Готовый перевод Fox Spirit Raising Guide / Руководство по приручению лисьего духа: Глава 4

Слуга, стоявший в стороне, прошептал: Юань-гунцзы, боковая комната уже прибрана, вы…

Я туда не пойду. Юань Тан, у которого теперь были совсем другие планы, вдруг счел эту убогую княжескую резиденцию отвратительной во всех отношениях. Если бы не полученное им только что при применении магии внутреннее повреждение, он бы непременно поджег этот особняк перед уходом.

Он уселся прямо на ступени и, оценив высоту, мысленно поклялся, что Чун Хао, когда выбрасывал его вон, ничуть не заботился о том, выживет он или нет.

Юань Тан свернулся маленьким комочком на ступенях. Если не смотреть на его полное злобы лицо, можно было бы принять его за несчастное, жалкое существо. Стражники наверху переглянулись, и один из них, сделав шаг, направился к нему: Господин?

Юань Тан повернул голову. В его заплаканных глазах застыла обида. Стражник не выдержал: он снял плащ, в котором дежурил ночью, и накинул на плечи юноши со словами: На улице холодно, лучше дожидайтесь утра в боковой комнате.

Ты человек Чун Хао, — Лис-демон без церемоний плотнее завернулся в плащ, однако тон его был крайне недоброжелательным. — Ты наверняка не хороший человек.

Стражник не стал оправдываться, молча отступил назад и принял от сослуживца чарку горячего вина, чтобы согреться.

Внутри дома двое мужчин обсуждали дела. Наконец, Сяо Цзин не выдержал и перевел разговор на Юань Тана: Дядя, он вам приглянулся?

Нет.

Сяо Цзин усмехнулся: А по мне, он довольно забавный. Если вы не против…

Я против, — Чун Хао поднял веки и посмотрел на него. Голос его прозвучал глухо: Этот князь не может допустить, чтобы Ваше Величество приводило во дворец человека с сомнительным прошлым. Это ради вашей же безопасности.

Хотя Сяо Цзин был всего на полгода младше него, он всегда питал глубокое уважение к этому дяде, стоявшему выше него по старшинству, поэтому лишь спросил: Дядя что-то обнаружил?

Пока нет.

Сяо Цзин заметил: Раз так, Юань-гунцзы все же ваш спаситель, вам стоит быть с ним повежливее.

Он меня соблазняет.

Сяо Цзин: ?

Чун Хао добавил: Раз он говорит, что любит Ваше Величество, значит, определенно преследует иные цели.

Неизвестно, о чем еще спорили дядя с племянником, но они все не выходили. Юань Тан замерз, рана ныла, его клонило в сон.

Лишь когда дверь со скрипом распахнулась и из комнаты хлынул свет, он вздрогнул и резко сел. Юань Тан потер глаза, как вдруг путь ему преградила чья-то фигура.

Бай Ху снова смотрел на него свысока. Глаза Юань Тана, еще не просохшие от сна, тут же стали настороженными. Он наклонил голову, пытаясь разглядеть за его спиной Сяо Цзина, но услышал голос Чун Хао: Ваше Величество уже вернулся во дворец.

И… вот так просто вернулся?

Не может быть, разве он не хотел забрать его с собой?

Юань Тан даже засомневался, не слишком ли тяжела его рана, раз у него начались галлюцинации.

Чун Хао стоял под ступенями, заложив руки за спину. Он медленно наклонился, его кончик носа оказался почти у самого лица Юань Тана, заставляя того отпрянуть. Юноша сердито воскликнул: Чего ты уставился?!

Какая поразительная, несравненная внешность, — без тени искренности произнес Чун Хао, но Лис-демон тут же выпрямил спину, и на его лице промелькнуло довольство.

Юань Тан знал, что особыми достоинствами не обладает. Если бы кто-то назвал его добрым или милым, он бы непременно отвесил пощечину — мол, кого это ты тут поучаешь? Но если кто-то хвалил его красоту, это была чистая правда. Он слишком хорошо знал, насколько хорош собой: во всех ТРЕХ МИРАХ не нашлось бы никого красивее.

В его глазах мелькнул слабый огонек. Враждебность к Бай Ху немного утихла, и он, фыркнув, отвернулся, показывая, что не ведется на лесть.

Бай Ху, глядя на его гордый профиль, внезапно полоснул себя по пальцу и протянул руку вперед.

Лис-демон потянул носом, словно кот, почуявший запах рыбы, и тут же уставился на него: Ты… как ты поранился?

Когда чистил кинжал, случайно порезался, — Бай Ху выпрямился и достал платок, собираясь перевязать палец.

Лис-демон мгновенно подскочил, вцепившись в его руку. Его глаза неотрывно следили за ярко-алой кровью: она сочилась из раны, просачивалась между пальцев, и, видя, что капля вот-вот упадет на землю, Юань Тан, не в силах больше терпеть, припал губами к пальцу и слизал кровь дочиста.

Затем он взял рану в рот, и все его лицо озарилось нескрываемой радостью. Невнятно, запинаясь, он притворно начал ворчать: Ну поче-му ты такой не-ак-ку-рат-ный…

Бай Ху: …

Ощутив на себе этот манящий взгляд из-под полуопущенных век, он с трудом подавил дрожь в кадыке.

Такую опасную лисью мордашку ни в коем случае нельзя пускать во дворец, где он мог бы навредить Вашему Величеству.

Юань Тан изначально планировал пробраться во дворец к Сяо Цзину под покровом ночи.

Кто бы мог подумать, что на него свалится такая удача, позволившая получить столь щедрое подношение.

Он держал рану Бай Ху во рту до тех пор, пока кожа вокруг не побелела и кровь перестала сочиться, и лишь тогда с видом полного удовлетворения отпустил его.

Розовый кончик языка прошелся по губам. Бай Ху опустил взгляд и убрал руку, его голос звучал едва уловимо хрипло: Этому князю пора отдыхать.

Лис-демон, нехотя глядя, как тот перевязывает рану, передразнил его тон: Этот благодетель тоже собирается на покой.

Он сделал акцент на слове благодетель и, бросив на Бай Ху высокомерный взгляд, широким шагом направился к боковой комнате.

Его широкие рукава развевались при ходьбе, задев край одежды стражников. Казалось, каждый его жест был снабжен крючками, и взгляды обоих воинов невольно устремились вслед за ним. Опомнившись, они наткнулись на холодный взгляд своего князя.

…

Лишь когда князь вернулся в главную комнату отдыхать, стражники смогли расслабиться.

Отношение князя к Юань-гунцзы было в самом деле странным. Когда тот выбрасывал парня вон, хоть и выглядел безжалостным, но они, как приближенные, заметили, что в этом не было отвращения. Если подумать… скорее, это было похоже на проверку.

Вернувшись в боковую комнату, Юань Тан немного помедитировал, с приятным послевкусием облизал губы и блаженно уснул. Проснувшись, он привел себя в полный порядок и побежал стучаться в дверь Чун Хао.

Слуга, дежуривший у входа, подсказал: Князь на заднем дворе, упражняется с мечом.

Бай Ху и в человеческом облике такой прилежный? Лис-демон обошел дом и, не входя во двор, выглянул из-за угла, выставив два глаза. Он увидел, как фигура мелькает в воздухе, а длинный меч двигается так ловко, словно стал продолжением руки, и в голове у него пронеслось несколько злобных мыслей.

Вот бы этот меч вдруг обрел сознание и проткнул его насквозь.

Или, может, вдруг разлетелся на сотню осколков и проделал в нем столько же дыр — было бы неплохо.

…Когда же он снова случайно поранится? Лучше бы разрез был побольше, вчерашняя рана была совсем крошечной.

Пока он предавался приятным фантазиям, на него вдруг упала тень. Чун Хао неизвестно когда оказался рядом: О чем задумался?

О том, когда ты уже сдохнешь.

Чун Хао: …

Поняв, что проклинать человека, возможно, не слишком хорошо, он решил проявить дружелюбие: Я думаю, когда ты сдохнешь, я заберу тебя к себе домой.

Чун Хао это не утешило. Он передал меч человеку позади себя, взял полотенце, вытер лицо и сказал: Тогда тебе, пожалуй, придется подождать еще какое-то время.

Лис-демон воспринял это как согласие пожертвовать свое тело ему после смерти. Он радостно посеменил за Чун Хао: На самом деле, люди рано или поздно все равно умирают. Я слышал, ты — перерожденный бог войны. Если умрешь пораньше, то и на небеса вернешься богом пораньше. Быть богом куда лучше, чем…

Он замолчал, наткнувшись на помрачневший взгляд Чун Хао, и молча проследовал за ним к обеденному столу, где услышал: Держись от этого князя подальше.

Юань Тан сел напротив. Он схватил куриную ножку и запихнул в рот, колеблясь, стоит ли ковать железо, пока горячо, — и продолжать убеждать его скорее умереть, чтобы переродиться, но вид у того был крайне недовольный, так что пришлось временно отбросить эту мысль.

Во время еды снаружи кто-то появился: Князь.

Он мельком взглянул на жующего курицу Юань Тана. Чун Хао отложил палочки: Говори.

В военном лагере погибли еще двое солдат. Смерть точно такая же, как несколько дней назад — будто кто-то выпил всю их кровь.

Взгляд Чун Хао метнулся к Юань Тану. Тот, сжимая в руке куриную ножку, слегка замер. Увидев, что князь встал, собираясь лично осмотреть место происшествия, Юань Тан поспешно схватил еще одну ножку и увязался следом: Я тоже пойду посмотрю.

К Чун Хао неожиданно не стал возражать.

Юань Тан дошел до места и, увидев состояние тел, был потрясен: это не просто выпитая кровь, их явно лишили всей жизненной энергии.

Коронер в растерянности бормотал: Мелкий никогда не видел таких методов совершения преступления.

Юань Тан, прячась за спиной Чун Хао, подумал: Конечно, не видели, это явно работа демонического клана, возможно, даже того же вида, что и он сам.

Мысль о том, что в городе скрываются другие демоны, не давала ему покоя, и в глазах Юань Тана вспыхнул азарт.

Многие демоны, едва приняв человеческий облик, из-за неумения отличить добро от зла легко сбиваются с пути. Когда Юань Тан еще был несмышленым и не обрел разум, кто-то часто держал его рядом и читал наставления. Он уже не помнил, как выглядел тот человек, знал лишь, что тот постоянно твердил одни и те же вещи: что пути людей и демонов различны, что как бы ни было трудно совершенствоваться, нельзя идти коротким путем поедания людей. Помнил он и то, как тот заставлял его читать некие святые книги. Он-то их читал, но сколько ни перелистывал, так и не понял, что это значит — просто чувствовал, что звучит это очень высокопарно.

Если бы тот человек был жив, он бы, наверное, от злости харкал кровью.

Его заставляли читать книги ради смысла, а не ради того, чтобы просто знать сочетание иероглифов святая книга.

Впрочем, Юань Тана нельзя было в этом винить. После того как человечество окрепло, демонам пришлось укрыться в глубоких горах. Хотя Юань Тан и обладал всеми талантами Девятихвостого Лиса, чем больше сил было даровано, тем труднее становился путь. Ему потребовалась тысяча лет, чтобы обрести сознание, еще тысяча — чтобы с трудом научиться принимать облик человека, и прошло более трех тысяч лет, прежде чем он окончательно сбросил лисью шкуру.

Его совершенствование нельзя было назвать тернистым, но оно шло крайне медленно.

За эти тысячи лет он жил в одиночестве, будучи единственным Девятихвостым Лисом: сам охотился, сам строил нору, сам спал, сам совершенствовался… кое-как достичь успеха было непросто, а что до чтения книг — некому было направить его, как же он мог что-то понять.

Вернемся к делу: осмотрев тела, Чун Хао повел его в военный лагерь для расследования, но почти никто не знал, как именно погибли солдаты. Было известно лишь, что они выходили ночью по нужде, а утром их находили уже мертвыми.

http://bllate.org/book/28752/3476537