Готовый перевод Oops! Turns Out I'm the Popular One [Transmigration] / Ой! Оказывается, я здесь главный любимчик: Глава 8

Но владелец кровавых бусин не обращал на это внимания. Казалось, он вовсе не чувствовал боли: острые зубы продолжали покусывать губы, и без того алые, отчего те стали еще ярче, а в сочетании с округлыми глазами это выглядело так, будто его только что жестоко обидели.

При этой мысли кадык мужчины качнулся, он опустил веки, полностью скрывая внутреннее волнение.

— Ладно, пожалуй, ты прав. Где это видано, чтобы можно было понять чужие мысли по одним лишь глазам?

— Давайте продолжим. Надеюсь, дальше всем нам будет весело.

— В конце концов, завтра же выходной, верно?

Почувствовав, как этот давящий взгляд наконец отвернулся, Сан Юю облегченно выдохнул и облизнул губы. Во рту тут же распространился привкус железа, от которого стало немного не по себе, но уйти он не смел.

Раз уж заговорил главный герой оригинальной книги, что делать, если он сейчас выдаст свое отличие от прежнего владельца тела и дальнейший сюжет снова пойдет наперекосяк? Он больше не мог рисковать.

В этот момент перед ним протянулась рука с бумажной салфеткой — это была Сюй Цинь.

— Сотри, у тебя губы в крови. Такая привычка никуда не годится.

Сан Юю поднял взгляд: Сюй Цинь улыбалась ему, и ямочки на ее щеках выглядели очаровательно.

Теперь Сан Юю примерно понимал, за что прежний владелец тела полюбил Сюй Цинь.

В оригинальной книге описанию предыстории второстепенных персонажей, за исключением главного героя и героини, уделялось всего пара-тройка абзацев, а уж Сан Юю — персонажу-пушечному мясу, от которого избавляются раньше времени — досталось и того меньше.

Он помнил, как в первоисточнике описывался Сан Юю: студент четвертого курса Художественного института Хайского университета, четыре года подряд занимавший первое место по специальности, еще до выпуска получивший рекомендацию в магистратуру без экзаменов. С детства рос в неполной семье, воспитывался няней, в средней школе подвергся буллингу и был спасен старшекурсницей. С тех пор те неглубокие ямочки на всю жизнь врезались ему в сердце.

Впервые прочитав это описание, Сан Юю действительно подумал, что автор был знаком с ним лично: ведь, за исключением травли в школе, все остальные обстоятельства были точь-в-точь как у него самого. Разумеется, его никто не спасал — тем более девушка с ямочками на щеках.

Но он помнил, что даже к моменту, когда Сан Юю выбыл из сюжета книги, так и не было сказано напрямую, что Сюй Цинь и есть та самая старшекурсница, спасшая первоначального владельца тела. Неужели он ошибался?

Неужели прежний владелец просто перенес свою симпатию к той старшекурснице на Сюй Цинь, у которой тоже были нежные ямочки? Или же автор просто-напросто забыл об этой детали?

Если верно второе, то Сан Юю действительно готов был возмутиться несправедливости по отношению к прежнему хозяину тела: подумаешь, пушечное мясо! У пушечного мяса тоже есть достоинство, между прочим! С какой стати из-за того, что он второстепенный персонаж, его прописывают так халтурно? Это же просто несправедливо!

Заметив, что Сан Юю завис, Сюй Цинь чуть подала салфетку вперед:

— Юю?

— О, спасибо, сестрица Цинь.

Сан Юю взял салфетку и небрежно приложил к губам, даже не пытаясь высмотреть, где именно кровоточит. Салфетка была достаточно большой — в любом случае он попадет куда надо.

Шэнь Мунань, который все это время следил за ними боковым зрение, подсознательно нахмурился. В его душе поднялось редкое чувство раздражения.

Помнил он, в последний раз такое неприятное ощущение возникало в старшей школе, когда вечно второй ученик вырвал у него первенство. Хотя позже выяснилось, что тот смухлевал и первое место вернули законному владельцу, осадок все равно остался неприятным.

Поэтому Шэнь Мунань сам того не замечая, сдал карты с легким раздражением.

Сан Юю как раз беседовал с Сюй Цинь, как вдруг ему в лицо прилетела игральная карта. Реакция у него была отменная — он тут же поймал ее рукой, но острый край все равно больно резанул по кончику пальца.

Присмотревшись, он обнаружил, что на коже остался порез.

Не зря говорят, что пальцы тесно связаны с сердцем: хотя царапина оказалась меньше сантиметра, болело по-настоящему.

Он тряхнул рукой и уже собирался махнуть на это рукой, как Сюй Цинь неожиданно схватила его за палец и испуганно воскликнула:

— Ой, Юю, у тебя палец кровоточит!

Услышав это, Вэй Шунин поспешно подсела поближе, но, увидев лишь крошечную царапину, несколько разочарованно произнесла:

— Сюй Цинь, обязательно так притворно охать? Всего-то царапина. Может, еще в больницу съездишь зашить? Тьфу, да она быстрее заживет, чем вы до больницы доберетесь.

Хотя слова Вэй Шунин прозвучали грубо, доля правды в них была. Сан Юю поспешно остановил Сюй Цинь, которая уже собиралась вступить в перепалку с Вэй Шунин:

— Ничего страшного, сестрица Цинь, мелочи. Скоро пройдет.

Говоря это, он украдкой бросил взгляд на зачинщика и не вовремя встретился с ним глазами.

Шэнь Мунань издал легкий хмык. Изначально он хотел лишь прервать болтовню Сан Юю и Сюй Цинь, вовсе не планируя кого-то ранить. Кожа у этого парня оказалась донельзя нежной, ха!

К тому же вечно закусывает губы — что за дурная привычка?

Сан Юю тут же отвел взгляд, намереваясь посмотреть, что за карта ему досталась, как вдруг его накрыла тень. Это был Лэ Цзин.

Фирменная улыбка Лэ Цзина не сходила с губ:

— Держи. Рана небольшая, но глубокая, лучше залей пластырем.

Сан Юю ошеломленно взял пластырь, поблагодарил его и отвел взгляд лишь тогда, когда Лэ Цзин вернулся на свое место.

Что вообще происходит с этими людьми? Сначала главная героиня повела себя совсем не так, как в книге, и сама проявила инициативу сблизиться с Сан Юю; затем главный герой, неведомо с какого перепугу, вдруг увлекся игрой, хотя до того заявлял, что ему неинтересно; а теперь еще и второстепенный злодей сам предложил ему пластырь...

Этот мир сошел с ума?

Сан Юю покачал головой, пытаясь вытряхнуть из головы хаос мыслей. Ладно, в конце концов, надо просто отбыть номер в сегодняшней игре.

Он перевернул карту — двойка.

Плохо. Королевская карта ему не досталась, и право распоряжаться чужими судьбами в этом раунде переходило в чужие руки.

Но хуже всего было даже не это. Хуже всего оказалось то, что джокер-король достался Шэнь Мунаню!

Сан Юю чувствовал, что ему конец. Кому угодно мог выпасть этот жребий, но только не Шэнь Мунаню.

Мало того, что незадолго до этого он поливал его грязью за спиной, а тот взял и услышал, так потом еще и придавил его в качестве живого матраса — это раз. Затем был второй грех. В предыдущем раунде он нарочно заставил Шэнь Мунаня расплачиваться за наказание, да еще и подменил записки у него в руках — хотя об этом последнем соперник не знал, но, как говорится, Бог любит троицу, а на его счету уже накопилось три греха.

Сан Юю чувствовал, что у него непроизвольно дрожат пальцы. Сейчас ведь не сюжет развивается, и никакой бог из машины ему на помощь не придет — он действительно пропал.

Оставался еще один выход: выразить сомнение в честности раздачи. Карты-то сдавал Шэнь Мунань, так что он вполне мог подстроить, кому какая достанется — особенно ту, что Шэнь Мунань лично швырнул в него.

Но Сан Юю, крепко сжав зубы, промолчал. Это долг перед Шэнь Мунанем, ладно уж... Пусть сполна отыграется, так у него хотя бы на душе станет спокойнее.

— Я — король.

Раздался низкий голос Шэнь Мунаня. Сан Юю на мгновение потерял ориентацию в пространстве — казалось, эти слова прозвучали прямо над его ухом и от их вибрации зачесалось затылок.

Он потер уши, хотя сидели они на изрядном расстоянии друг от друга.

— Тогда я назначаю номер два...

Вот черт! Сан Юю, не теряя надежды, взглянул на карту в своей руке — да, цифра два, всё верно.

Обреченно вздохнув, он поднялся на ноги, показывая, что он и есть двойка, и приготовился выслушать дальнейшие указания Шэнь Мунаня.

Изначально он думал, что Шэнь Мунань поступит точно так же, как он сам раундом ранее, и выберет еще кого-нибудь в пару для выполнения поручения — в конце концов, в подобных играх веселее, когда задействованы двое.

Однако Шэнь Мунань назвал только его одного.

— Назначаю номер два... сделать что?

Шэнь Мунань, казалось, задумался. Откинувшись на спинку стула, он постукивал по столу той самой картой-джокером.

Звук ударов бумажной карты о стеклянную столешницу получался глухим, но резким. Однако в ушах Сан Юю он звучал пугающе отчетливо — словно мясницкий топор опускался на разделочную доску.

Это ощущение медленной пытки было поиជ្ជе невыносимым.

Наконец, его сердце, замершее в горле, рухнуло вниз: Шэнь Мунань спокойно произнес:

— Тогда повтори то же самое, что ты делал полчаса назад.

Что он делал полчаса назад?

Сан Юю не сразу сообразил, о чем говорит Шэнь Мунань. Он уже хотел переспросить, как вдруг в голове словно вспыхнула молния: ведь полчаса назад он как раз жаловался Сунь Е на то, что Шэнь Мунань — напыщенный бука с вечно кислым лицом!

Быть не может! Шэнь Мунань что, тронулся рассудком? Ему так нравится слушать оскорбления в свой адрес?

Мало того, что услышал один раз, так теперь требует повторить всё это перед всеми?! Этот парень что, мазохист? Просто слов нет.

К тому же, те слова говорил вовсе не нынешний Сан Юю, а прежний владелец тела. Нынешний же Сан Юю до смерти боялся Шэнь Мунаня и в жизни не смог бы произнести подобное вслух.

Значит, Шэнь Мунань делал это нарочно?

Раз он заранее знал, что тот не сможет повторить эту сцену, ему неизбежно придется тянуть карточку наказания. А наказания, придуманные съемочной группой, преследовали единственную цель — сблизить участников, и одно было пикантнее другого.

Вроде того задания, что досталось Шэнь Мунаню ранее — поискать человека и тридцать секунд смотреть ему в глаза — всё это еще цветочки. Кто знает, какие еще монстры спрятаны в оставшихся записках.

Впрочем, выбора у него не оставалось.

Видя, что Сан Юю замер и не двигается, остальные тоже переглянулись в недоумении.

Вэй Шунин нетерпеливо бросила:

— Сан Юю, ты долго еще? Что такого ты натворил полчаса назад, что тебе требуется столько времени на раздумья?

Лэ Цзин, словно о чем-то догадавшись, бросил взгляд на сидевшего рядом Шэнь Мунаня, перевел свои лисьи глазки на застывшего Сан Юю и с улыбкой произнес:

— Братишка Юю, если не сможешь выполнить приказ короля, придется тянуть карточку с наказанием, знаешь ли.

А с другой стороны Хуа Шуюй уже приготовила шкатулку с записками наказаний, ожидая, пока Сан Юю вытянет свою участь.

Сан Юю стиснул зубы:

— Я принимаю наказание.

В глазах окружающих вспыхнул огонек азарта. Они понятия не имели, что Сан Юю натворил полчаса назад, но задания-наказания обещали быть куда интереснее, и они ждали их с огромным предвкушением.

Шкатулку поставили прямо перед Сан Юю — она казалась настоящим ящиком Пандоры, в котором могло таиться что угодно.

Парень больше не сомневался. Он твердо решил: что бы ни выпало, сразу после окончания этого раунда он поливает отсюда!

Невпопад ухватив первую попавшуюся полоску бумаги, он вытащил ее и развернул. Лицо Сан Юю мгновенно помрачнело.

http://bllate.org/book/28588/3455991