Готовый перевод The Fragile Beauty Offers Herself / Соблазн для генерала: Возрождение опального принца: Глава 12

Шэнь Сюань опустился на колени и почтительно произнес: — В то время у меня уже была та, к кому лежало мое сердце, и я поистине не смею обмануть ожидания принцессы. Прошу Ваше Величество о снисхождении и прощении.

— Вставай, — император слегка взмахнул рукой. — Всё это дела давно минувшие, не стоит и вспоминать.

С этими словами он словно что-то припомнил и внезапно произнес: — Выходит, когда ты прежде всякий раз отправлялся в Поместье государственного герцога, партия в го с Герцогом Вэя была лишь прикрытием, а свидание с возлюбленной — истинной целью?

Шэнь Сюань молчанием подтвердил догадку: — Позвольте Вашему Величеству не смеяться над моими чувствами.

— Ха-ха, хорош же ты, Шэнь Сюань, сущий однолюб!

Император рассмеялся и махнул рукой: — Ладно уж, раз оставил человека у себя, так заботься о нем должным образом, чтобы никому не повадно было говорить, будто Я третирую невинных.

— Слушаюсь, Ваше Величество, ваш подданный повинуется воле.

Только выйдя из кабинета императора, Шэнь Сюань столкнулся у дверей с Шестым принцем Цзи Ханем, который прибыл на аудиенцию.

— Ваше Высочество, — слегка склонив голову, поприветствовал его Шэнь Сюань.

— Великий генерал, — ответил Цзи Хань ответным поклоном, кривя губы в зловещей полуулыбке: — Слыхал, вчера Великий генерал оставил А-Яо в своем поместье. Право же, это крайне неожиданно.

Шэнь Сюань легко усмехнулся и неторопливо произнес: — Мой человек — разумеется, ему и место в моем поместье.

Проигнорировав мрачное выражение лица Цзи Ханя, он добавил, не желая продолжать беседу: — Позвольте откланяться.

Цзи Хань провожал взглядом удаляющуюся фигуру так, что кончики его пальцев едва не впивались в плоть.

Шэнь Сюань...

Я никому и никогда этого не прощу!

Солнце поднималось все выше, уличные торговцы изо всех сил зазывали покупателей, прохожие шли нескончаемым потоком, и вокруг царило необычайное оживление.

Е Чуаньяо сидел на коленях у главных ворот резиденции генерала, подперев щеки руками, и с откровенной скукой глядел на конец улицы.

Его длинные ресницы то и дело легко вздрагивали, придавая ему сонливый вид.

Стражники, заметив это, подошли и принялись уговаривать: — Наследник, возвращайтесь-ка лучше в комнаты, солнце все выше, что за беда, если вы обгорите на солнцепеке?

Е Чуаньяо покачал головой, не отводя взгляда: — Ничего страшного, я подожду здесь.

— Вот ведь... — стражник тяжело вздохнул и, понимая, что переубедить его невозможно, махнул рукой и решил больше не вмешиваться.

Е Чуаньяо издалека всматривался в проход переулка, и наконец спустя долгое время карета Шэнь Сюаня медленно показалась вдали, приближаясь к дому.

На нем красовалось черное парадное одеяние чиновника, на макушке ярко сиял серебряный венец, а осанка источала поистине выдающееся благородство.

Тот, кто не знал его истинного положения, наверняка принял бы его за изнеженного молодого господина из какой-нибудь знатной семьи, и уж точно ни за что не связал бы этот образ с тем самым богом войны, что на полях сражений вершил беспощадную резню.

Е Чуаньяо во все глаза смотрел на него, мысленно признавая, что этот ледяной чурбан и впрямь...

До чего же хорош собой.

Пока он предавался пустым мыслям, Шэнь Сюань уже подошел ближе, опустил взгляд на юношу и равнодушно спросил: — Что Наследник здесь делает?

— А? — Е Чуаньяо торопливо опомнился, поднялся на ноги и неловко отряхнул пыль с одежды. — О, делать было нечего, вот и вышел встретить генерала.

Слова прозвучали излишне интимно, в самом тоне сквозила такая привычная близость, будто ожидать его возвращения со службы было самым естественным делом на свете.

А вот стоявшие неподалеку стражники невольно призадумались.

Обычно у ворот своего мужа со службы ждет разве что законная супруга, а этот Наследник...

Да ну, о таком и думать страшно, не то что спрашивать, лучше сделать вид, будто ничего не заметил.

Шэнь Сюань со многозначительным видом окинул Е Чуаньяо долгим взглядом, шагнул на каменные ступени и невозмутимо произнес: — Если у Наследника есть дело к Шэню, достаточно было приказать передать о том весточку.

Е Чуаньяо в два прыжка нагнал его, последовал за Шэнь Сюанем прямиком в переднюю залу и, склонив голову набок рядом с ним, заговорил: — Генерал провел на утреннем докладе полдня, наверняка изрядно захотел пить! Позвольте я налью вам чаю!

Не успел Шэнь Сюань и слова вымолвить, как Е Чуаньяо уже поднес чашку обеими руками, с уголками губ, изогнутыми в улыбке, и звонко произнес: — Прошу генерала испить чаю!

Изящные и белые пальцы обхватили фарфор, источая почтительность и мягкость.

Шэнь Сюань протянул руку, взял чашку, сделал небольшой глоток и неторопливо вымолвил: — Если у Наследника есть что сказать, говорите прямо.

Е Чуаньяо стоял перед ним, моргая глазами: — Не подскажете, на сегодняшнем утреннем совещании... не произошло ли чего-нибудь особенного?

Шэнь Сюань отставил чашку в сторону и поднял взгляд на стоящего перед ним человека: — Наследник желает расспросить о деле Герцога государства?

— Угу-угу! — Е Чуаньяо усердно закивал. — Есть ли какие-нибудь новые вести со стороны Палаты цензоров?

Судя по всему, вопросы юноши не стали для него неожиданностью, и Шэнь Сюань неспешно ответил: — Никаких продвижений.

Услышав это, взгляд Е Чуаньяо мгновенно потускнел. Помолчав немного, он произнес: — В любом случае, благодарю генерала за то, что заступились за моего отца.

Пока существует Палата цензоров, Великий судебный приказ все же будет хоть немного сдерживать свой пыл.

Шэнь Сюань поднялся с места, неспешно прошелся по комнате туда-сюда и с безмятежным видом обыкновенной беседы о погоде произнес: — Наследник не состоит на государственной службе, так что вам лучше не вмешиваться в дело Герцога государства.

Позаботьтесь о себе — вот лучшее проявление заботы о вашем отце.

Е Чуаньяо поднял глаза на стоявшего перед ним мужчину, закусил губу, а затем вновь опустил голову и тихо произнес: — Я знаю, что от меня нет толка, я ничего не могу сделать и ни в чем не способен помочь.

Ныне отец томится в темнице, а я могу лишь беспомощно смотреть на это, и поистине недостоин зваться сыном.

Его хрупкий и жалостливый облик в сочетании с чуть дрожащим от сдерживаемых рыданий голосом заставили Шэнь Сюаня наконец понять, почему Мин Чжу проявляет столь пристальное внимание к этому молодому господину.

И впрямь вызывает жалость одним своим видом.

Только вот сам он, повидавший на своем веку немало льстецов и двуличных лжецов, давно уже не велся на подобные уловки.

Он подошел к Е Чуаньяо вплотную, и в его взгляде промелькнул холод, сменившийся тяжелым тоном: — Раз уж вы знаете о собственной никчемности, ведите себя смирно и тихо, не устраивайте лишних осложнений и не портите всё своим неуметельным вмешательством.

Е Чуаньяо посмотрел в эти полные ледяного холода глаза, прикусил губу, а на его лице проступило выражение обиды.

Он был готов и сам себя высмеять, но когда подобные слова прозвучали из уст Шэнь Сюаня, на сердце вдруг легло тяжелым камнем, вызывая жуткое стеснение.

Вести себя смирно? Сказано легко.

Если он смирится и опустит руки, то кто же тогда спасет его отца?

Е Чуаньяо перевел взгляд с места на место, быстро приводя мысли в порядок, подался чуть вперед и, задрав голову, произнес: — Великий генерал, после вчерашнего поступка вы теперь наверняка стали костью в горле для Великого судебного приказа.

И раз уж ныне мы плывем в одной лодке, нам подобает вести себя откровенно и действовать сообща ради преодоления общей беды, не так ли?

Заметив, что юноша сменил манеру поведения, на дне глаз Шэнь Сюаня проступило подобие улыбки, и он проявил явный интерес: — О? С чего это Наследник заводит такие речи?

Е Чуаньяо принялся хладнокровно анализировать ситуацию: — За спиной Великого судебного приказа стоит Цзи Хань, отец же никогда не участвовал в борьбе группировок. Нападение Великого судебного приказа на отца преследует лишь одну цель — принудить колеблющихся министров сделать выбор и примкнуть к одной из сторон.

Если Великий судебный приказ преуспеет в этом деле, непременно найдутся те, кто переметнется к Цзи Ханю, а для генерала, полагаю, это сулит мало хорошего.

Избыток мощи, превосходящий императорскую властность — неизбежная предначертанная судьба военачальников во все времена и при всех династиях.

Особенно это касалось таких людей, как Шэнь Сюань, которые держали в руках огромную военную силу и одновременно пользовались всенародной любовью, а потому вызывали у императорского двора еще большие опасения.

С учетом подозрительного и жестокого нрава Цзи Ханя, если тот однажды взойдет на престол, он никоим образом не потерпит рядом с собой Шэнь Сюаня.

Тем более что...

Раз уж речь зашла об этом, Е Чуаньяо решил выложить всё, что таилось у него на душе.

К тому же Цзи Хань уже осведомлен о моих делах с генералом, и теперь он считает генерала своим врагом. Даже если генерал не желает ввязываться в эту игру, боюсь, у него уже нет иного выбора.

Его слова звучали крайне непочтительно, но вместе с тем подкупали своей искренностью.

По крайней мере, они демонстрировали искреннее желание заключить союз.

Выслушав его, Шэнь Сюань не изменился в лице и никак не прокомментировал то, что было сказано прежде, зато неожиданно задал вопрос: — Что за дела у меня с Наследником?

— А?

Е Чуаньяо, всё еще обдумывавший расстановку сил в столице, не сразу уловил суть.

Шэнь Сюань скосил на него взгляд, с едва заметной насмешкой на губах, и произнес по слогам: — Наследник только что упомянул, что Цзи Хань знает о делах между нами. И о чем же именно ему ведомо?

— Ах, ну, это...

Лицо Е Чуаньяо вспыхнуло, он торопливо отпил чаю, отвел в сторону глаза и забормотал: — Он, должно быть, вообразил, будто мы с генералом уже тайно поклялись в верности друг другу и не можем жить друг без друга...

— О, — Шэнь Сюань медленно кивнул, не выказывая никаких эмоций. — И с чего же это он пришел к подобному выводу?

— Кхе-кхе-кхе...

Е Чуаньяо чуть не поперхнулся чаем, закашлявшись докрасна налитым лицом, и принялся бессвязно отговариваться: — Наверное, наслушался уличных сплетен, в конце концов нынче ходит столько всяких слухов, ха-ха-ха...

Шэнь Сюань презрительно хмыкнул и, наконец прекратив «истязания», с пренебрежением в голосе бросил: — По-твоему, я стану его бояться?

Е Чуаньяо покачал головой и польстиво произнес: — Генерал мудр и воинственен, разумеется, не боится! Но ведь следует готовиться заранее и предотвращать беды до их наступления, верно?

Стоит генералу оказать мне небольшую услугу, как все остальное я решу за генерала!

А ростом мал, да аппетиты велики.

Шэнь Сюань едва заметно усмехнулся уголком губ и небрежно бросил: — Какую еще услугу?

Е Чуаньяо умерил пыл во взгляде и серьезно произнес: — Отправиться в Округ Даньчжоу, отыскать Мэн Куо и позволить мне увидеться с ним.

О том, что Мэн Куо покончит с собой, он говорить не мог — оставалось лишь воспользоваться помощью Шэнь Сюаня, чтобы разыскать человека и взять его под стражу, дабы то письмо не увидело свет.

— Даньчжоу... — Шэнь Сюань задумчиво посмотрел на него. — С чего это Наследник решил, будто Мэн Куо находится в Даньчжоу?

— Ах, ну, — нашелся Е Чуаньяо, — до меня дошли слухи, будто у Мэн Куо в Даньчжоу живут родственники, вот я и подумал, что он мог отправиться туда на поиски родни.

Генерал может отправить людей поискать и в других местах, ведь чем больше дорог мы проверим, тем выше вероятность успеха!

Шэнь Сюань разглядывал его еще какое-то время, а в глубине его глаз мелькнул непонятный тусклый блеск — трудно было понять, о чем он думает.

В конце концов он неожиданно согласился.

Е Чуаньяо аж засиял от радости: — Благодарю генерала!

Шэнь Сюань поднялся с места и сурово бросил на прощанье: — Веди себя смирно и сиди в поместье тихо.

— Хорошо! — Всё равно сейчас он ничего не мог поделать, так что Е Чуаньяо с радостью кивнул. — Тогда я буду ждать вестей от генерала дома!

Шэнь Сюань глухо хмыкнул и большими шагами вышел за дверь.

...

Когда вторая ночная стража перевалила за половину, черная тень бесшумно проскользнула в Беседка Цзыюнь.

Вскоре в кабинете зажегся свет.

http://bllate.org/book/28505/3446321