Готовый перевод The Underworld King's Wicked Intentions / Повелитель Преисподней положил на меня глаз: Глава 11

Младший сын возвращался?

Несколько лет назад вернулся, всё это время искал его. Несколько раз заявлял в полицию, но никого не нашли. В тот период младший сын постоянно приходил ругаться с женой старшего, а потом перестал появляться, и со временем об этом деле все забыли.

Неужели он и вправду умер?

Если он где-то умер, то это видео вполне может оказаться настоящим. Пусть автор поста выйдет на связь и расскажет, где он видел этого Старого Призрака.

Дочитав до этого места, Цзян Сяобэй бросил взгляд на правый верхний угол экрана телефона.

Новых сообщений не было.

Очевидно, этот Шаматэ хотел лишь пошуметь на форуме и вовсе не собирался выходить за его пределы.

Иными словами, этот человек просто заходил поболтать на форум и нисколько не переживал о том, жив Старик Цзя или мертв.

Цзян Сяобэй не стал расспрашивать Шаматэ о подробностях, подошел к окну, раздвинул шторы и посмотрел на Старого Призрака, который всё еще прилип к противокражной решетке: — Твой дом в Храме Вэньмяо?

Услышав слова Храм Вэньмяо, Старый Призрак на мгновение замер, затем покачал головой с совершенно растерянным выражением лица.

У бабы Ван по соседству была старческая деменция: из десяти выходов на улицу девять заканчивались тем, что она не могла найти дорогу назад. Каждый раз, когда полиция приводила ее домой, у нее было точно такое же растерянное лицо.

Цзян Сяобэй задал другой вопрос: — У тебя есть сын?

Старый Призрак кивнул.

Цзян Сяобэй: — Сколько сыновей?

Старый Призрак: — Один.

Цзян Сяобэй: — Разве не двое?

Старый Призрак: — Один.

Цзян Сяобэй: — Сын хорошо к тебе относится?

Старый Призрак: — Хорошо.

Цзян Сяобэй нахмурился: это Шаматэ перепутал людей, или же в сознании старика он порвал все отцовские узы со старшим сыном и больше не признает его?

— Может, я отведу тебя погулять к Храму Вэньмяо?

Если Старый Призрак и вправду тот самый Старик Цзя, о котором говорил Шаматэ, то неблагодарность старшего сына с женой и безуспешные поиски младшего вполне могли стать причиной его застрявших в мире живых привязанностей.

Душа Старого Призрака уже почти рассеивалась. Если он не уйдет сейчас и его дух рассеется здесь, то он уже не сможет ступить на путь Сансары.

Лучший способ заставить задержавшегося в этом мире призрака уйти — распутать узел в его сердце.

Жизнь самого Цзян Сяобэя была далека от идеала, и обычно чужие призрачные дела его мало волновали. Но прочитав слова Шаматэ, а затем взглянув на Старого Призрака, он вспомнил Цзян Дачэна, который вечно переживал за него и не отступался даже перед самыми сущими пустяками, и в нем невольно всколыхнулось желание вмешаться.

К тому же...

Если ему суждено сойтись в неизбежной схватке с той штукой, то пусть эта битва начнется со Старого Призрака.

Старый Призрак был подослан той тварью следить за ним, а значит, он просто проводит Старого Призрака.

Цзян Сяобэй потер шею, и его глаза сузились.

Ему хотелось посмотреть, какой будет реакция той твари, когда старик уйдет.

Старый Призрак ничего не ответил и снова впал в прежнее оцепенение, глядя на него стеклянным взором.

Его дом и Храм Вэньмяо находились на противоположных концах города: один на востоке, другой на западе, а между ними было больше двадцати автобусных остановок.

Цзян Сяобэй проверил время на телефоне.

В этот час еще ходил последний рейс метро, но только в одну сторону — обратно уехать было уже нельзя.

Цзян Сяобэй сунул телефон в карман брюк, выкатил велосипед, на котором не поехал Цзян Дачэн, и вышел за дверь.

Он перекинул ногу через раму, немного подождал, и действительно заметил неподалеку ссутулившуюся фигуру Старого Призрака.

Цзян Сяобэй слегка коснулся земли носком ботинка, тронулся с места и, оглянувшись, увидел, что Старый Призрак медленно плетется следом.

Главное — успевает за ним.

Храм Вэньмяо насчитывал более трехсот лет истории. Под лозунгами защиты культурного наследия на деле скрывалось лишь стремление заработать на туристах. Землю в этих краях строго запрещалось трогать, из-за чего в других районах новые высотки росли как грибы, в то время как западная часть города целиком состояла из ветхих старых зданий.

Несмотря на свою трехвековую историю, Храм Вэньмяо на самом деле представлял собой лишь маленькое обветшалое зданьеце, которое можно было обойти вдоль и поперек меньше чем за десять минут, к тому же стилизованных под старину улочек хватало в любом уголке города.

Поначалу в период рекламной кампании сюда валом валило множество туристов, но, осмотревшись, все уходили разочарованными, и со временем поток людей иссяк.

Обычно здесь околачивались лишь несколько продавцов дешевых поддельных сувениров, сгоняя мух друг у друга.

Застройщики пытались зайти сюда несколько раз, но из-за запретов на снос и перестройку работа вставала мертвым грузом, они бросали проекты и сбегали, даже не удосужившись засыпать разрытые котлованы.

И без того обветшалый старый Западный район окончательно превратился в очаг бедности.

Из-за нищеты вероятность реконструкции жилья была крайне мала, а текучка населения — минимальной. Если Старый Призрак действительно был Стариком Цзя, то даже со старческим слабоумием, оказавшись в родных местах, он мог вспомнить дорогу. А если нет — всегда можно было отыскать кого-то, кто его знает.

Однако человек предполагает, а небо располагает.

Призраки, которых Цзян Сяобэй встречал раньше, двигались невероятно быстро — они были способны парить рядом с машиной на любой скорости.

Судя по его расчетам, добраться до Храма Вэньмяо он должен был не так уж поздно.

Но Старый Призрак оказался исключением из правил: он безнадежно отставал даже тогда, когда Цзян Сяобэй ехал на своем разваливающемся велосипеде. Приходилось то крутить педали, то останавливаться и ждать. К тому моменту, когда они добрались до Западного района, наступила полночь. В погруженном во мраке старом квартале не только не было ни души, но и исправных фонарей оставалось всего ничего.

Цзян Сяобэй остановился, упершись длинными ногами в землю, и с тоской посмотрел на редкие огоньки впереди.

Он бывал у Храма Вэньмяо лишь в прошлой жизни — тогда в Западном районе еще кипела жизнь и не было так темно.

Но сейчас, в этой непроглядной тьме, невозможно было разглядеть даже дорогу. Как здесь кого-то искать?

Район был немаленьким, и если бродить по переулкам с нынешней скоростью, то до рассвета вряд ли удастся отыскать нужный адрес.

Однако раз уж он приехал, нельзя было просто так повернуть назад.

Цзян Сяобэй облизал губы, оглянулся на плетущегося позади Старого Призрака, развернул руль и с дребезжанием подкатил к нему: — Теперь узнаешь дорогу?

Старый Призрак тупо смотрел на него и никак не реагировал.

Цзян Сяобэй глубоко вздохнул.

Помощи от этого старика ждать не стоило.

Он снова развернул велосипед и, катя его перед собой, побрел в темноту.

Старый Призрак медленно поплелся следом.

Цзян Сяобэй достал телефон, собираясь включить фонарик, как вдруг тишину ночи разорвал оглушительный вопль, едва не заставивший его выронить аппарат из рук.

Надо же быть таким психом, чтобы лупить ребенка посреди ночи.

Цзян Сяобэй включил фонарик и посветил вперед.

Дома впереди стояли в полнейшем беспорядке, и было совершенно непонятно, какая улочка куда ведет.

Цзян Сяобэй преградил путь проплывавшему мимо мужчине-призраку и указал на Старого Призрака, маячившего позади: — Ты его знаешь?

Лицо этого мужчины-призрака выражало глубокую скорбь. Смертельных ран на нем не было, так что высока вероятность, что он скончался от болезни или переутомления.

Дядиченко не излучал сильной обиды и был одет во всё новенькое — судя по всему, это был свежий мертвец, вернувшийся домой на третий день после смерти.

Старик Цзя еще несколько лет назад околачивался в этих краях, так что большинство постоянных жителей этого района должны были его видеть.

Призрак мужчины машинально проследил за направлением пальца Цзян Сяобэя и кивнул.

Цзян Сяобэй: — Его фамилия Цзя?

Призрак кивнул.

Цзян Сяобэй: — А ты знаешь, где он живет?

Мужчина молча указал в сторону доносящихся детских воплей.

Цзян Сяобэй поднял глаза и окинул взглядом сплошную черноту квартала, где терялось бесчисленное множество домов: — Нельзя ли точнее?

Проходившая мимо старуха-призрак с клюкой в руке вмешалась в разговор: — Он немой, говорить не умеет.

Затем она обратилась к призраку мужчины: — Вернулся? Твоя жена приготовила вкусную еду и ждет тебя, ступай скорее домой, поешь поплотнее. Дорога Желтых Источников долгая, идти придется долго.

Призрак мужчины кивнул старухе и растворился в воздухе.

Старуха перевела взгляд на Цзян Сяобэя: — Самый паршивый дом в том переулке — его. А та, что лупит ребенка, — жена Старика Цзя, Мяо Шучжэнь.

Цзян Сяобэй поблагодарил ее, вскочил на велосипед и двинулся вперед. Не успел он сделать и пары шагов, как услышал голос старухи: — Ой, да это же Старик Цзя! Цзя Баошань говорил, что тебя забрал Цзя Сяолян, и мы думали, раз вы с ним столько лет не показываетесь, ты живешь припеваючи и проживешь еще подольше. Кто бы знал, что ты уже сам преставился.

Старый Призрак в упор смотрел на Цзян Сяобэя, и было непонятно, дошли ли до него слова старухи.

Заметив, что Старый Призрак никак не реагирует, старуха поглазела на него еще немного, цокнула языком и добавила: — Старик Цзя, вид у тебя неважный, ступай давай на перерождение, а не то потом вовсе не сможешь уйти.

Убедившись, что старик по-прежнему молчит, она с недоумением покосилась на Цзян Сяобэя и заковыляла дальше.

После подтверждения от двух призраков личность старика не вызывала сомнений.

Цзян Сяобэй развернулся и покатил велосипед в сторону доносящихся звуков брани и побоев.

На крыше дома за его спиной материализовалась черная тень и, проступая сквозь густой, нерассеивающийся черный туман, сверху вниз уставилась на катящего перед собой велосипед Цзян Сяобэя.

Старуха прижала одну руку к груди, безмолвно поклонилась черной фигуре на крыше и растворилась в ночной темноте.

Планировка старого квартала оставляла желать лучшего: переулки петляли как попало, кругом царила кромешная тьма. К счастью, ориентиром служил двухголосый дуэт из ругани и криков, и Цзян Сяобэй успешно отыскал самый ветхий дом в закоулке.

Это была саманная постройка, какие в наши дни уже почти не встретишь. Одна из деревянных створок двери перекосилась, оторвавшись от косяка на добрых пол-ладони, а глиняная стена соседнего туалета наполовину обвалилась, источая зловоние.

Зато уличный фонарь снаружи горел исправно.

Какая-то женщина лет сорока усердно лупила мальчишку лет семи-восьми.

Ребенок катался по земле, заливаясь истошным плачем и щедро пересыпая его трехэтажным матом.

Да пошел ты, сука, блядь, старая свинья... Обладавший богатым лексиконом Цзян Сяобэй почувствовал себя полным дилетантом на его фоне.

С безмятежным выражением лица понаблюдав за этой сценой пару минут и собираясь уже двинуться вперед, Цзян Сяобэй внезапно почувствовал легкий нервный тик в веках.

Что-то здесь не так.

Мать с сыном шумели на всю округу, но отчего-то создавали впечатление пугающе мертвой тишины.

Полночь — для обычных людей это время глубокого покоя, но в глазах Цзян Сяобэя этот час всегда был оживленным.

Ведь именно тогда активизировались призраки.

И тем не менее вокруг не было ни единого духа, если не считать плетущегося на некотором расстоянии Старого Призрака.

Призраки не любили места, насыщенные сильной янской энергией, но этот район явно к таковым не относился, и подобная стерильность казалась ненормальной.

В этот самый момент рядом мелькнула тень.

Старый Призрак, который до сих пор послушно и неторопливо плелся позади, словно по щелчку какого-то невидимого переключателя вдруг со стремительностью молнии бросился вперед, к ветхому дому.

— Не подходи!

http://bllate.org/book/28754/3476854