Но Ли Син никогда не опирался на него. Ли Син был человеком с очень четкими границами и дистанцией в общении. Даже несмотря на то, что они жили вместе несколько лет, и несмотря на то, что Ли Син, по его собственному мнению, уже давно привык к нему, он все равно держал определенную дистанцию.
Мэн Ван часто чувствовал, что между ним и Ли Сином лежит легкая, невесомая пелена тумана — ее нельзя было увидеть или потрогать, и лишь подойдя ближе, можно было едва уловимо ощутить, как этот туман начинает тебя пропитывать.
Тогда он думал, что это проявление того, как Ли Син постепенно начинает считать его своим. Лишь много лет спустя после смерти Ли Сина, когда Мэн Ван лучше постиг человеческие взаимоотношения, он осознал: скорее всего, это было лишь отторжение, с которым Ли Син держал посторонних на расстоянии.
Мэн Ван постепенно разжал руки, и раскрасневшийся Омега безвольно опустился обратно в инвалидное кресло, словно старая, потрепанная за годы тряпичная кукла.
— Он часто так делает?
— Что?
— Вот так, — Мэн Ван выпрямился и указал на Ли Сина. — Только что говорил — и тут же падает в обморок.
— …Разумеется, нет, — мысленно выругался на Мэн Vана Мо И. — Он перенес тяжелейшее космическое излучение, у него патология железы, дисбаланс феромонов, эндокринные нарушения…
— Ближе к делу.
— …Он не выносит обстановку с высокой концентрацией альфа-феромонов, — сухо произнес Мо И.
Раздался заунывный вой сирены. Мо И растерянно хлопал глазами, подозревая, что полицию вызвали соседи, но также опасаясь, что это тайные козни Оуэна. Боясь сорвать план Ли Сина и Оуэна, он стоял на месте, не смея и шевельнуться.
Заметив, что Мэн Ван развернулся и уходит, он лишь тогда с облегчением выдохнул.
Кто вообще додумался клонировать Омегу, используя генетический материал Ли Сина?
Вернувшись в отель, Мэн Ван принялся искать информацию в сети, но на общедоступных платформах сведений оказалось немного.
Споры вокруг клонирования людей в космосе не утихали никогда. Большинство людей считало клонирование живых людей безнравственным, однако находилась и небольшая группа тех, кто верил, что эта технология приносит пользу человечеству. В конце концов, если однажды вы окажетесь прикованы к постели тяжелой болезнью и вам потребуется пересадка органов, извлечение здорового органа из тела клона, несомненно, станет лучшим выбором, который никому не причинит вреда и потребует лишь чуть больше денег.
Позже, с развитием медицины и крупным прорывом в технологии молекулярного восстановления, стало возможным восстанавливать оторванные руки и ноги, и этот главный аргумент тех немногих сторонников клонирования рухнул. Тридцать лет назад три звездные системы внезапно совместно подписали соглашение о запрете экспериментов по клонированию человека, и научно-исследовательские институты, занимавшиеся этим вопросом, в одночасье прекратили свое существование. Одни сменили профиль исследований, другие закрылись и обанкротились, а все смежные предприятия понесли сокрушительный удар. С тех пор слово «клон» превратилось в запретное, о котором старались не упоминать.
Ли Син был всего лишь Бетой. Кто же стал рисковать тюремным заключением за нарушение Объединенного пакта и ставить эксперименты на Ли Сине?
Перед глазами Мэн Вана промелькнул образ Ли Сина из прошлого, и сердце его внезапно дрогнуло.
Если подумать, был ли Ли Син обычным? На самом деле — вовсе нет. Черты лица Ли Сина были изысканными и утонченными, словно картина тушью; он был красивее всех, кого Мэн Ван когда-либо видел в своей жизни.
На ресурсной планете с крайне неравным соотношением Альф и Омег многие заглядывались на Ли Сина, даже несмотря на то, что от природы он обладал холодным выражением лица, будто бы ни до кого не снисходил, и почти не умел улыбаться.
Тогда Мэн Ван еще не до конца понимал значение тех взглядов, которыми чужие люди провожали Ли Сина, он лишь испытывал чистое отвращение, и когда Ли Син просил его выставить кого-нибудь за дверь, он проявлял невероятную активность и действовал с молниеносной быстротой.
Много лет спустя, вступив в пору зрелости и воочию увидев то безобразное зрелище, когда Альфы под воздействием феромонов теряют рассудок, Мэн Ван наконец-то с прозрением понял, что означали те взгляды —
Они хотели заполучить Ли Сина.
При одной мысли о том, что подобная вероятность существовала — что кто-то ради собственных эгоистичных желаний извлек генетический материал Ли Сина и клонировал Омегу, точную копию Ли Сина, — в груди Мэн Вана поднялась непреодолимая ярость.
Рассказы о том, что он якобы пострадал от космической радиации, что привело к патологии железы и непереносимости альфа-феромонов — чистой воды ложь. Мэн Ван всю жизнь обитал в космическом пространстве, и он прекрасно знал, что такое космическая радиация; ему еще ни разу не доводилось сталкиваться с подобной патологией. Если бы такая патология действительно существовала, лаборатории уже давно бы разработали способы ее применения в военных целях.
…Но раз эксперимент по клонированию увенчался успехом, почему же его тогда бросили?
В голове Мэн Вана внезапно промелькнул куда более страшный ответ — те люди заполучили более подходящего клона.
— Бах! —
Мэн Ван ударом кулака разнес вдребезги каменную барную стойку в номере отеля.
Вокруг валялись обломки камня.
Спустя долгое время после ухода Мэн Вана Оуэн вышел на связь:
— Ли Син, полагаю, сейчас тебе нужна сильная доза ингибитора.
Ли Син склонил голову, и никто не мог разглядеть его выражения лица. Спустя долгое время он вытащил ингибитор, зажатый под запястьем, сорвал упаковку и наугад вогнал иглу в плечо.
Когда Мо И вернулся, Ли Син все еще сидел в той же позе.
— Протокол допроса составлен, все сделано так, как говорил Оуэн: двое Альф класса B потеряли контроль над феромонами и внезапно ворвались в магазин, чтобы напасть на тебя…
Тут коммуникатор Мо И завибрировал, и он прочитал сообщение:
— Так быстро? Страховая компенсация уже переведена? Они… — Мо И обвел взглядом руины, заполненные запрещенными материалами. — И как они оценили ущерб?
— Оуэн, — бесстрастно ответил Ли Син.
Мо И тут же все понял.
— Но я искренне считаю, что это не самый разумный выбор, — сказал Оуэн Ли Сину. — Мэн Ван проявляет к тебе слишком много внимания, я полагаю, он проверит записи страховой компании об оценке ущерба.
Ли Син помолчал несколько секунд и произнес:
— Ему потребуется помощь Лайана, чтобы получить внутренние записи страховой компании.
— Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, — произнес Оуэн. — Я буду в режиме реального времени отслеживать фоновые данные страховой компании. Как только Лайан запросит записи об оценке ущерба цветочного магазина, возникнет движение данных, которое я зафиксирую. Поскольку я буду лишь вести мониторинг, не запрашивая данные самостоятельно, никакого движения информации не будет, и Лайан меня не обнаружит.
Заметив перемену в настроении Ли Сина и догадавшись, что тот общается с Оуэн, Мо И промолчал. Почувствовав, что они, судя по всему, закончили беседу, он заговорил:
— Я отвезу тебя в отель отдохнуть.
— Я здесь немного приберусь, — Мо И указал на запрещенные материалы, — а потом позову людей всё починить.
Ли Син понимал, что это был самый разумный план, однако на душе все равно скреблишкали смутные сомнения. Он мысленно прокрутил показания Мо И несколько раз — никаких брешей не было.
Источник тревоги обнаружить не удавалось, зато побочные эффекты от передозировки ингибитора уже давали о себе знать. Голова Ли Сина кружилась, тело отяжелело, и даже пошевелить пальцем стоило огромного труда.
Ли Син тяжело выдохнул и сказал Мо И:
— Хорошо.
Добравшись до отеля, Мо И оставил Ли Сина в аэрокаре, а сам отправился на ресепшн оформлять заселение.
Он был знаком с сотрудниками отеля. Новости о том, что цветочный магазин был разрушен, а патрульные увезли из него двух Альф класса B, уже разнеслись повсюду, и все искренне сочувствовали Мо И. Администратор на стойке регистрации воспользовался своими полномочиями и повысил категорию номера для Мо И:
— Дела в последнее время идут неважно, люксы почти все пустуют, за последнюю неделю был забронирован всего один.
Мо И вполне мог позволить себе оплатить люкс и уже собирался доплатить разницу, но парень за стойкой моргнул и вернул ему карточку:
— У отеля есть скидочная программа для постоянных партнеров.
Мо И все же твердо настоял на доплате разницы, тщательно проверил номер и только после этого вернулся к аэрокару за Ли Сином.
Ли Син крепко спал. На зов он не откликнулся, поэтому Мо И набросил на него плед и, подхватив на руки, понес наверх.
Персонал отеля был очень дружелюбным, но Мо И не хотел, чтобы кто-то видел Ли Сина в таком виде. Да и сам Ли Син вряд ли бы пожелал, чтобы посторонние лицезрели его в подобном состоянии.
Прижимая к себе Ли Сина, Мо И шел по застеленному ковром коридору. В этот самый момент щелкнул электронный замок единственного забронированного на этом этаже номера, дверь отворилась.
Боковым зрение Мэн Ван заметил спину Мо И. Две руки, обмотанные белыми бинтами, слабо обнимали Мо И за плечи, а обнаженные кончики пальцев тускло блестели в мягком желтом свете лампы.
Свисавшие с талии Мо И стройные ноги покачивались в расслабленной, естественной манере, что явно свидетельствовало о полном доверии и зависимости от Мо И.
Мэн Ван подождал, пока Мо И закроет дверь, и только тогда вышел в коридор.
Взглянув на дверь комнаты, за которой скрылся Мо И, а затем переведя взгляд на обломки камня на полу, он почувствовал, будто в его голове что-то яростно взболтали несколько раз.
На самом деле Мэн Ван не собирался снова возвращаться в район B3 — мертвые уже мертвы, но живые должны продолжать жить, как говорил Эекс, передавая ему мех Пепел.
Вернувшись на Столичную Звезду, Мэн Ван тоже послушно и «благопристойно» исполнял роль живого символа. Он прекрасно понимал свое значение для Лайда: пока он находился на Столичной Звезде Лайда, это означало, что они с Лайдом не разругались из-за мирного договора, и прочие силы не смели бездумно покушаться на Лайда.
Когда пришел приказ о привлечении Мэн Вана к операции Третьей армии для оказания содействия в исполнении специального предписания 357, все вокруг сочли это ложной информацией и злонамеренной попыткой посеять вражду между Мэн Ваном и Лайдом.
Неважно, о какой именно операции шла речь, — воинское звание и должность Мэн Вана были наивысшими в Лайде, и по всем правилам он должен был находиться на стороне тех, кто принимает решения, а не тех, кто подчиняется чужим распоряжениям. Согласно законам Лайда, существовало ровно два сценария, при которых Мэн Ван мог быть задействован без его ведома: если чрезвычайный приказ отдавал Командующий тыловой стратегией; или если в Зале заседаний не менее десяти человек признавали ситуацию критической и требовали немедленных действий от Мэн Вана.
Учитывая личные связи Мэн Вана, второй сценарий в нынешнем поколении военного командования Мэн Вана был невозможен — один из членов Зала заседаний, Цинь Сянь, приходился ему старшим соучеником по академии, тем самым безумцем, который посмел лично передать совершенно секретную военную информацию о гибели Эекса Мэн Вану, бывшему тогда лишь генералом-майором; вторым же был Ино, младший ученик, которого он выпестовал лично, прозванный в народе «предателем аристократии» — ради того, чтобы войти во Вторую армию и служить Мэн Вану, он предпочел порвать отношения со старыми аристократическими родами, чье влияние было сравнимо с самим фундаментом Лайда.
Если бы Зал заседаний посмел за спиной Мэн Вана замышлять отправить его куда бы то ни было, Цинь Сянь и Ино первыми бы предупредили Мэн Вана. Так что случившееся могло исходить исключительно от Ван Сэня, занимавшего пост Командующего тыловой стратегией.
Мэн Ван и Ван Сэнь не могли сработаться, и каждый из них предпочел бы не видеть другого в Зале заседаний — пожалуй, это был единственный вопрос, в котором они сходились во мнениях.
Однако тыловое и фронтальное командования не могли позволить себе открытую вражду. Все эти годы Ван Сэнь и Мэн Ван сотрудничали скрипя зубами, и все в Зале заседаний давно привыкли к тому, что они постоянно пикируются и грызутся при каждой встрече.
Но как бы ожесточенно они ни противостояли друг другу, ни Ван Сэнь, ни Мэн Ван никогда не переходили грань — между ними протягивалась невидимая нить, оставленная Эексом, и перерезать ее не смел никто.
Для Мэн Вана это был государственный строй и народ, ради защиты которых Эекс отдал свою жизнь, и он должен был продолжать эту защиту вместо Эекса.
Для Ван Сэня — из-за его фатальной ошибки в оценке боеспособности Третьей армии Эекс оказался зажат в клещи и погиб на поле боя, и он навсегда остался в долгу перед Эексом.
Однако на этот раз в приказе о переброске Ван Сэнь не оставил Мэн Вану ни капли лица, едва ли не открыто заявляя: «Война окончена, твоя временная должность командующего фронтом подлежит упразднению; раз уж ты не догадался сам подать рапорт об отставке, мне приходится лично выставить тебя вон».
Ин Чжу подтвердил подлинность этой информации, и в конференц-зале поднялся гул недовольных перешептываний. Чан Бэй в гневе швырнул папки с документами на стол и выругался во всю мочь, так что Мэн Ван мог расслышать каждое слово:
— Разве так можно поступать?! Говорят — возвращайтесь, мы и возвращаемся, а стоит им только скривиться при виде нас, как они тут же норовят выставить нас за дверь?
http://bllate.org/book/28515/3447541
Готово:
