Но теперь Су Сянь уже полностью оскорбил его, и это стало еще более невозможным.
Су Сянь поднял глаза и неожиданно встретился взглядом с Фу Цинсюем.
Взгляд Фу Цинсюя упал на телефон в руке Су Сяня, выражение его лица по-прежнему оставалось не слишком приятным.
Возможно, он только что проснулся, и Су Сянь заметил, что пуговицы на рубашке Фу Цинсюя в этот момент были полурасстегнуты, чего тот даже не заметил — обычно они всегда были застегнуты на самую верхнюю пуговицу. На этот время Су Сянь снова увидел родинку на ключице, которая то и дело всплывала перед глазами в ту ночь, а красные следы ниже ключицы были полуобнажены, всем своим видом немым укором напоминая Су Сяню о тех безобразиях, что он натворил в ту ночь.
Опустив взгляд еще ниже, Су Сянь заметил, что подол больничной пижамы Фу Цинсюя слегка задрался из-за одеяла, смутно позволяя разглядеть очертания небольшого пресса.
Дело было не только в лице Фу Цинсюя, его телосложение, похоже, тоже превосходило фигуры тех моделей-мужчин.
Как жаль, что в конце концов ему так и не удалось заставить того стать его моделью.
Су Сянь отвел взгляд.
Он опустил голову и взглянул на время: сейчас на дороге как раз был час пик, в метро тоже вряд ли удастся втиснуться. Су Сянь только было поднялся, как снова сел обратно и позвонил домашнему водителю, чтобы тот заехал за ним чуть позже.
Почувствовав легкий голод, Су Сянь протянул руку и совершенно естественно взял яблоко из стоявшей на тумбочке корзины с фруктами, принявшись его чистить — он явно уже чувствовал себя в больничной палате Фу Цинсюя как дома.
Вот только в одной руке он держал яблоко, а в другой — нож, и некоторое время совершенно не представлял, как к нему подступиться.
Студенты-художники лучше всех умеют очинять карандаши — говорят, сколько лет ни рисуй наброски, ничему другому не научишься, только и будешь что точить карандаши. Су Сянь занимался живописью столько лет, и в затачивании карандашей ему, конечно, не было равных, но вот яблоко он чистил впервые в жизни.
При этом он был жутко привередлив и не хотел есть его вместе с кожурой — ему хотелось, чтобы оно было нарезано на маленькие кусочки, прямо как дома, когда те готовит для него тетушка-служанка.
Су Сянь поднял глаза и встретился взглядом с сидевшим рядом Фу Цинсюем.
— Послушай... — попытался он завести разговор. — Ты умеешь чистить яблоки?
— Нет, — Фу Цинсюй бросил взгляд на лежавший рядом с Су Сянем телефон, на светящемся экране которого все еще красовалось несколько фотографий моделей-мужчин с отличными фигурами, и холодно произнес: — Те, кто у тебя в телефоне, возможно, умеют.
— М? — Су Сянь не слишком понял смысл его слов, уловив лишь то, что Фу Цинсюй снова ему отказал.
— Ты что, тоже не умеешь? — тихо пробормотал Су Сянь, а затем, сообразив что-то, поднял глаза и лукаво посмотрел на Фу Цинсюя: — Тогда тебе придется научиться.
— Иначе твой будущий партнер станет презирать тебя, — совершенно открыто занимаясь моральным шантажом, заявил Су Сянь. — Если ты сам не будешь чистить человеку яблоки, берегись, как бы однажды он тебя не бросил.
Возможно, эти слова были уже некоторым перебором, но выражение лица Фу Цинсюя с самого утра и так было хуже некуда.
Похоже, придется справляться своими силами. Су Сянь взял нож для фруктов, собираясь разобраться со всем сам, а напоследок решив еще немного подразнить собеседника, покосился на Фу Цинсюя и бросил: — Не хочешь слушать меня — и я тебя брошу, прямо сейчас пойду позову кого-нибудь другого за тобой ухаживать.
С этими словами, опередив Фу Цинсюя, который вроде бы собирался протянуть руку, он выхватил яблоко и принялся чистить его сам.
Однако это действительно был первый раз в жизни Су Сяня, когда он чистил яблоко, и он не рассчитал усилие: стоило ему сделать всего пару движений, как клинок, судя по всему, сорвался с силой, полоснув по пальцу, и оттуда тут же выступила капля крови.
Фу Цинсюй встал и быстро перехватил его запястье, собираясь осмотреть рану.
Су Сянь же среагировал еще быстрее: резко выдернув руку, он втянул ее внутрь.
Шлепнув ножом и яблоком по столу, он рефлекторно схватился за манжету, потянув ее вниз, и торопливо бросил: — Я просто пойду к врачу, надо обработать антисептиком.
С этими словами он быстро поднялся и широким шагом вышел за дверь.
В этот момент целая толпа врачей как раз шла на обход, загородив Фу Цинсюю обзор.
Когда обход наконец завершился и врачи один за другим удалились, палата снова опустела.
Начавшееся чистить яблоко пролежало на столе уже довольно долго, и его самый внешний слой уже начал окисляться и менять цвет.
Прошел весь день.
Палата по-прежнему пустовала, прежний шум и галдеж исчезли бесследно.
Фу Цинсюй открыл телефон — впрочем, ему не нужно было заглядывать в расписание, он и так помнил: у Су Сяня в пятницу после обеда не было пар.
Может, вечером?
Вчера он пришел именно вечером, а днем неизвестно где пропадал.
Но нет.
Его не было все выходные.
В голове Фу Цинсюя внезапно всплыли слова Су Сяня о том, что он может сменить человека.
— Вы сможете выписаться только тогда, когда состояние полностью стабилизируется, это займет еще примерно день или два, — сказал врач, преграждая путь Фу Цинсюю в палате.
Не успел врач опомниться, как Фу Цинсюй поднялся и сделал звонок, после чего доктор увидел, что его главное начальство неизвестно когда появилось в палате. Заметив Фу Цинсюя, тот поспешно бросился к нему навстречу, утирая со лба пот, и заискивающе закивал: — Палату тогда велел подготовить младший господин из семьи Су, я же не знал, что вы здесь...
В этой частной больнице семья Су была основным инвестором.
— Мм, — ничего не отвечая, Фу Цинсюй прямо поднялся на ноги. — Я выписываюсь.
Глава 6
— Эй, погодите...
Руководство больницы поспешно бросилось следом.
И в этот самый момент за дверью послышался шум шагов.
Фу Цинсюй повернулся на звук.
Это был Линь Фань.
Линь Фань вошел внутрь, держа в руках маленький тортик, и, услышав последние слова Фу Цинсюя о выписке, удивленно произнес: — Вы уже выписываетесь, старший сокурсник Фу?
— Но ведь старший сокурсник Су говорил, что вам нужно понаблюдаться еще пару дней, прежде чем выписываться? — озадаченно добавил Линь Фань.
Фу Цинсюй безошибочно уловил несколько конкретных слов в его фразе и спросил: — А где Су Сянь?
— Ого, соскучился?
Не успел Линь Фань ответить, как Фу Цинсюй услышал знакомый голос с легкими нотками усмешки, донесшийся сзади.
Су Сянь не торопясь вразвалочку вошел внутрь, засунув руки в карманы, прислонился к косяку больничной палаты и, подняв глаза, насмешливо посмотрел на Фу Цинсюя.
Затем он перевел взгляд на то, как Фу Цинсюй направляется к выходу, и поинтересовался: — Ты куда это собрался?
— Никуда, — бесстрастно ответил Фу Цинсюй, то ли отвечая на этот вопрос, то ли на предыдущий вопрос Су Сяня.
С этими словами Су Сянь увидел, как тот повернулся, вернулся в палату и снова лег на кровать.
После чего, натолкнувшись на изумленные взгляды врача и руководства больницы, Фу Цинсюй с абсолютно невозмутимым видом произнес: — Врач сказал, что мне нужно понаблюдаться еще несколько дней.
Врач, стоявший рядом и остолбеневший от череды только что произошедших событий, не успел произнести ни слова, как сообразительное руководство больницы уже схватило его за рукав и потащило вон из палаты.
— Раз никуда, ну и отлично, — Су Сянь забрал у Линь Фаня небольшой торт, который тот держал в руках, поставил его на столик у изголовья кровати Фу Цинсюя и произнес: — Сегодня у Линь Фаня день рождения, вы двое можете как следует это отпраздновать.
День рождения Линь Фаня.
Фу Цинсюй об этом особо не задумывался: Линь Фань ему ничего не говорил, да и сам Фу Цинсюй обычно не запоминал ничего, что не касалось учебы или экспериментов.
— А что насчет тех двух дней? — подняв глаза на Су Сяня, неожиданно спросил Фу Цинсюй.
— Каких двух дней? — озадаченно переспросил Су Сянь. Те два дня пришлись на выходные, у Су Сяня были дела, и ему было некогда возиться с Фу Цинсюем в больнице.
Завершив все свои последние дела в те два дня, Су Сянь немного подумал и забронировал себе билеты на поездку в соседние места.
Через пару дней Фу Цинсюй все равно должен был выписаться, так что ему нужно было срочно удрать и переждать где-нибудь подальше.
Впрочем, уезжать слишком далеко он не планировал — просто съездить куда-нибудь в окрестности, где поменьше людей, погулять и развеяться. Если рассчитать время, к моменту его возвращения всё должно было сложиться идеально.
Как раз вовремя, чтобы ускользнуть из лап Фу Цинсюя.
Но говорить об этом Фу Цинсюю было, конечно, нельзя, поэтому Су Сянь улыбнулся и между делом бросил: — Те два дня я, разумеется, провел за подготовкой ко дню рождения Линь Фаня.
— Да-да! — кивнул стоявший рядом Линь Фань. — Оформление для праздничного банкета почти полностью помог обустроить старший сокурсник Су, получилось невероятно красиво!
Тут Линь Фань что-то вспомнил, резко повернулся к Су Сяню и спросил: — Кстати, старший сокурсник Су, в тот четверг вечером я собирался позвать вас поужинать и заодно обсудить детали банкета, но вас, кажется, не было на месте...
Стоило ему это произнести, как рука Су Сяня внезапно замерла.
Тот самый вечер четверга, о котором говорил Линь Фань, — это как раз был тот день, когда Су Сянь перебрал с алкоголем, почувствовал себя плохо, повис на Фу Цинсюе, заставив того отнести себя наверх, а затем попросту оккупировал его кровать и уснул.
Разумеется, Су Сянь не мог признаться, что провел ночь в больничной палате Фу Цинсюя, да еще и спал с ним на одной постели.
Он предполагал, что Фу Цинсюю тоже вряд ли захочется посвящать Линь Фаня в подробности того, какие именно отношения между ними возникали.
Поэтому Су Сянь уклончиво отмахнулся: — В какой день? Я что-то припоминаю с трудом, наверное, рисовал в студии?
— Ох, вон оно как, — Линь Фань кивнул, не заметив ничего подозрительного.
А вот Су Сянь почувствовал, как в этот момент на него устремился взгляд Фу Цинсюя.
Это его опять задело за живое?
Су Сянь изначально не придавал этому особого значения — в конце концов, этот человек всякий раз болезненно реагировал на любые темы, связанные с Линь Фань.
Однако взгляд, которым Фу Цинсюй смотрел на него сейчас, был откровенно недружелюбным. Су Сянь же был из тех, кто предпочитает сводить счеты не откладывая, поэтому он быстро улыбнулся и тут же подколол Фу Цинсюя в ответ: — Время уже подходит, нам пора возвращаться и отмечать день рождения. Жаль только, что твое здоровье еще не восстановилось и тебя не выписали, так что отпраздновать день рождения вместе с Линь Фань у тебя никак не получится.
С этими словами он бесстрашно и самодовольно вздернул брови перед Фу Цинсюем.
— А ты? — неожиданно парировал Фу Цинсюй, который обычно оставлял подобные ребяческие выпады Су Сяня без внимания. — Твое здоровье уже полностью восстановилось?
При этом его взгляд то ли случайно, то ли специально скользнул по талии Су Сяня.
Пойманный в ловушку собственным оружием, Су Сянь на миг вытаращил глаза: — ?
В смысле? Разве такие вещи можно говорить вслух?
Он что, не боится, что Линь Фань что-нибудь услышит?
Су Сянь в упор уставился на Фу Цинсюя: этот тип, похоже, и вправду только что сошел с ума от злости, с каких это пор он стал таким несдержанным на язык?
Разве он не гордый и неприступный снежный лотос на вершине горы? Ты вообще в своем уме, когда говоришь такое?
И тут же Су Сянь заметил, что пуговицы на вороте рубашки Фу Цинсюя по-прежнему расстегнуты до самого низа, а красный след, оставленный Су Сянем в ту ночь, до сих пор полностью не сошел.
Су Сянь испугался и уже хотел было напомнить ему, что Линь Фань все еще здесь, и попросить побыстрее застегнуть пуговицы.
Однако он не успел раскрыть рта, как Линь Фань тоже поднял глаза и, вслед за взглядом Су Сяня, уставился на красный след в районе ключицы Фу Цинсюя.
http://bllate.org/book/28605/3457841
Готово:
