Цзян Чжуюэ поспешно поклонился Ю Буцзи, сложив руки перед грудью, и произнес:
— Господин Юй, не сердитесь, не сердитесь! Цзы И просто болтает языком, в душе он совсем не так думает.
Кто бы мог подумать, что Ю Цзии вскинет брови и с ухмылкой ответит:
— Чжуюэ, с чего ты взял, что я говорю неправду? Если бы можно было, я бы и вовсе вернулся в утробу к матушке и сидел там, лишь бы целыми днями не тащиться на утреннюю побудку и не морить себя до смерти.
Услышав это, Ю Буцзи едва не выплюнул кровь от злости. Смахнув рукав, он гневно воскликнул:
— Предки мои! Какую же дрянь я произвел на свет!
Он развернулся и зашагал прочь, багровый от гнева на глазах у изумленной толпы.
Цзян Чжуюэ чуть подался в сторону, подставил плечо, поддерживая его, и укоризненно произнес:
— Перестал бы ты пререкаться с господином Юй. За последние два года сколько всего он за тобой подчищал, сколько дел уладил из-за твоих проделок! Если ты будешь вечно так злить его, он и впрямь разобьет себе сердце.
Ю Цзии перевел взгляд вперед, глядя на удаляющуюся спину отца, и усмехнулся:
— Чжуюэ, как думаешь, сколько раз за эти два года мне доставалось по первое число? Вот увидишь, твой господин Юй сейчас возьмет да и отправит собственного сына в ссылку.
И ведь не соврал. Раньше он считал, что мягкое место у него белое и нежное, прямо как кусок тофу. Теперь же, после двух лет отцовских тумаков, этот нежный тофу превратился в жареный тофу на железном противце.
Он причмокнул, вздохнул и поинтересовался:
— Как думаешь, отец еще способен зачать ребенка?
Цзян Чжуюэ замер, натянуто усмехнулся и ответил:
— Ха-ха, наверное? Если твоя матушка согласится.
Ю Цзии остановился как вкопанный и озасенно хлопнул себя по лбу:
— Точно! Пусть матушка и родит! Завтра же займусь ее сватовством.
Цзян Чжуюэ удивился:
— Чьим сватовством?
Ю Цзии хмыкнул:
— Раз отец не хочет рожать, найдем ему нового мужа! Рожать так рожать, хоть одного, хоть двух. С какой стати мужчинам положено иметь трех жен и четырех наложниц, а моей матушке нельзя завести трех мужей и четырех фаворитов?
Цзян Чжуюэ закатил глаза так, что чуть не свело свод черепа:
— Ну ты и поистине преданный сынок своего отца! Если бы господин Юй услышал такое, живьем бы шкуру с тебя сдрал.
Ю Цзии изящно усмехнулся:
— Полноте, о чем речь. Об этом ведают лишь небеса да земля, да ты я. Ты не скажешь, я не скажу, откуда ему знать?
Они уже миновали половину пути по дворцовому коридору. Боль в ушибленном месте Ю Цзии всё усиливалась, и он, опираясь на плечо Цзян Чжуюэ, передвигался вприпрыжку.
Вдруг он бросил взгляд по сторонам и заметил впереди человека, который беседовал с чиновниками, догонявшими их процессию. Тот выделялся среди моря алых одеяний ярко-фиолетовым парадным халатом. Наряд его был безупречен — сразу видно, сановник высокого ранга.
Взгляд скользнул ниже: черные сапоги на белой подошве, кристально чистые; в профиль — спина прямая как струна, ноги удивительно длинные; глянул выше — под чиновничьей шапкой белело безупречно гладкое лицо. Замерев и приглядевшись внимательнее, Ю Цзии разинул рот, потом захлопнул его и запрыгал вперед что есть мочи.
Цзян Чжуюэ проводил его озадаченным взглядом — тот семенил согнувшись, точно хромая жаба, — и поспешил за ним:
— Цзы И, куда это ты несешься?
Бежал, изо всех сил бежал, почти догнав отца.
Ю Цзии обернулся и во всю мочь заорал:
— Мне до ветру нужно!
Ю Буцзи бросил на него косой взгляд и отчитал:
— Что за безумные манеры, на кого ты похож! Это Императорский дворец, здесь не положено шуметь и бегать!
С этими словами он подошел, рывком поднял сына, одернул на нем парадный халат и, проверив внешний вид, строго сказал:
— Вот так-то лучше. Предстань перед Сыном Неба подобающим образом, уяснил?
Ю Цзии кивнул и беспечно ухмыльнулся:
— Отец, ты правда не хочешь завести еще одного ребенка? Жаль, что такая прекрасная плоть досталась только мне. Я-то в будущем жениться и заводить детей не собираюсь, так что твой род на мне и прервется!
Ю Буцзи тяжело вздохнул, долго сверлил его взглядом, затем поднял руку, чтобы поправить воротник сына:
— С тобой-то одним еле справляюсь, родись еще кто — и вовсе поседею.
Ю Цзии склонил голову набок, ухватил отца за щеки и с абсолютно серьезным видом произвел:
— Отец, у тебя и так уже волосы седые.
С этими словами он разгладил ладонью край отцовской шапки.
— Отец, ты не переживай. Как только войдем в тронный зал, я лягу на пол и зареву, да так жалобно, что у них сердце разорвется!
Отец наградил его каменным, холодным взглядом и процедил:
— Олдух ты этакий!
И верно: едва началось утреннее заседание, как он вполз в тронный зал, плашмя распластавшись прямо у входа.
Чиновники поспешно шарахались от него, глядя как на какую-то гадину.
Лу Сунь переступил порог главного зала, присел на корточки перед распростертым на полу Ю Цзии и со вздохом произнес:
— Тебе вовсе не обязательно было ложиться прямо сейчас. Император еще даже не появился, перед кем ты разыгрываешь этот спектакль?
Тот демонстративно принял грациозную позу наложницы и отпарировал:
— Разумеется, перед остальными.
Его отец отходил его палками, и об этом знало всё Цзинду. Раз уж он умудрился выползти из дома на утренний доклад, никто не посмел бы сказать ему хоть слово против, даже если б он разлегся посреди тронного зала.
Стоило Лу Суню уйти, как следом за ним появилась целая группа чиновников в фиолетовых одеяниях.
Старики еле переставляли ноги, и лишь его собственный отец бодро и шустро шагал среди них. Был там и еще один человек — молодой, писаный красавец... то есть нет, преисполненный юношеского задора.
Цзян Чжуюэ в алых одеждах шел в хвосте процессии. Заметив лежащего на полу товарища, он бросился к нему:
— Ты чего это тут разлегся?
С этими словами он наклонился к самому его уху и зашептал:
— Слыхал? Тот самый ученый Академии Ханьлинь, которого император только что перевел из Ханчжоу в Цзинду, сегодня тоже здесь. Впервые слышу, чтобы кого-то переводили напрямую из провинции в столицу, да еще по личному повелению императора. Как думаешь, что он за птица? Кажется, штука серьезная! Ты смотри мне, не вздумай с ним связываться, у меня такое чувство, что у него во дворец имеются завязки наверху!
Едва он умолк, как люди в фиолетовых халатах вошли внутрь. Один из них замедлил шаг, повернулся и уставился на парочку в углу. Постояв немного, он решительно направился прямо к ним.
Ю Цзии отряхнул ладони, поднимаясь на ноги:
— Плевать, что за птица.
В этот самый момент незнакомец приблизился вплотную. Не обращая ни малейшего внимания на происходящее за спиной, Ю Цзии крутанулся на месте и тут же врезался в него лбом:
— Ой-ой-ой! Слепые что ли, ходить не умеют!
Тот человек сложил руки перед грудью:
— Господин Юй.
Ю Цзии на секунду онемел, но тут же взял себя в руки, вскинул брови и с усмешкой протянул:
— О! До чего же незнакомое у вас лицо, кажется, раньше я вас не встречал. Ха-ха! Прошу прощения за слепоту, язык у меня без костей, вы уж не взыщите, не сердитесь!
Цзян Чжуюэ опешил, тут же согнулся в поклоне, сложив руки:
— Здравствуйте, господин! Прошу прощения за беспокойство!
Тот внимательно оглядел их обоих и поинтересовался:
— Господин Юй меня не помнит?
Ю Цзии расплылся в лукавой улыбке:
— Вы хотите сказать... мы виделись раньше? Память у вашего покорного слуги ни к черту, право слово, не припомню, чтобы наши пути когда-либо пересекались!
http://bllate.org/book/28551/3451578
Готово:
