Готовый перевод The Dead Cannot Remarry / Воскрешение: Как отбить бывшую жену: Глава 9

— Угу.

Съев два шампура мяса, Е Юйтин как бы невзначай перевел разговор на Вэнь Чжии:

— Я ведь сегодня к Вэнь Чжии заезжал, хотел пригласить его поужинать, но впустую потратил время.

— В это время он уже давно ушел с работы.

— Он сказал, что у него другие планы.

— Я знаю.

Гу Цинчжоу взял шашлык и переложил его на тарелке так, чтобы все острые концы были направлены в сторону Е Юйтина. Тот был вынужден вытянуть руку, чтобы дотянуться до еды.

— Ты чего такой ребячливый?

— Мы, взрослые люди, привыкли говорить прямо. — Гу Цинчжоу, казалось, мучился от сильной жажды и залпом осушил остатки пива. — Я видел того парня.

Е Юйтин облегченно выдохнул:

— А я уж боялся, что это тебя подкосит. — Он доел половину порции мяса и, держа в руках жирную палочку, указал ею в сторону собеседника. — Погоди, ты же не успел ему ничего сделать, верно?

— Ты о ком? О Вэнь Чжии или о Цзян Ико?

Теплый желтый свет ресторанных ламп отбрасывал тень Гу Цинчжоу на мраморную столешницу. Его лицо, размытое по краям, но с четкими, резкими чертами, хранило холодность, под стать каменному столу.

— Я еще не выяснял отношения с Вэнь Чжии.

Аромат остывшей еды стал приторным, а выпитое пиво вызвало тяжесть в желудке — казалось, можно почувствовать, как в нем бродит солод. Тело Гу Цинчжоу налилось тяжестью, а слова, которые он произнес, прозвучали неуверенно:

— Но я не собираюсь желать им счастья.

За окном поднялся сильный ветер, с грохотом ударяя в стекла. Никто из них больше не проронил ни слова.

Спустя долгое время Е Юйтин встал и закрыл окно. Воздух в комнате перестал циркулировать, став душным, точно ночной мрак.

— Забудь об этом.

Гу Цинчжоу подошел к нему и посмотрел наружу: в вихре ветра здания и улицы оставались неподвижными, лишь ветви деревьев бесполезно метались из стороны в сторону.

— Как они познакомились?

— Я не знаю.

— И при этом советуешь мне забыть?

— Потому что, возможно, если бы не он, Вэнь Чжии так бы и остался в том призрачном состоянии.

Внезапно перед глазами Гу Цинчжоу возникла картина: рядом с припаркованным на обочине Майбахом Вэнь Чжии гасит сигарету, берет жевательную резинку у Цзян Ико и слегка улыбается ему.

— Тебе, наверное, и так известно, что в те годы, когда с тобой случилась беда, ему пришлось нелегко.

Едва выжив после экстренной посадки самолета и своими глазами увидев, как любимый человек сгорает в огне, Вэнь Чжии — Е Юйтин не мог даже представить, с каким настроением тот занимался организацией похорон Гу Цинчжоу.

На церемонии Вэнь Чжии стоял не рядом с родителями Гу Цинчжоу, а возле распорядителя.

В центре зала стояли три телевизора — два больших и один поменьше; на них по кругу крутили некролог и фотографии Гу Цинчжоу, сделанные при жизни. Гу Цинчжоу не особенно любил фотографироваться: за исключением снимков на документы и редких кадров, сделанных в школе или на работе, те фотографии, где он искренне улыбался, по большей части были вырезаны из совместных кадров с Вэнь Чжии. Кадры были обрезаны так удачно, что следов присутствия другого человека рядом не было видно.

Хорошо, что Вэнь Чжии стоял спиной к экранам и не видел, как на телевизорах позади него Гу Цинчжоу оказался полностью отделен от него.

Пришедшие выразить соболезнования выстроились в две колонны. Каждый держал в руках белую хризантему на длинном стебле, и, когда люди по очереди подходили к алтарю, распорядитель глухим голосом произносил:

— Первый поклон.

— Второй поклон.

— Третий поклон.

— Возложить цветы.

Среди тех людей были как знакомые, так и незнакомые, но для него это не имело никакого значения. Вэнь Чжии от начала и до конца смотрел лишь на хризантемы, которые клали на стол, в лучшем случае мельком замечая макушки людей, когда те склоняли головы.

Положив цветы, люди из первого ряда уходили, обходили алтарь и направлялись к родителям Гу Цинчжоу, чтобы пожать им руки. В такие моменты гости и родители обычно слегка опускали головы, стараясь не смотреть друг другу в глаза, полные слез.

Е Юйтин легонько похлопал Гу Юаня по плечу. Выйдя из зала, он не удержался и обернулся: вход и выход находились рядом. Люди, еще не совершившие обряд, входили и проходили мимо него прямо к Вэнь Чжии.

Еще до начала церемонии Е Юйтин и другие близкие друзья прибыли в похоронное бюро, чтобы помочь. Несколько друзей остались снаружи раздавать шелковые цветы и белые хризантемы, а Е Юйтин отправился в комнату отдыха, чтобы найти Ли Юйвэй и Гу Юаня.

Оттуда доносились споры. Е Юйтин, уже потянувшийся к ручке двери, замер.

— Просто встань рядом со мной, кто будет настолько бестактен, чтобы спрашивать, кто ты такая!

— Стоять рядом с сотрудниками — это одно и то же.

В голосе Ли Юйвэй слышались рыдания:

— Делай как знаешь.

Послышались шаги — по-видимому, Вэнь Чжии подошел к ней и тихо утешил:

— Где бы я ни стоял, я всегда буду рядом. Давай достойно проводим его в последний путь.

Вскоре он вышел, неся в руках погребальные свитки, и столкнулся у двери с Е Юйтином. Вэнь Чжии кивнул, что послужило приветствием.

Большую часть забот по организации похорон он взял на себя: от площадки и сценария до некрологов и свитков. Вэнь Чжии добровольно встал между родителями Гу Цинчжоу и этой церемонией, объявляющей о смерти, выступая в роли буфера для стариков, хоронящих сына, в надежде хоть немного облегчить их душевную боль и горе. Но когда настало время самого прощания, он отступил на шаг назад.

У входа Вэнь Чжии вместе с сотрудником осторожно снимал погребальный свиток, висевший в передней части зала. Е Юйтин понимал: тот просто не хотел, чтобы кто-то обсуждал сексуальную ориентацию Гу Цинчжоу.

На самом деле Гу Цинчжоу никогда ее не скрывал. Если бы он был жив, то рано или поздно познакомил бы его со всеми родственниками, друзьями, коллегами и даже случайными прохожими. Его мечты о свадьбе всегда были грандиозными: место проведения — на бескрайних лугах или у моря, пригласить всех знакомых. Мир огромен, и он хотел запустить девятьсот девяносто девять салютов, чтобы весь мир праздновал его союз с Вэнь Чжии.

Вспоминая эти глупости, которые болтал его лучший друг, Е Юйтин поднял голову, чувствуя, как горят глаза.

Вплоть до самого окончания церемонии Вэнь Чжии оставался неподвижен, охраняя алтарь. Пустой стол был завален цветами, но из глаз Вэнь Чжии так и не упало ни слезинки.

В полдень все вместе пообедали, после чего в течение долгого времени он и Вэнь Чжии молчаливо избегали встреч — точно так же, как гости на похоронах отводили глаза от родителей Гу Цинчжоу.

По правде говоря, если подумать, уже тогда у Вэнь Чжии были признаки саморазрушения, просто он был настолько спокоен, что это было незаметно. Под спокойной гладью воды образовалось болото, и он медленно увязал в нем.

Глава 9. Освобождение

Следующая новость о Вэнь Чжии пришла, когда он уволился.

Само по себе это не было чем-то из ряда вон выходящим, но шум поднялся некрасивый.

Для Вэнь Чжии учеба и работа всегда казались чем-то простым. Он закономерно поступил в Университет Чанлинь на программу бакалавриата и магистратуры, а перед самым выпуском по рекомендации своего научного руководителя попал в Энергетический научно-исследовательский институт. Начальником там был преподаватель, который учил его еще в студенческие годы; он очень ценил Вэнь Чжии, и тот сразу после трудоустройства успешно вошел в состав группы по ключевым проектам.

Тот руководитель считал Вэнь Чжии своим главным подопечным и глубоко сочувствовал потере Гу Цинчжоу, поэтому в виде исключения одобрил ему отпуск в связи с трауром. Поэтому, когда Вэнь Чжии внезапно подал заявление об увольнении, тот был и удивлен, и разгневан.

В порыве ярости он наговорил Вэнь Чжии резких вещей. Например, что может быть важнее твоей карьеры, неужели ты не можешь жить без этого человека. В конце концов он с силой ударил по столу:

— Скажи мне, куда ты уходишь после увольнения? Если нашел место получше, я не стану тебя удерживать. Или ты решил с этого дня сидеть дома, каждый день лить слезы и стать никчемным отбросом?

— Простите.

Дверь в кабинет была открыта, снаружи мелькали люди, и неизвестно, сколько ушей было приковано к их разговору. Вэнь Чжии поклонился ему, выглядя совершенно изможденным.

— Я — отброс.

— Я могу идти, учитель?

— Убирайся! — руководитель с силой швырнул чашку с чаем, стоявшую на столе, прямо к его ногам. Кипяток брызнул на брюки и обувь Вэнь Чжии, но тот не почувствовал боли и безразлично вышел из кабинета.

Е Юйтин знал об этом так подробно, потому что на месте событий оказался один любопытный сотрудник, тоже выпускник Университета Чанлинь, который записал всё происходящее на видео и выложил в чат выпускников с язвительной подписью: «Падение гения~».

Люди всегда любят сплетни. Вэнь Чжии был слишком яркой фигурой, и его падение вышло столь же громким — точно падающая звезда. В чате тут же развернулась дискуссия, и многие не упустили возможности позлорадствовать.

— Ха-ха, в институте казалось, что он просто строит из себя недотрогу, а оказалось — такой романтик.

— Личная жизнь отличника такая насыщенная? Сердца тех студенток, что писали любовные письма этому гею, должно быть, разбиты вдребезги~.

— Неужели наложит на себя руки? Двое мертвецов в одном гробу — родственникам придется решать, кто сверху, кто снизу?

— Ха-ха-ха-ха-ха.

Разговоры становились всё более непристойными, некоторые даже сделали мем из скриншота видео, наложив на лицо Вэнь Чжии крупную надпись: «Я — отброс».

Вскоре этот мем заполнил весь чат под аккомпанемент бесконечного «ха-ха-ха».

Сообщения сменяли друг друга, и на экране то и дело мелькало измученное лицо Вэнь Чжии. У Е Юйтина были смешанные чувства.

Все эти люди обсуждали всё с таким азартом, хотя большинство из них никогда в жизни не общались с Вэнь Чжии.

Характер Вэнь Чжии, если говорить мягко, был высокомерным, а если грубо — нелюдимым. У него не было друзей, но и врагов он особо не наживал. При работе в группах он был даже популярен, потому что, даже если остальные отлынивали, он делал всё сам, приносил высокий балл и никогда не выставлял никого на посмешище в социальных сетях.

Пожалуй, из всех групповых чатов, переполненных грязными сообщениями, именно Е Юйтин был единственным, кто искренне и по-настоящему ненавидел Вэнь Чжии. Еще со старшей школы он постоянно соревновался с ним и вечно оказывался в тени, а вкус постоянных поражений был не из легких.

Видеть в зачетке цифру 2, видеть имя Вэнь Чжии в списке лучших студентов, слушать выступления этого парня с вечно кислой миной на сцене актового зала...

Бесчисленное количество раз Е Юйтин ненавидел его до скрежета зубов, думая: как было бы здорово, если бы Вэнь Чжии оступился, если бы ему случайно попали мячом по голове и его IQ упал на 130 пунктов, или если бы он до беспамятства увлекся какой-нибудь звездой или игрой и забросил учебу.

Казалось бы, именно он больше всего жаждал краха легенды по имени Вэнь Чжии. Но когда это действительно случилось, когда Вэнь Чжии упал с пьедестала и стал просто дураком, над которым может посмеяться любой, Е Юйтин почувствовал лишь невероятную пустоту и тяжесть.

http://bllate.org/book/28509/3446652