Готовый перевод Who Sprayed Baby Perfume / Аромат первой любви: Кто распылил духи?: Глава 8

Чэнь Ли с большим трудом закинул правый ногу на журнальный столик: ?

Но он решил склонить голову перед родной мамой:

— Понял.

— Тётя, до свидания! — попрощался с ней Линь Чжэн, жуя мякоть фрукта, а когда дверь закрылась, повернулся к Чэнь Ли и восхищённо произнёс:

— Вы с мамой действительно так похожи.

Чэнь Ли был краток:

— Угу.

Стоило ему издать этот холодный и равнодушный носовой звук, как в гостиной тут же раздался куда более звонкий детский голосок, словно подхватывающий его:

— У-ух! — в нём явно слышались густые капризные нотки.

Линь Чжэн неожиданно поперхнулся и, насторожив оба уха, повернулся в дальний угол гостиной:

— А, сестрёнка.

Чэнь Ли попытался убрать лодыжку, закинутую на журнальный столик, но не успел: хозяйка крошечного голосочка не услышала желаемого ответа и тут же протянула ещё одно заунывное унь, её тон резко покатился вниз, едва не срываясь в обиженный плач:

— И-и!

Чэнь Ли тут же вскочил на ноги, всучил Линь Чжэн нетронутую грушу, которую держал в руках, и бросился к детской кроватке в углу гостиной до того, как ребёнок успел заплакать.

Линь Чжэн действительно не понял, как именно тот туда переместился: с того ракурса, где он сам стоял у журнального столика со счастливым видом и двумя грушами в руках, Чэнь Ли сначала потыкал чистой левой рукой ребёнка в кроватке, затем сделал несколько движений, похожих на поглаживание щенка против шерсти, а напоследок оторвал правой рукой салфетку, вытерся и наклонился, чтобы поднять девочку.

Его поза напоминала обхватывание какого-то бочонка, и от таких движений платье малышки задралось до самого верха, обнажая пестрый, туго набитый подгузник.Одной рукой придерживая под попку, другой — под голову, Чэнь Ли устроил сестренку так, чтобы её подбородок покоился на его плече. Опираясь одной ногой о землю и прислонившись плечом к стене для равновесия, он принялся слегка покачиваться, превратившись в бесстрастную человеческую колыбель: вверх-вниз, влево-вправо, вверх-вниз, влево-вправо — размеренный цикл.

К счастью, малышка оказалась на удивление покладистой: стоило ей оказаться на руках у брата, как она тут же притихла, с нежностью потираясь головой о его шею. Пухлая, мягкая, словно из теста, щечка выпятилась над левым плечом Чэнь Ли и, пока он двигался, смешно морщилась и сминалась. У Линь Чжэна руки зачесались от желания потыкать в неё пальцем, но, не имея такой возможности, он лишь следовал за Чэнь Ли по пятам, согнувшись в три погибели в попытке поймать взгляд ребенка.

Линь Чжэн беззвучно состроил рожицу, и малышка растянула крошечный ротик в сладкой улыбке. Только тогда Чэнь Ли подал голос:

— Перестала плакать, Дуаньу.

Это прозвучало совсем не как утешение, к тому же он хладнокровно протянул руку и снова надавил на головку девочки, заставляя её спрятать лицо обратно в выемку у него на плече.

Линь Чжэн: …

Он отдернул руку, которая уже почти коснулась её щечки, и вынул изо рта кусочек груши:

— Почему её так назвали?

Потому что похожа на белый рисовый цзунцзы?

— Это домашнее имя, она родилась в праздник Дуаньу, — Чэнь Ли поправил головку сестры, которая завалилась набок. — А официальное имя — Чжоу Цзюань, от выражения читать тысячи свитков.

Малышка послушно позволила брату вертеть собой, лишь крепче сжала маленьким кулачком воротник его футболки.В тот день, когда родилась Чжоу Цзюань, её папа и Чэнь Ли сидели вместе под дверью родильного отделения и так нервно трясли ногами, что от их дрожи ходила ходуном вся длинная скамейка. Отец тогда без умолку таратоил целых два часа: Прочти десять тысяч книг, пройди десять тысяч ли — верно ведь? Ваши имена стоят рядом, значит, и в будущем вы будете жить душа в душу, а младшая обязательно станет слушаться старшего брата. Сказав это, он хлопнул Чэнь Ли по плечу — да так сильно, что тот едва не свалился со скамейки. Из-за этого Чэнь Ли запомнил те слова накрепко.

Красивое имя, — поддержал его Линь Чжэн, а затем, развив мысль, добавил: — Значит, ты родился четвёртого мая, поэтому твоё детское прозвище — У Сы, верно?

Чэнь Ли только приоткрыл рот, собираясь ответить, как Линь Чжэн тут же вставил: — Ещё хорошо, что не родился в Праздник Лаба или в Национальный день. Не подходит, совсем не годится.

...Ну да, — Чэнь Ли едва не рассмеялся от такой наглости.

Он легонько ткнул пальцем в пухлые губки Дуаньу и, заметив, как та нетерпеливо приоткрыла ротик, пытаясь сымитировать сосательные движения, сообразил, что пора её покормить. Выпрямившись, он огляделся по сторонам, слегка растерявшись, а затем перевёл взгляд обратно на Линь Чжэна: — Умеешь держать младенцев?

Линь Чжэн в ужасе затряс головой.

Тогда учись, — холодно и безжалостно бросил Чэнь Ли.

Пять минут спустя Линь Чжэн сидел с самым благопристойным видом, напряжённо прижимая к себе свёрток с младенцем и наблюдая, как её братец заваривает ей молочную смесь.

Его руки были крест-накрест заведены перед животиком Дуаньу, осторожно охватывая малышку со всех сторон. Чуть сильнее — и он боялся задавить кроху, чуть слабее — и опасался, что она выскользнет прямо на пол; обе руки окаменели и застыли на весу. Ребенок прекрасно чувствовал чужих людей: девочка вертелась на его руках, пытаясь перебраться к сидевшему напротив Чэнь Ли, и беспорядочно размахивала двумя пухлыми ручонками, пару раз от души врезав Линь Чжэну. Едва она наконец немного успокоилась и он собрался было расслабить спину и откинуться назад, как послышался звук кап-кап — это с подбородка младенца на пол закапала слюна.

У Линь Чжэна расширились зрачки.

Чэнь Ли расставил на журнальном столике перед ними водонагреватель и банку со смесью и теперь сидел в одиночном кресле напротив них, аккуратно ложечкой насыпая порошок в бутылочку. С той стороны всё делалось ловко и привычно, а Линь Чжэн здесь, на этой стороне, в полном хаосе пытался вытереть слюни Дуаньу. Стоило ему закончить вытирать одну струйку, как не прошло и пяти секунд, как из уголка рта снова свешивалась блестящая серебристая ниточка, капая кап-кап. На каждое движение уходила салфетка, и за пару минут мокрые комочки бумаги заполнили треть мусорного ведра.

Линь Чжэн был поражён до глубины души.

Сыуистым голосом он изрёк: — Какое транжирство! Разве слюнки нашей Дуаньу ничего не стоят? — С этими словами он осторожно поддержал Дуаньу за подбородок, пытаясь закрыть её полуоткрытый ротик. — Нужно сокращать расходы и искать новые источники доходов.

Источники есть, по пять кормлений в день. Мама говорит, в родильном доме не было ребёнка прожорливее её, — усмехнулся Чэнь Ли, взбалтывая нерастворившиеся комочки на дне бутылочки. Опираясь на подлокотник дивана, он передвинулся поближе к Линь Чжэну. Стоило ему приблизиться, как Дуаньу тут же послушно ухватилась за бутылочку и принялась жадно её сосать, с бешеной скоростью поглощая еду так, что соска зачмокала.

Чэнь Ли растрепал ладонью её макушку со светлым пушком.

Линь Чжэн поверил ему безоговорочно: ему даже не нужно было знать, сколько другие дети съедают за раз или сколько раз в день едят — пухлые ручки малышки Чжоу Цзюань, перетянутые перевязями из складочек на четыре части, служили более чем убедительным доказательством.

Это утро, проведённое с Чэнь Ли, оказалось совсем не таким, каким его воображал Линь Чжэн. Чувство новизны и лёгкого адреналина достигло своего пика, когда Линь Чжэн увидел, как Чэнь Ли, держа в левой руке ребёнка, а в правой — ручку, сидит рядом с ним и решает задачи. Чэнь Ли доходил до середины задачи на конические сечения, слегка нахмурив брови и выводя на черновике ход решения, и при этом каждые десять секунд поднимал руку, чтобы покачать бутылочку Дуаньу, будя заснувшую посреди кормления сестрёнку, и велел ей продолжать есть.

http://bllate.org/book/28675/3467028