Готовый перевод The Minister's Romantic Affairs / Любовные приключения господина Шилана: Цветущие ветви: Глава 14

Атмосфера была крайне неловкой, никто не решался нарушить тишину. Лишь когда Цзян Чжуюэ сделал глоток имбирного чая, он медленно произнёс:

— Господин Цзи вернулся в Цзинду ради Цзы И?

Если бы не Ю Цзии, стал бы он в три часа ночи, под проливным дождём, в одиночку куда-то отправляться?

Цзи Цзинфэн отряхнул рукава и протянул руку, чтобы коснуться лба Ю Цзии:

— Когда господин Юй опечален, он не хочет, чтобы кто-то это видел. Я предположил, что он тайком побежал к господину Цяо, забеспокоился и, к счастью, встретил вас.

Цзян Чжуюэ кивнул:

— Он принял вас за Цяо Сунняня. Господин Цзи, не вините Цзы И, он обычно не ошибается людьми, даже когда пьян. Просто сегодня случай особый, он совсем слёг от жара.

Цзи Цзинфэн посмотрел на него, помолчал, и разговор снова затих.

В комнату вошёл Цзи Чэнъи, принеся три пиалы с отваром. Цзи Цзинфэн тут же шагнул вперёд, перехватывая поднос:

— Отец, я сам.

Цзян Чжуюэ поклонился:

— Господин Цзи.

Цзи Чэнъи бросил взгляд на лежащего на кровати Ю Цзии и произнёс:

— Сделайте так, чтобы он выпил лекарство, его нужно принимать горячим. — Он перевёл взгляд на лицо Цзян Чжуюэ. — Кто будет кормить: вы или он?

С кормлением были сложности: человек пьян, сознание затуманено, самостоятельно пить он не мог. Приходилось помогать — вливать лекарство ему в рот.

Цзян Чжуюэ немедленно отозвался:

— Я сделаю это!

Цзи Чэнъи протянул ему ложку:

— Здесь три порции. Первая — чтобы протрезветь. Через два часа подогреете вторую порцию и снова напоите. Когда дойдёт дело до последней, он, скорее всего, очнётся сам.

Стоило ему это сказать, как Цзи Цзинфэн явно занервничал. Никто не знает сына лучше отца. Цзи Чэнъи, сделав паузу, добавил:

— Может, покормите вместе? В одиночку вы точно не справитесь, он наверняка всё выплеснет.

Услышав это, Цзян Чжуюэ приподнял Ю Цзии и, поддерживая его за подбородок, обратился к Цзи Цзинфэну:

— Господин Цзи, я разомкну ему зубы, а вы лейте.

Цзи Чэнъи приподнял бровь и подмигнул Цзи Цзинфэну.

Цзи Цзинфэн тут же поднёс ложку к губам больного. Видя, что тот крепко сжал челюсти, Цзян Чжуюэ побоялся применить силу, чтобы не сделать больно, и никак не мог их разжать.

Трое мужчин замолчали, хмуро глядя на пылающее красное лицо больного.

Что же теперь делать?

Цзи Чэнъи снова подал голос:

— Зажмите ему нос, чтобы он начал дышать ртом, и тогда, Цзинфэн, пользуйся моментом и вливай.

Цзян Чжуюэ зажал нос Ю Цзии. Прошло некоторое время, у больного даже шея покраснела, но он всё равно не открывал рта. Цзян Чжуюэ в испуге отдёрнул руки, поспешно помогая тому отдышаться. Все способы были испробованы, но лекарство никак не шло в горло. Троица была в растерянности, словно вкопанная, не отводя глаз от Ю Цзии.

Лицо цвета спелой сливы, мелкие капли пота на лбу, кожа горячая, и даже дыхание, вырывающееся из уст Ю Цзии, было обжигающим.

Цзи Чэнъи тихо кашлянул:

— Жизнь человека на кону. Посмотрите, кто из вас может передать лекарство через рот, нужно срочно его отрезвить.

Оба внезапно замерли, одновременно подняли головы и посмотрели друг на друга. Встретившись взглядами, они тут же отвели глаза.

Цзи Цзинфэн повернулся к отцу, Цзян Чжуюэ последовал его примеру. Цзи Чэнъи внезапно округлил глаза и в панике воскликнул:

— На меня-то что смотрите? Сами разбирайтесь! — С этими словами он взмахнул рукавами и удалился.

Оставшись наедине, оба затаили недобрые мысли и надолго замолкли. Наконец Цзян Чжуюэ медленно произнёс:

— Тогда… тогда, может, я попробую?

Цзи Цзинфэн крепко сжал края пиалы и отказал:

— Нет, я сам!

Цзян Чжуюэ, услышав это, внезапно вспомнил, как под дождём Ю Цзии целовал Цзи Цзинфэна, и внутри словно что-то перекрыло:

— Нет! Не хочу утруждать господина Цзи, я сам! — Он потянулся к пиале.

Цзи Цзинфэн отдёрнул руку и прикусил губу:

— Господин Цзян тоже промок под дождём. Если вы передадите Цзы И свою болезнь, боюсь, он уже не поправится. Лучше я.

— Господин Цзи, а разве вы не промокли так же? Мы с господином Юем росли вместе, как брат и сестра, я знаю его нрав. Он ни за что не стал бы допускать близости с чужаком. Если он очнётся и разгневается, я готов понести ответственность.

После этих слов настала очередь Цзи Цзинфэна молчать.

Слова были слишком тяжёлыми: назвать его чужаком… если подумать, так оно и было. У него не нашлось причин возразить. Настроение Цзи Цзинфэна упало, он посмотрел на пиалу в своих руках и медленно протянул её вперёд.

Но как только пиала оказалась в руках Цзян Чжуюэ, раздался слабый, болезненный голос:

— Может, вы оба покормите? Если продолжите спорить, то убьёте меня раньше, чем я успею протрезветь? — Говоря это, он оперся на локти и сел, досадливо усмехнувшись: — Пока я буду ждать, когда вы меня покормите, боюсь, уже отправлюсь на тот свет. — Ю Цзии взял лекарство, запрокинул голову и залпом выпил его, после чего закашлялся.

Цзян Чжуюэ поспешил похлопать его по спине. Увидев, что тот очнулся, он не смог скрыть улыбки:

— Цзы И, как ты себя чувствуешь? Голова болит? А горло?

Цзи Цзинфэн сжал края рукавов, но так и не решился задать свой вопрос.

Ю Цзии через силу улыбнулся:

— Благодаря вам обоим — не помру. — Его разбудил их спор; впервые он видел, чтобы человек в горячке проснулся от шума, прямо какая-то чертовщина.

Он бросил взгляд на Цзи Цзинфэна и, увидев его холодное, суровое выражение лица, понял, в чём дело. Поэтому он повернулся к Цзян Чжуюэ:

— Твой отец знает, что ты здесь? Завтра ведь утренний доклад, тебе нужно быть на службе, верно? Который сейчас час?

Цзян Чжуюэ ответил:

— Прошло немного времени после часа Быка.

Ю Цзии сказал:

— Тогда чего ты здесь сидишь? В час Тигра начинается утренняя аудиенция, ступай скорее. — Ещё два часа — и ему нужно будет входить во дворец. Если отец обнаружит, что его нет в поместье, не сносить ему головы. — Чжуюэ, возвращайся.

Цзян Чжуюэ хотел было что-то сказать, но подумал, что если его обнаружат, то нотации не миновать. В семье Цзян строгие нравы, у Цзян Чжуюэ дома был комендантский час. Его старший брат — Великий генерал-помощник государства, чиновник второго ранга, с детства муштровал его, как солдата в пограничном лагере. А отец был ещё строже и, по правде говоря, не любил, когда Цзян Чжуюэ водился с Ю Цзии.

Во-первых, у Ю Цзии была дурная слава: в Цзинду его называли распутным соблазнителем. А вдобавок к его внешности ходили слухи, будто он приглянулся Императору, и все считали, что своим положением Заместителя министра финансов он обязан лишь собственной красоте.

Над должностью Заместителя министра финансов должен был быть Министр, но Император не заполнял это место и не повышал Ю Цзии. И независимо от того, была ли в Министерстве финансов вакансия, теперь там был только Ю Цзии, так что, по сути, он и был Министром.

http://bllate.org/book/28551/3451589