Готовый перевод The Dead Cannot Remarry / Воскрешение: Как отбить бывшую жену: Глава 12

Говоря всё это, он не особо задумывался. Если бы Вэнь Чжии согласился, он тут же скинул бы свой новый вичат. Ну а если бы Вэнь Чжии обругал его лжецом и психом, поболтай они ещё немного, он бы всё равно ничего не потерял.

Однако Вэнь Чжии, казалось, был привязан к Цзян Ико всей душой:

— Я ничего не регистрировал. Сбрасывай звонок и больше не звони.

Телефон, в котором ещё теплилось остатки тепла, после открытия приложения для поиска работы мгновенно остыл до нуля. Аватарки чопорных рекрутеров выстроились сверху вниз аккуратным рядами прочитанных, но проигнорированных сообщений. Наконец выскочило уведомление о новом письме — это Е Юйтин решил ткнуть в самое больное место:

— Как поиски работы?

Приложение оцифровало его неудачи: Отправлено резюме: 5, приглашений на собеседование: 0. Гу Цинчжоу поинтересовался у него:

— Каковы сейчас перспективы в сфере стартапов?

— Легко загнуться на полпути.

— Вам поступил перевод на счёт.

Е Юйтин перевёл ему небольшую сумму в качестве пособия по выживанию:

— Остаток прожиточного минимума на этот месяц, делим пополам.

После чего особо предупредил:

— Никаких стартапов, слышишь?

Гу Цинчжоу принял деньги:

— Много о себе возомнил. С пяти сотен с небольшим какую мне вообще запустить стартовую кампанию? Пойти к дверям Энергетического научно-исследовательского института лотки с крахмальными сосисками расставлять?

— Кстати, когда у тебя будет время заскочить? Расскажи мне ещё раз про Вэнь Чжии.

Диалог затих, и Гу Цинчжоу переключился на вечерние новости. Сейчас его главнейшей задачей, помимо поиска работы, было восполнить шестилетний информационный пробел — всё, что касалось мира и Вэнь Чжии, — чтобы как можно скорее стать похожим на нормального человека, который никогда не умирал.

Руководствуясь принципом актуальности новостей, он решил смотреть их задом наперед, начиная со дня, предшествовавшего его воскрешению, чтобы не повторилась казусная ситуация, когда компания уже обанкротилась, а он всё ещё изучает показатели продаж за тот год.

А ещё был Вэнь Чжии. Хотя перед Е Юйтин он и клялся всеми возможными способами, что вернёт его, в душе он не был в этом уверен: он знал двадцатичетырёхлетнего Вэнь Чжии как свои пять пальцев, но понятия не имел, во кого превратился тридцатилетний Вэнь Чжии.

Какую марку сигарет он курит, о чём думает, сидя с коллегами в караоке и погружаясь в задумчивость, и какое у него на самом деле выражение лица, когда он с улыбкой принимает все слухи о любовных интрижках своего возлюбленного. Всего этого двадцатичетырёхлетний Гу Цинчжоу не знал.

Победить ему предстояло не Цзян Ико, а незнакомого Вэнь Чжии.

— На днях не приеду.

Е Юйтин, судя по всему, закончил работу, и текстовые сообщения сменились голосовыми:

— Дома следят строго, мне с твоей ситуацией оправдываться трудно, так что давай сам как-нибудь выживай.

Под словом «дома» разумеется тот самый парень, в чьих руках сосредоточена вся финансовая власть Е Юйтина.

— Все эти годы мы с Вэнь Чжии особо не общались, всё, что знал, я в прошлый раз тебе в основном уже выложил.

— Ладно, давай позже, он приехал за мной.

При мысли о том, что у него самого пока нет права встречать Вэнь Чжии с работы, тон ответа Гу Цинчжоу неизбежно приобрёл кисловатый оттенок:

— Хорошо, директор Е, не забудь поискать меня, когда в следующем месяце выдадут карманные деньги.

Как же узнать побольше о том, чем жил Вэнь Чжии все эти годы? Гу Цинчжоу поломал голову и решил, что ему нужен соучастник: этот человек должен хоть немного разбираться в Вэнь Чжии, при этом на дух не переносить Цзян Ико и, желательно, не быть знакомым с прежним Гу Цинчжоу.

Он вспомнил об одном человеке!

Глава 12. Лига разбитых сердец

— Ты чего? — Чу Тао поперхнулся кофе. — Ты хочешь ухлестывать за инженером Вэнем?

Гу Цинчжоу битых два дня караулил его в Старбаксе возле Энергетического научно-исследовательского института и наконец подловил этого парня. Он угостил Чу Тао чашкой флэт-уайта, а сам за четыре юаня добавил двойной эспрессо и вылил его в стакан с бесплатным льдом и водой, чтобы пить как американо.

— Именно так.

— Но... — Чу Тао сжимал бумажный стаканчик так, будто в руках у него тикало часовое устройство, и смущённо ёрзал на сиденье. — Но они же всё-таки встречаются.

Несколько дней разлуки, а этот тип где-то раздобыл очки с простыми линзами: его образ стал выглядеть более солидным, но это не могло скрыть присущей ему бунтарской юношеской дерзости. Сейчас он жевал лёд, а его выразительные глаза буквально кричали о чем-то близком к вызову: и что с того?

Многогранный аромат витал между губами и зубами, густая молочная пенка смягчала ореховую горчинку и кислинку кофейных зёрен — прямо как сидящий напротив Гу Цинчжоу: вроде бы и не поймёшь его, но и ненавидеть невозможно. Чу Тао сменил тему:

— С чего ты вдруг ко мне пришёл? Ты же знаешь, я к инженеру Вэню...

Ему было стыдно произносить то, что напрашивалось дальше, поэтому он просто сделал ещё один большой глоток кофе.

— Я всё понимаю.

Гу Цинчжоу оперемился локтями о круглый столик посередине, слегка подался вперёд и впился в него жгучим взглядом:

— Именно поэтому я и пришёл к тебе.

— А?

Чу Тао рефлекторно откинулся назад, чтобы держаться чуть подальше, но Гу Цинчжоу лишь беспечно улыбнулся:

— Инженер Чу, вы знаете, что в условиях свободного рынка самое главное?

— Что?

Хотя он никак не мог взять в толк, каким образом разговор перескочил с морали и нравственности на экономику, мысли Чу Тао уже послушно следовали за собеседником.

— Демонополизация.

Гу Цинчжоу покрутил бумажный стаканчик: половина его прежней работы была связана с продажами, поэтому красивые теории сыпались из него как из рога изобилия, и стоило ему немного поговорить, как человек уже терял ориентацию в пространстве, переставая отличать черное от белого:

— Если какая-то сфера контролируется единственным продавцом, потребителям приходится туго.

Взять хотя бы эту чашку кофе перед нами: если бы в радиусе ста лип была всего одна-единственная кофейня, то какими бы ни были цены и насколько отвратительным ни получался бы кофе, тебе и мне пришлось бы просто терпеть.

Чу Тао слушал с совершенно ошарашенным видом, вроде бы понимая, но в то же время не до конца:

— Ты хочешь сказать, что Цзян Ико — это кофе...

— Никакого ущемления мужчин, но можно и так выразиться. В конце концов, Вэнь Чжии сейчас как раз вкушает всю горечь любви.

Гу Цинчжоу вёл себя бесстыдно, но при этом предельно искренне:

— Поэтому мы с тобой должны поломать эту схему и вступить с ним в честную конкуренцию.

— Если рассуждать так...

Видя, как здравый смысл Чу Тао балансирует на самой грани моральных устоев, Гу Цинчжоу вовремя пресёк его сомнения, воздействуя кривой логикой и неподдельными чувствами:

— Мне плевать на остальное, мне нужно лишь, чтобы он был счастлив.

— Ты прав!

Чу Тао поднял свой стаканчик, взволнованно стукнул им о полупустой стакан со льдом и осушил до дна.

— Я всегда не понимал, как кто-то мог заполучить инженера Вэня и при этом не ценить его.

— Это же инженер Вэнь!

— Инженер Вэнь!

— Если бы он только не был против, профсоюз каждый раз бы пихал его фотографии во все приглашения на свидания вслепую.

— А та неравнодушная тётечка из отдела кадров, которая вечно любит всех сводить? Человеку уже за пятьдесят, а она до сих пор не может разобраться, где гей, а где нет. Услышав, что инженер Вэнь предпочитает парней, она сомневалась ровно секунду, а потом просто заменила в анкете фотографию своей племянницы на снимок племянника и спросила, не хочет ли тот взглянуть.

— И с какой стати этому типу всё досталось!

Чу Тао вынашивал эти слова в себе слишком долго, и теперь они потоком хлынули на Гу Цинчжоу, отчего стихийно образовавшийся союз разбитых сердец моментально обрёл прочную форму.

А уж в искусстве вести непринуждённые беседы с соперниками по любовным делам Гу Цинчжоу был поистине мастером на все руки.

В университетские годы он прогулял пару и поджидал Вэнь Чжии у учебного корпуса. От нечего делать он заметил приближающегося парня, который что-то бормотал себе под нос и прятал за спиной букет цветов.

Он подошёл, хлопнул того по плечу:

— Братишка, ты тоже пришёл встречать свою вторую половинку с пар?

Тот от неожиданности подпрыгнул, замахал руками и затараторил, что нет, мол, он ещё даже не признался.

Пара фраз — и Гу Цинчжоу уже понял, что этот тип подкарауливает именно Вэнь Чжии. Он завязал с ним оживлённую беседу, перескакивая с баскетбола на видеоигры: сначала они стояли, но очень быстро переместились на скамейку и сели плечом к плечу. Воздыхатель положил предназначенные для Вэнь Чжии цветы между ними и едва ли не забыл, зачем вообще собирался здесь признаваться, вытащил телефон и обменялся с Гу Цинчжоу контактами.

Только они добавили друг друга в вичате, как в дверях учебного корпуса показался Вэнь Чжии. Воздыхатель даже не взглянул туда, продолжая распинаться:

— Братуха, как соберешься погонять мяч, набери меня, вечером зарубимся в сетевую игру!

Гу Цинчжоу помахал Вэнь Чжии рукой и звонким, полным сил голосом окликнул:

— Любимый!

Сетевые баталии и баскетбол можно отложить на потом, подумал он и под шокированным взглядом соперника забрал тот букет.

— Давай только не будем искать Вэнь Чжии, ладно? Жена друга неприкосновенна, слышал о таком?

Вэнь Чжии, уже почти дошедший до них, бросил на них недоуменный взгляд, сменил направление и обошел парочку стороной. Гу Цинчжоу бросился за ним, приобнял за плечи и, заметив, что тот не в духе, тихо спросил:

— Что такое? На лекции устал?

Вэнь Чжии молчал. Гу Цинчжоу призадумался: неужели тот сердится, что он назвал его любимым при посторонних?

— Больше в людных местах так не назову.

В ответ послышался недовольный носовой звук Вэнь Чжии. Называть нельзя, но и если не называть — тоже недоволен. Гу Цинчжоу с лукавой улыбкой протянул:

— Тогда в следующий раз назвать тебя мужем?

Лишь когда они почти вышли за школьные ворота, последовал ответ: Вэнь Чжии спросил, почему тот человек подарил ему цветы. Гу Цинчжоу расхохотался и ответил, что тот просто посчитал их отличной парой и захотел благословить.

Наверное, во всём мире только Вэнь Чжии обладал абсолютным иммунитетом к бреду Гу Цинчжоу. Гу Цинчжоу подсунул ему под нос букет, пытаясь успокоить, но Вэнь Чжии чихнул:

— Убери. У меня аллергия на пыльцу.

— О-о... — Гу Цинчжоу прекрасно знал, что тот ревнует, но намеренно не стал ничего объяснять. — Тогда дома я хорошенько себя осмотрю, не появились ли сыпь или покраснения.

Шутками шутками, но, вернувшись домой, Гу Цинчжоу всё же показал ему переписку, причем ещё до ухода оттуда он перевёл деньги за букет тому парню. Тем же вечером он отыграл с тем парнем несколько каток в рейтинг, выполнив обещание, после чего напрочь забыл об этой истории, а Вэнь Чжии больше к ней не возвращался.

Месяца два спустя, возвращаясь домой после посиделок с университетским клубом, слегка навеселе и липкий от желания поцеловать Вэнь Чжии, он был благополучно отвергнут.

Следом ему в руки сунули стакан медовой воды. Вэнь Чжии разглядывал его против света: Гу Цинчжоу не любил алкоголь, но не смог противостоять уговорам одногруппников и приложился к паре рюмок сладко-медового рисового вина, отчего лицо сразу раскраснелось.

По-видимому, решив, что тот пьян, Вэнь Чжии дождался, пока он допьёт медовую воду, внезапно наклонился к самому его уху и тихо спросил:

— Почему ты взял его цветы?

— А? Какие цветы?

Гу Цинчжоу, уже давно забывший, как звали того товарища и какая у него фамилия, ещё не осознавал всей серьезности ситуации, а заторможенная реакция делала его похожим на человека, окончательно парализованного алкоголем.

— Ты ещё и в игру с ним играл.

Лицо Вэнь Чжии почти касалось его плеча, он слегка откинул голову назад, глядя на него снизу вверх, а его тон стал заметно строже.

Напольный светильник чётко высвечивал каждую волосинку на его макушке, порождая у Гу Цинчжоу странную иллюзию, будто за спиной у того покачивается пушистый хвост, который он обычно тщательно прячет, заставляя его сердце сладко замирать.

Он решил до конца разыграть пьяного, завалился набок и пробормотал:

— Чего ты говоришь... В какую игру... С кем играл...

Вэнь Чжии, разумеется, не собирался отступать и, подавшись вперед, навалился на него сверху:

— 17 мая, с 21:05 до 22:24, ты сыграл четыре партии с тем, кто подарил тебе цветы.

Помнить всё столь чётко — значит, вынашивать обиду довольно долго и выжидать, пока он напьется, чтобы вытянуть правду. Он был донельзя очарователен в этот момент, так что Гу Цинчжоу больше не мог притворяться: он резко перевернулся, прижав его к дивану, и с недвусмысленным подтекстом погладил прядь волос у него за ухом.

http://bllate.org/book/28509/3446655