Готовый перевод The Insectoid Queen Marries the War God General / Брак с генералом зергов: Неожиданная любовь: Глава 9

Лин Чжоу с каменным лицом уставился на него: — Ха, у нас с генералом прекрасные отношения, так что не трудитесь беспокоиться о нас.

Решил поиграть на публику? Ну что ж, давай, посмотрим, кто кого переиграет.

— Вот как? Но почему-то мне кажется, что генерал целыми днями пропадает в Военном ведомстве за бумажной работой и, похоже… никуда с вами не выбирался.

— Еще бы, если бы генерал не был занят, откуда бы у генерал-лейтенанта Афрелия нашлось столько времени, чтобы каждый день развлекаться? — Лин Чжоу внезапно прозрел. — Ваша правда, господин, раз уж Афрелий не занят, как у генерала найдется свободная минутка, чтобы составить мне компанию?

— Ваше Высочество, генерал и так крайне занят, прошу вас, проявите понимание.

— Но я ведь тоже хочу, чтобы генерал проводил время со мной! Прошу, проявите понимание и вы, господин.

— Не ведите себя так неразумно!

— А вы не ведите себя так назойливо!

— Ха! И правда, самцы зергов, лишенные любви, всегда такие раздражительные! — ???

— Ха! И правда, самцы зергов, у которых любовь ударила в голову, всегда так завидуют чужому счастью!

— О? А у вас всё так хорошо?

Необъяснимо, но этот вопрос, прозвучавший с такой пронзительной и насмешливой интонацией, заставил Лин Чжоу почувствовать, как в голове что-то натянулось, словно струна.

— А чем мы хуже!

— О, тогда приношу глубочайшие извинения, по вам этого совсем не скажешь.

У Лин Чжоу словно переклинило — годы чтения любовных романов прорвали плотину, и чувства хлынули наружу:

— О, прошу прощения! Мы с генералом только что поженились, мы влюблены, неразлучны, наши души в гармонии, а чувства глубоки! Я не могу без него, а он не может без меня! Я люблю его до смерти, а он любит меня так, что готов ради меня умереть!

— …

Лин Чжоу посмотрел на ошеломленного, лишившегося дара речи противника, довольно завершил свое выступление и с гордым видом обернулся…

Прямо лицом к лицу с Садайхосом, чье выражение лица невозможно было описать словами.

Лин Чжоу от испуга судорожно вдохнул.

Вот черт!

Глава 8. Каллиграфия

Тишина. Тишина, мертвая, как могила.

Шум. Шум, живой, как бушующее море.

Лин Чжоу перестал слышать что-либо вокруг — мир замер, перед глазами остался лишь невероятно крупный план лица Садайхоса, на удивление красивого.

Сердце Лин Чжоу не могло успокоиться ни на секунду, в груди словно поселился хаос, и единственным, что он чувствовал, было бешено колотящееся сердце, на удивление шумное.

В момент жизни и смерти инстинкт самосохранения сработал на пределе, и Лин Чжоу изо всех сил подавил внезапно нахлынувшие эмоции.

На лице Лин Чжоу постепенно отобразился ужас, он задрожал и, едва не плача, пролепетал: — Генерал, кажется, на меня наложили проклятие… — он в недоумении поднял руку и дрожащими пальцами коснулся бледных губ. — Не знаю почему, но какие-то странные и неконтролируемые слова так и выскакивают у меня изо рта.

Лин Чжоу прикрыл рот дрожащей рукой, его лицо стало еще бледнее, а выражение — еще испуганнее, влажные глаза вот-вот готовы были пролиться слезами: — Что мне делать, генерал? — он выглядел так жалко и невинно, что это вызывало жалость.

Явэй: ???

Явэй: Кто это такой?..

Явэй: Где тот самец, который только что с таким триумфом спорил, задрав нос к небу?..

Явэй с нескрываемым выражением лица смотрел вперед: неужели всё настолько запущено?.. Простите, я, пожалуй, пойду.

Садайхос: — …

Стоило ему войти, как громогласные заявления Лин Чжоу ворвались ему в уши, пронеслись по извилинам прямо в мозг и застали врасплох. Не успел он собраться с силами для ответа, как те же слова ловко проскользнули в самое сердце. Он был готов обороняться от колких выпадов, но вместо этого противник бросил все свое оружие, поджег кучу сухих веток — и в душе Садайхоса вспыхнуло яростное пламя.

С трудом придя в себя, он уже было собрался тушить огонь, но стоило оппоненту пустить пару несуществующих слезинок, как пожар погас сам собой. Взмахнув рукавом, тот удалился, оставив после себя лишь полный беспорядок.

Почему-то… очень хотелось его ударить.

Он открыл рот, поднял руку, опустил, снова поднял, с силой потер виски и, словно признавая поражение, произнес: — Не волнуйтесь, господин-самец, это… — он замолчал, — нормально. Вы просто переутомились в последнее время, возвращайтесь… — он прикрыл глаза, слова давались ему с большим трудом, — отдохните немного, и всё пройдет.

Явэй: ?!

Он в неверии смотрел на генерала Второй армии, не понимая, как тот умудрился произнести это с таким невозмутимым видом.

Лин Чжоу стер кончиком пальца несуществующую слезинку и жалобно спросил: — Правда?

Садайхос дернул уголком губ: — Правда, господин-самец.

Лин Чжоу с трудом сдержал слезы и печально проговорил: — Тогда пойдем домой.

— …Хорошо.

Явэй: — …

Явэй смотрел на две удаляющиеся фигуры, чувствуя, что, должно быть, сошел с ума. Он в каком-то забытьи развернулся, побрел прочь, чтобы жаловаться Афрелию.

…

Три часа ночи, тишина абсолютна.

Лин Чжоу сидел на тяжелой мраморной скамье, которая, несмотря на падение, осталась цела, и сосредоточенно смотрел на видеоурок каллиграфии на оптическом компьютере.

В тихой комнате звук видео звучал особенно отчетливо.

— Иероглиф квадратный, но линии не прямые, слева и справа — свои правила…

Мы с генералом только что поженились, мы влюблены, неразлучны, наши души в гармонии, а чувства глубоки!

— Если перекосишь в сторону, иероглиф потеряет форму…

А он не может без меня!

— Лучше живо, чем сухо, даже в малом штрихе — дыхание жизни.

Я люблю его до смерти, а он любит меня так, что готов ради меня умереть!

— Бах!

Рука Лин Чжоу дрогнула, и оптический компьютер с грохотом рухнул на пол.

Конец, это конец. И правда, порча какая-то.

Я погиб!

…

В другой комнате ярко горел свет.

Садайхос сидел с прямой спиной на стуле, изучая отчет с суровым видом.

— Первая дивизия Второй армии успешно зачистила территорию от Инопланетных зверей.

Мы с генералом только что поженились, мы влюблены, неразлучны, наши души в гармонии, а чувства глубоки!

— Вторая дивизия прибыла на место, чтобы помочь с зачисткой поля боя.

Я не могу без него.

— Первая и вторая дивизии скоро отправятся обратно в столицу.

Я люблю его до смерти.

— Хлоп!

Стопка документов, неаккуратно лежавшая слева, дружно свалилась на пол.

Садайхос смотрел на эту кучу документов, не проронив ни слова.

Спустя долгое время он медленно поднялся, неспешно подошел к столу и начал по одному подбирать листы…

Четыре утра, ночь действительно тиха.

…

Взошло солнце, свет залил землю.

Садайхос сидел за столом, быстро обрабатывая отчеты, скопившиеся за ночь.

— Тук-тук-тук.

— Войдите, — не поднимая головы, произнес Садайхос.

Дверь тихо отворилась, послышались нерешительные шаги.

— Положите на стол.

Фигура не двигалась.

Садайхос перестал писать и поднял голову: — Что… господин-самец?!

Садайхос неожиданно столкнулся взглядом с человеком перед ним.

Лин Чжоу спокойно улыбнулся и, собрав всю решимость, накопленную за ночь, сказал: — Генерал… можно одолжить ваши чернильные принадлежности… кисть и бумагу? У меня своих нет, мне нужно готовиться к экзамену.

Садайхос на мгновение опешил, но тут же быстро поднялся и из шкафа, который давно не открывал, достал кисть, рисовую бумагу, тушь, коврик и пресс-папье.

— И комнату тоже нужно одолжить.

— …Хорошо.

Он взял вещи, быстро переложил все свои документы на другой стол и протер стул салфеткой.

Лин Чжоу невозмутимо наблюдал за его действиями.

Ничего не поделаешь, такой важный экзамен, что будет, если он провалится? Его к этому принуждает учеба.

Тц, какая жалость.

— Господин-самец.

— М? — Лин Чжоу очнулся.

— Я пользовался этим раньше, пока что обойдитесь этим, а после обеда я куплю вам новое.

— Не нужно, не нужно, правда, всё отлично, — Лин Чжоу с улыбкой смотрел на вещи на столе.

Ах, этим пользовался отличник, он просто хочет приобщиться к знаниям. Экзамен важнее всего, он это делает только из-за экзамена.

— Хорошо, — Садайхос улыбнулся.

…

В просторной комнате Садайхос сидел в одном конце, а Лин Чжоу — в другом.

Садайхос писал легко и плавно, а Лин Чжоу выводил каракули.

— …

Лин Чжоу посмотрел на бумагу, где красовались уродливые, хаотичные мазки, и погрузился в молчание.

Впервые он по-настоящему забеспокоился о предстоящем через месяц экзамене.

На самом деле Лин Чжоу никак не мог понять: обычный текст он писал очень красиво, его почерк был широким и изящным, настолько, что он сам получал удовольствие от написанного. Но стоило взять в руки кисть, как выходило что-то… ну, беспорядочное. Видимо, у него врожденная несовместимость с каллиграфией. Ничего не поделаешь, гены товарища Лин Чаньюня… Ладно, Лин Чжоу признавал, что почерк старого товарища достоин выставок.

— Эх. — При этой мысли Лин Чжоу не удержался и вздохнул.

— Что случилось, господин-самец?

Ой, Лин Чжоу вздрогнул.

Повернув голову, он увидел, что Садайхос уже подошел к нему и молча смотрит на его… творчество.

Лин Чжоу почему-то стало неловко, он хлопнул рукой по листу, скомкал его и выбросил в сторону.

— Ничего, ничего, генерал, продолжайте заниматься документами, — Лин Чжоу не осмелился даже поднять голову.

Садайхос перевел взгляд на макушку Лин Чжоу, который боялся пошевелиться. В глазах генерала разлилось тепло, он протянул руку, взял чистый лист и подал кисть Лин Чжоу: — Давайте я вас научу.

Лин Чжоу… Лин Чжоу заколебался, но тело оказалось честнее — он послушно поднял руку и обхватил кисть.

Садайхос протянул руку, но в тот момент, когда его пальцы почти коснулись кисти, он замер.

http://bllate.org/book/28526/3448501