — Она прикусила губу. — Одноклассник, а где ты её взял?
— В интернете продают, сзади на обложке должно быть название бренда, просто поищите.
Лицо у него было до того жуткое, что Хуан Даньлу хотела уже выразить беспокойство, но почему-то замолчала и не стала договаривать.
Вскоре пришел классный руководитель и согнал всех строиться во дворе: — На поднятие флага! Быстро, поживее.
Дин Сюэжунь поднимался с места слегка покачиваясь. Он редко болел, но каждый год слёг с тяжелой хворью по самым разным причинам. Здоровье у него на самом деле было слабым — это шло еще из материнской утробы.
Он вышел из класса последним, и старина Доу сказал ему: — Сегодня можешь не идти на поднятие флага. У тебя нет школьной формы, оставайся в классе.
Дин Сюэжунь кивнул. Вчера учитель Доу предупреждал его, что форму нужно покупать в учебной части: осенний комплект стоит двести юаней, и обычно требуется хотя бы два набора на смену.
Зима на севере холодная, а форма в Шестой средней школе делилась на три сезонных комплекта. Первый — летний, состоявший из чисто хлопковых футболок с коротким рукавом. Второй — осенний, который носили сейчас, но очень скоро придется переодеваться в зимнюю форму: утепленные ватные куртки и штаны, причем пальто было удлиненным и обходилось уже в триста восемьдесят юаней за комплект.
В классе никого не осталось. Он уткнулся лицом в парню, и голова казалась тяжелой, словно ее залили водой.
Когда Лоу Чэн вошел внутрь, он увидел спящего ничком новичка и подумал про себя, что этот переводной ученик тот еще гусь: в первый же день воображает из себя невесть что, на построение не пошел, зато дрыхнет без задних ног.
Сегодня он явился так рано потому, что ректор Чжоу позвонил ему — по всей видимости, догадавшись, что его хромота была липовой, и потребовав прекратить этот цирк.
Лоу Чэну тоже стало немного неловко, притворяться дальше он уже не мог, поэтому и заявился на занятия пораньше.
Серьезных проступков он обычно не совершал, максимум — опаздывал на уроки по мелочам. Если же у него действительно возникали неотложные дела, он сочинял любую отговорку и отпрашивался у старина Доу; независимо от того, одобряли отгул или нет, он просто уходил и в школе больше не появлялся.
Так что нельзя было винить классного руководителя в предвзятости, но к счастью, головной болью Лоу Чэн не был: оценки его хромали, однако в драки и неприятности он не ввязывался.
Новичок за его спиной спал, и Лоу Чэн тоже уткнулся носом в парту, запустив игру в телефоне.
Но не успел он доиграть и раунда, как кто-то легко тронул его за плечо сзади.
Лоу Чэн обернулся: — Чего тебе?
Лицо Дин Сюэжуня было совершенно лишено красок: — Одноклассник, ты не знаешь... где находится школьный медпункт?
Заметив, до чего отвратительный у того вид — и без того бледный, а теперь вовсе осунувшийся, — Лоу Чэн невольно вспомнил вчерашний дождь и спросил: — В том учебном корпусе. Ты простудился?
— Не знаю, — голос хрипел, а кончик языка провел по пересохшим, потрескавшимся губам. — Наверное, поднялась температура.
— Разве при температуре лицо не краснеет? Почему ты такой белый?
Дин Сюэжунь покачал головой и коснулся собственного лба — тот пылал.
Его голос едва держался: — Где медпункт?
— На первом этаже, — добавил Лоу Чэн. — На первом этаже корпуса старшеклассников.
— Ох. — Дин Сюэжунь поднялся на ноги, уперевшись обеими руками в крышку парты, и выглядел так, будто вот-вот рухнет. — А какой корпус для старшеклассников?
— Этот, вот... — он сбивчиво объяснил дорогу. Дин Сюэжунь поблагодарил его и вышел из класса.
Лоу Чэн нечасто предавался благотворительности, но новичок выглядел так, будто собрался отдать Богу душу — до того жалко, что даже у него проснулось сострадание. Он окликнул его: — Эй, подожди-ка.
Дин Сюэжунь обернулся.
У Лоу Чэна были слегка раскосые глаза с удлиненным разрезом, и когда он не улыбался, во взгляде проступала свирепость — всем своим видом он показывал, что связываться с ним не стоит. Он смерил новичка беглым взглядом, помедлил и бросил: — Ладно, мне нужно зайти в медпункт за кое-чем, иди за мной.
Учебный корпус был небольшим, а четвёртый класс располагался на первом этаже, так что они добрались мгновенно. Дин Сюэжунь сел, и школьный врач приложил ладонь к его лбу: — Горячий какой, вчера под дождь попал?
Дин Сюэжунь кивнул, его голос уже окончательно сел: — Немного вымок.
Врач встряхнул термометр и протянул ему: — Зажми подмышкой.
Пока он измерял температуру, Лоу Чэн устроился рядом в телефоне. Дин Сюэжунь услышал звуковые эффекты: это была модная игра в жанре три в ряд.
Зажав термометр, он скосил глаза на Лоу Чэна.
Лоу Чэн, должно быть, очень любил эту игру — он играл предельно сосредоточенно, вперив глубокий взгляд в экран, а под высоким носом чуть поджимались тонкие губы.
Он был высоким, обутым в кроссовки из лимитированной коллекции, одетым в такую же осеннюю школьную форму, как и все остальные. Молния на куртке была расстегнута до груди, под ней скрывалась легкая одежда, но фигура выдавала атлетическое телосложение — даже просторный крой формы не мог скрыть крепкое мужское тело, резко отличавшееся от хилых тел сверстников.
Еще вчера Дин Сюэжунь заметил, что у того есть и мускулы, и кубики пресса, только вот сколько их точно — разглядеть не удалось.
Врач вытащил термометр и с озабоченным видом покачал головой: — Придется ехать в городскую больницу на капельницу, тут почти сорок градусов.
Услышав про выход за пределы школы, Дин Сюэжунь помотал головой: — Можно просто таблетки?
Врач возразил: — Таблетки такую температуру не собьют. Ты из какого класса? Кто твой классный руководитель?
Дин Сюэжунь стоял на своем: — Я обойдусь лекарствами.
— Что за упрямый парень! У тебя сильный жар, если вовремя не сбить, потом упадешь в обморок — вот тогда проблем не оберешься. — Врач дивился такому поведению: обычно ученики при звуках слов за пределами школы радовались так, будто готовы пускать фейерверки, почему же этот ведет себя иначе?
— Учитель, у меня утром занятия.
Лоу Чэн от услышанного прыснул со смеху: какой из тебя отстающий ученик, чтобы еще за уроки держаться? Ты же всё равно ни черта не понимаешь!
Врач сказал: — Учеба важна, но здоровье запускать нельзя. Как ты сможешь слушать объяснения, когда болен? Что толку от учебы, если мозги спекутся?
Лоу Чэн снова повеселел: он и без болезни ничего не понимает, а мозги у него и так не работают, иначе почему бы он читал в списочных аутсайдерах?
Врач взял ручку, принялся выписывать справку и спросил: — Как зовут?
Дин Сюэжунь промолчал пару секунд. Лоу Чэн, увлеченный своей игрой, внезапно толкнул его в бок: — Тебя имя спрашивают, говори давай.
Дин Сюэжунь взглянул на него.
Лоу Чэн подмигнул ему: — Эй, одноклассник, я провожу тебя в больницу.
Дин Сюэжунь догадался, что тот просто хочет улизнуть из школы погулять, к тому же самому ему было паршиво — возможно, сказалось и непривычное место, — поэтому он поддался.
Он назвал своё имя: — Дин Сюэжунь. Снег, летящий весной, пышный и нежный, как пудра — именно те иероглифы.
Лоу Чэн цыкнул языком: — Надо же загнул, еще и стихами сыплет.
Дин Сюэжунь посмотрел на него, ничего не отвечая. Врач протянул ему справку с суровым лицом: — Ступай к своему классному руководителю за отгулом, с сорока градусами шутки плохи. Обязательно бери такси до больницы, уяснил?
Возможность выбраться за ворота вдохновила Лоу Чэна необычайно. По правде говоря, сидеть в классе ему было невыносимо скучно; порой, когда тоска одолевала совсем сильно, он слушал объяснения и находил, что материал не так уж сложен и вполне понятен, но терпения догонять упущенное ему не хватало.
Вернувшись в класс, они застали окончание поднятия флага. Лоу Чэн потащил его в учительскую и с неподдельным энтузиазмом заявил старине Доу: — Он заболел! Жар под сорок! Врач сказал, срочно нужны капельницы, иначе случится беда! — Лицо его при этом выражало такую истовую преданность делу, что он явно сгущал краски. Мало того, он еще и приобнял Дин Сюэжуня за плечи. — Учитель Доу, по-моему, Сяо Дин уже на ногах не стоит, я обязан довести его до больницы!
От неожиданно обвивших его плеч рук Дин Сюэжунь напрягся и почувствовал себя неуютно.
Старина Доу окинул взглядом его кричащие кеды, не обнаружив на них никаких бинтов: — А твоя нога уже в порядке?
Лоу Чэн с сомнительным видом почесал затылок и дважды хихикнул: — У меня организм крепкий, заживает быстро.
Старина Доу ничего не ответил, лишь мазнул по нему взглядом, а затем перевел его на Дин Сюэжуня. Тот действительно выглядел отвратительно: лицо покрылось лихорадочным румянем вперемешку с бледностью, а аута болезненности была настолько густой, что казалось, будто воздух вокруг сгустился.
Дин Сюэжунь протянул учителю справку из медпункта: — Вчера вечером я ходил за рабочей тетрадью и попал под дождь, зонта у меня не было. Пока возвращался, вымок, а сегодня вот занемогло. — Он тихо кашлянул, явив трогательное упорство: — Учитель, я могу и не ехать за пределы школы, наверное, станет лучше, если я выпью жаропонижающее.
Старина Доу изучил заключение врача, и его вечно суровое с Лоу Чэном лицо мгновенно смягчилось: — Ничего страшного. Сегодня утром все равно будут разбирать январские экзаменационные работы, тебе все равно не нужно слушать эту тему.
Лоу Чэн испытал неподдельный шок.
Вчера старина Доу заставил его писать тест, а сегодня велел явиться в школу для разбора ошибок, но новому двоечнику он заявил, что тому даже не обязательно присутствовать на уроке разбора экзаменационных заданий! Мать честная! Неужели тот безнадежнее его самого?
До какого же дна должны опуститься его оценки? До отрицательных значений?!
И при всем этом к нему относятся с такой благосклонностью — неужели у переводного ученика богатая семья или он тайный родственник старина Доу?
Пока Лоу Чэн витал в подобных мыслях, пропуск был получен. Проявляя чудеса помощи, он снова приобнял Дин Сюэжуня за плечо и вывел за дверь.
Но едва они покинули учительскую, как он тут же отпустил его. У Лоу Чэна имелся небольшой пунктик насчет чистоты, однако этот новичок выглядел довольно чистеньким; пусть на лице и красовалось столько отметин, от него исходила какая-то свежесть, дававшая приятное ощущение. Лоу Чэн уловил, что от парня совершенно не разит табачным дымом, и именно поэтому позволил себе прикоснуться к нему.
Стоило чужой руке исчезнуть, как Дин Сюэжунь облегченно выдохнул и, опустив голову, проронил: — Я пойду возьму кошелек.
Их совместное исчезновение немедленно породило в классе волну пересудов.
— Я видел, как их обоих затащили в учительскую к Доу, неужели они вляпались в историю?
— Похоже на то...
— А как вам новенький, у него хорошие оценки? Раз уж его зачислили к нам, должно быть, неплохие?
— Я утром собирал его тетради, открыл одну — о боже мой, там почти всё верно...
— Я тоже забирал его работу, ощущение, что он чертовски силен.
— ...Силен черта с два! — староста больше не мог сдерживаться.
— Почему староста так говорит? Вы знакомы?
— Ха, я вчера видел его в кабинете для самоподготовки в мужском общежитии. Он типа усердно занимался, а на деле сидел уткнувшись носом в чужие ответы и тупо их переписывал!
Услышав слова староста, одноклассники дружно ахнули: — Тогда как он попал в наш класс?..
Выйдя за школьные ворота, Лоу Чэн потребовал у него номер телефона: — Не вздумай сегодня возвращаться в школу, если вернешься — я попался. Если вдруг приспичит прийти обратно, сначала скинь мне смску, понял?
— Угу, я вернусь, как только закончат ставить капельницу. — Лица его оставалось мертвенно-бледным, но теперь на щеках проступил нездоровый, неестественный румянец, который в сочетании с синяками и ссадинами делал его невероятно жалким.
— Не торопись. Лучше иди поспи в общежитии, лежать всяко удобнее, чем клевать носом за партой. Всё равно на уроках ничего не понимаешь, толку туда тащиться. — Лоу Чэн поймал для Дин Сюэжуня машину и по-доброму велел водителю отвезти больного в ближайшую больницу.
Дин Сюэжунь действительно доехал до клиники. Врач предложил укол или капельницу, и он выбрал укол, потому что так быстрее.
Лоу Чэн никак не ожидал, что не пройдет и сорока минут, как Дин Сюэжунь пришлет ему сообщение: — Я закончил уколы, возвращаюсь в школу.
И напомнил ему поторопиться.
Спустя какое-то время Лоу Чэн ответил: — Бл*ть, бл*ть, бл*ть! Какого чёрта ты поперся в школу? Врач же велел капельницу ставить, почему ты не слушаешь медицинских указаний? Я вот ни черта не хочу возвращаться так рано, мне до школы пилить и пилить! Марш в общежитие спать, усек?
Дин Сюэжунь оставил его послание без ответа. Видимо, сказалось действие укола, на уроке он слегка выпадал из реальности, но когда учитель вызвал его к доске и задал вопрос, он поднялся и ответил правильно.
Во второй половине дня шла математика у классного руководителя старина Доу. Не обнаружив Лоу Чэна, он обратился к Дин Сюэжуню: — Вы же вместе ходили в больницу, куда он подевался? Разве он не сопровождал тебя?
— Он ходил со мной, просидел со мной всё утро. В больнице не хватало коек, и он все время провел на стуле. А перед уходом сказал, что смертельно устал, и отправился домой.
Старина Доу и впрямь поверил, с досадой покачав головой: — Ну этот Лоу Чэн...
Немногим ранее Дин Сюэжунь разглядел его новенький учебник и выяснил, как пишется его имя: иероглиф «чэн» с ключевым знаком «дерево» означал прекрасный нефрит — редко встречающееся слово.
Отпросившись у старина Доу, Дин Сюэжунь сказал: — Учитель Доу, вот моя медицинская карта. Мне нужно поставить еще два укола, и завтра, и послезавтра придется съездить в больницу. Можно я буду уходить из школы после третьего урока во второй половине дня?
Старина Доу дал добро: — Береги здоровье, здоровье — это основа основ, только с крепким телом можно нормально учиться.
Дин Сюэжунь кивнул. Чуть позже он рассказал об этом Лоу Чэну, и вскоре после этого ему пришло уведомление в WeChat — запрос в друзья от Лоу Чэна.
Стоило ему принять его, как оттуда прилетело голосовое сообщение.
Дин Сюэжунь был совершенно очарован подобными голосами. Из музыки он предпочитал мужской бас, на радио Би-би-си тоже любил низкие бархатные раскаты, но ни у кого из них звучание не казалось таким приятным, как у Лоу Чэна. Дин Сюэжунь предельно осторожно извлек из кармана наушники, водрузил их на уши и нажал на воспроизведение непрослушанного сообщения.
Лоу Чэн, судя по всему, находился на улице — его слова тонули в свисте прорывавшегося сквозь помехи ветра, а звучали они свирепо и жестко: — Какого хрена ты меня не слушаешь?
http://bllate.org/book/28497/3445348
Готово:
