Стоило лишь бросить на него взгляд, как отвести глаза уже не получалось. Янь Мин смотрел на его с точеными, плавными линиями профиль и всё думал: после потери памяти тот словно заново родился. Будто всего человека искупали в чистом ключевой пруду, смыв с него всю скверну и грязь, так что во взгляде не осталось ни мути — ясный и чистый, точно только что проклюнувшийся на грядке зеленый лук.
Вспомнив, как бессовестно тот его обставил, Янь Мин мысленно поправил себя: червивый зеленый лук.
Он покачал головой и решил пока побеспокоиться о насущном. Тоскливая и скучная жизнь в Академии уже маячила на горизонте, а поскольку построили ее прямо в горах, оттуда даже сбежать с уроков толком не получится. Приходилось смиренно следовать за Янь Мином — по крайней мере, рядом был знакомый человек, с которым можно поболтать, чтобы не остаться в полном одиночестве без единой живой души, с которой можно перекинуться словечком ради развлечения.
У ворот у подножия Горы Цзинсянь не было никаких ограничений: сюда свободно допускались праздношатающиеся зеваки, поступающие абитуриенты и сопровождающие члены семей.
Множество желающих поглазеть на толпу хлынуло в главные ворота, стремясь воспользоваться редкой возможностью и осмотреть Академию.
Заодно и удачей местных отличников заручиться — глядишь, в будущем и в их семье появится свой триумфатор на экзаменах!
Янь Мин неспешно шагал вперед вместе с людским потоком, разглядывая окрестные пейзажи и мысленно восхищаясь: дорожки были вымощены речной галькой и вились извилистыми тропами, а по обеим сторонам в беспорядке росли самые разнообразные деревья. Янь Мин не мог разобрать, что это за породы, но все они зеленели сочной, полной жизни листвой, отчего на душе становилось необычайно легко и свежо.
Пробыв в современном мире слишком долго, Янь Мин искренне радовался созерцанию первозданных зеленых пейзажей. Лишь спустя довольно долгое время он заметил, что Второй молодой господин Фу рядом с ним притих, да и обычно болтливый Баошэн тоже умолк.
Обернувшись, он увидел, что Второго молодого господина Фу плотным кольцом окружили телохранители, а сам он стоял с унылым и кислым видом. Словно вспышка молнии, в голове мелькнула догадка: стража этого парня, пожалуй, приставлена не просто ради защиты. Подумав об этом, Янь Мин перевел на Баошэн исполненный подозрений взгляд.
Неужели и ты — соглядатай, подосланный моей матушкой?
Куда уж Баошэну заметить его пытливый взгляд: он в этот момент надул щеки, как паровой пирожок, и украдкой бросал неодобрительные взгляды на стоявшего вдали Фу Юаньшэна.
С чего это молодой господин опять связался с ним!
Стоило помнить, что госпожа спешно отправила молодого господина в Академию именно в надежде, что пока тот страдает амнезией, удастся изолировать его от дурной компании и вместо этого побудить завести побольше знакомств среди достойных мужей и благородных ученых.
Теперь же Молодой господин Фу увязался следом, так что план матушки наполовину рухнул сам собой. Оставалось лишь надеяться, что в стенах Академии молодой господин встанет на путь исправления, завяжет полезные знакомства с талантами и последует примеру добродетельных людей.
Янь Мин шел вперед и слушал тихие пояснения Баошэна.
Академия Цисянь широко набирает мудрецов со всего света, и в разных краях у нее есть особые уполномоченные, которые отбирают и рекомендуют одаренных книжников. Пройдя многоступенчатый отбор у таких людей, можно поступить в день начала занятий без экзаменов. Остальные же вынуждены сдавать единый экзамен в день открытия: он делится на письменную и устную части, и только успешно справившиеся с обеими могут быть зачислены в учебные списки.
Есть и другой способ... — Баошэн поднял голову и посмотрел на Янь Мина.
Янь Мин сразу всё понял: это как он сам — с надежной спиной за плечами, через черный ход.
Миновав перекресток, Баошэн уверенно повел всех за собой, свернул в сторону и отделился от основной толпы.
Многие провожали их завистливыми взглядами, а кто-то лишь понимающе вздыхал. Эти юноши были роскошно одеты и держались с исключительным достоинством, однако на лицах их не было ни малейшего следа радости или предвкушения от поступления в Академию — лишь высокомерное равнодушие. По одному этому несложно было догадаться, что перед нами избалованные мажоры из богатых семей, проложившие себе дорожку блатными путями; считай, они уже наполовину перешагнули порог Академии, осталось лишь формально пройти процедуру регистрации.
Оставалось лишь сокрушаться, что сам не родился в столь благополучной семье.
Янь Мин же, покачивая веером, вздохнул: учеба — она как осажденная крепость: те, кто внутри, рвутся наружу, а те, кто снаружи, мечтают попасть внутрь.
Сам же он был как раз тем бедолагой, запертым в осажденном городе, из которого не вырваться.
После поворота пейзаж остался практически прежним, но из-за резкого сокращения числа людей пространство вокруг значительно расширилось, что сделало созерцание красот для молодого господина Яня куда более удобным.
Он шагал, обмахиваясь веером и расточая похвалы, а его безмятежное и довольное выражение лица создавало впечатление, что он прибыл сюда вовсе не на учебу, а ради весенней прогулки и любования видами.
Пройдя еще несколько десятков шагов по прямой и миновав длинную парковую галерею, они увидели в самом конце мощеной галькой тропинки крошечный деревянный домик. Судя по всему, помещение внутри было ровно настолько просторным, чтобы поместился один-единственный стол. Снаружи на стене висела дощечка с выведенной на ней надписью:
Пункт зачисления новых учеников.
Янь Мин подозрительно покосился на Баошэна: здесь?
Зачисление означает внесение имени и родного края в списки, а последующее распределение по классам и жилым корпусам будет происходить на основе этого реестра.
Тот прозрел — то есть обычная подача заявлений.
У входа за длинной скамьей восседал литератор в серо-бурых одеждах; он держал в руке тонкую кисть из волчьей шерсти и что-то усердно выводил на бумаге. Услышав шум, он даже не поднял головы и произнес:
Есть ли верительная бирка?
Верительная бирка?
Какая еще бирка?
Как раз в тот момент, когда Янь Мин и Фу Юаньшэн растерянно переглянулись, не понимая, о чем речь, Баошэн и самый рослый, внушительный телохранитель позади Фу Юаньшэна синхронно сделали несколько шагов вперед. Присмотревшись, Янь Мин заметил, что в руках у обоих блеснуло маленькое вещицу молочно-белого цвета.
Похоже на нефритовый подвес.
Должно быть, это и была та самая верительная бирка.
Что же до того, почему ее вручили Баошэну, а не ему самому, Янь Мин догадался без труда: матушка наверняка опасалась, что он из нежелания учиться учинить какую-нибудь глупость и просто выбросит нефрит.
По той же логике можно было догадаться, почему не дали бирку и молодому господину Фу.
Было бы странно, если бы только его собственная матушка переживала, что он сбежит с учебы, в то время как министр Фу спокойно полагал, что его пресловутый дурной второй сынок послушно последует отцовским наставлениям и благопристойно отправится в Академию.
Эх, вздохнул он про себя: вот в чем минус репутации вечно влипающего в неприятности человека — стоит тебе один раз решиться на исправление, как тебе никто не верит. Помилуй бог, он ведь и впрямь не собирался сбегать в первый же день учебы.
Впрочем, смотрел он на вещи легко. По сравнению с ним рядом нашелся кое-кто куда более озадаченный.
Янь Мин похлопал Фу Юаньшэна по плечу, утешая:
Ничего страшного, министр Фу наверняка предвидел сегодняшнюю давку в толпе и испугался, как бы твой нефрит не спер кто-нибудь нечистый на руку.
Помолчав, он подлил масла в огонь:
Уж точно не из-за того, что боялся, будто ты нарочно выбросишь бирку, лишь бы не идти на учебу.
Услышав эти шпильки, Фу Юаньшэн вспылил:
А сам-то ты разве не в таком же положении?
Янь Мин с удовольствием признал это и снова принялся обмахиваться веером:
Ага, матушка как раз и испугалась, что я специально сбегу, поэтому и не отдала ее мне.
Он произнес это с таким невозмутимым видом, что в нем не было ни капли стыда.
Фу Юаньшэн наконец уяснил одну вещь: после потери памяти у этого парня кожа на лице стала донельзя толстой, и переспорить его в словесной перепалке теперь было проще простого.
http://bllate.org/book/28583/3455354
Готово:
