Даже если бы она усомнилась в кулинарных способностях этого человека, она бы ни за что не осмелилась спросить об этом вслух.
Такую щедрую плату за работу днем с огнем не сыщешь.
Она вовсе не хотела сказать что-то не то, разозлить хозяина и вылететь с работы.
Но, с другой стороны, она действительно никогда не видела, чтобы Второй господин хоть раз сам заходил на кухню.
Тетушка Ван немного беспокоилась: она боялась, что завтра утром Шэнь Чжисюэ останется голодным, и думала заранее налепить маленьких паровых пирожков и убрать в запас.
Молодой господин Се ранее говорил ей, что молодой жене нравится традиционная китайская еда.
В этот момент Се Юйли снова подал голос:
— Тетушка Ван, идите отдохните, а я здесь закончу.
Тетушка Ван замерла.
Она домыла последнее помидорки черри и аккуратно разложила их, после чего решительно сполоснула руки и сняла фартук.
— Хорошо, если у Второго господина возникнут какие-то вопросы, сразу зовите меня.
Се Юйли, держа в одной руке пустой стакан, а в другой — коробку с молоком, прислонился к краю кухонного острова и слегка кивнул.
Вскоре на кухне воцарилась тишина.
Се Юйли разорвал упаковку и медленно влил молоко в стакан.
Жена.
Всё верно, его малыш — его жена.
Взгляд Се Юйли, тяжелый и мрачный, был прикован к влажному следу на внутренней стенке стакана — это был отпечаток, который только что оставил Шэнь Чжисюэ.
Когда молоко почти дошло до этой отметки, он остановился.
При тусклом свете лампы над кухонным островом он принялся внимательно разглядывать этот крошечный влажный след.
В голове Се Юйли помимо его воли прокручивалась сцена, разыгравшаяся мгновение назад.
Тот запрокинул подбородок, изящная шея изогнулась красивой дугой, а кожа казалась еще более белоснежной и нежной, чем молоко в стакане.
Когда жидкость исчезала во рту, горло слегка вздрагивало — раз за разом, излучая какое-то неосознанное манящее очарование, до того милое, что от одного вида сердце замирало в сладостной трепете.
Особенно...
Этот его прощальный взгляд — полусердитый, полукокетливый, — словно лапка маленького котенка, легонько царапнул его прямо по сердцу.
Взгляд Се Юйли потемнел, и он прижался губами к тому самому месту на стекле.
В тот же миг дрожь пробежала по его спине.
Дыхание Се Юйли стало тяжелым, кончик языка едва заметно коснулся стекла, после чего он запрокинул голову и залпом допил холодное молоко.
Мало.
Это жалкое подобие прикосновения вовсе не могло насытить голодного зверя, так долго бушевавшего на самом дне его души.
Ему хотелось большего.
Ему хотелось собственными глазами видеть, как тот заключен в его объятиях, хотелось слышать, как он ласково зовет его мужем прямо на ухо, хотелось, чтобы в этих прохладных и отстраненных глазах навсегда отражался только он один.
Се Юйли опустил стакан, подушечкой пальца провел по краю, полностью стирая малейший оставшийся след.
В спальне.
Шэнь Чжисюэ, приняв душ, был небрежно облачен в широкую мужскую рубашку.
Ее полы доходили до самых бедер, и под светом лампы две прямые стройные ноги ослепительно белели.
Несколько капель воды скатились по его еще не высохшим прядям на затылок и, скрываясь под тканью, заскользили вниз до самых щиколоток.
Шэнь Чжисюэ не замечал этого.
Слегка смущенный, он стоял перед гардеробом во всю стену, сомневаясь, стоит ли открывать его без спроса.
Там не было нижнего белья.
Просить об этом Се Юйли ему не хотелось.
Он найдет его сам.
Не прошло и трех секунд колебаний, как дверца шкафа с легким шорохом распахглась.
Шэнь Чжисюэ с опаской долго рылся внутри, его пальцы скользили по рядам аккуратно отглаженных костюмов и рубашек, пока в дальнем углу нижнего ящика с правой стороны он наконец не нащупал какую-то коробку.
Его глаза вспыхнули, он достал ее и открыл.
Там лежала пачка абсолютно новых белых мужских трусов-боксеров.
Стоило только приложить их к себе для примерки, как стало ясно — кажется, они чересчур велики.
Шэнь Чжисюэ поджал губы и, посомневавшись пару мгновений, все же надел их.
Белоснежная ткань обтянула округлости, ощущаясь немного просторно, но, пройдясь пару шагов, он решил, что сойдет и так.
Высушив волосы феном, Шэнь Чжисюэ лег в постель.
Тяжелый прохладный аромат сандала снова окутал его, и он никак не мог к нему привыкнуть.
Стоило включить телефон, как уведомлений оказалось куда больше, чем он предполагал.
Шэнь Чжисюэ молча пролистал их одно за другим, даже не думая отвечать.
Как вдруг на экране всплыло еще одно сообщение.
Ци Линь: Асю, я банкрот.
Шэнь Чжисюэ тут же сел на кровати.
Мозг еще не успел толком сообразить, что к чему, а пальцы уже опередили мысли и нажали кнопку вызова.
Как на зло, это оказался именно видеовызов.
Гудок прозвучал всего один раз, и собеседник ответил практически мгновенно.
Зрачки Шэнь Чжисюэ сузились — сбрасывать было уже поздно.
— Асю.
С экрана на него смотрел Ци Линь. На его лице читалась усталость, и даже сквозь экран было заметно, что его глаза покрыты густой сетью кровавых прожилок, словно он провел без сна несколько ночей подряд.
Судя по обстановке на заднем плане, он сейчас находился в офисе.
На другом конце океана, в государстве А, в это время все еще стоял день.
Шэнь Чжисюэ прикусил губу, его взгляд застрял на изможденных чертах лица друга, и он на мгновение забыл, как говорить.
С тех пор как три года назад они разругались в пух и прах из-за его спонтанной женитьбы, они больше не поддерживали связь.
Ци Линь и вовсе перевел весь свой бизнес за границу, не оставляя Шэнь Чжисюэ ни малейшей возможности узнать о нем хоть что-то.
Единственной ниточкой, связывавшей их, оставалось зеленое приложение.
Поначалу Шэнь Чжисюэ не раз отправлял ему сообщения, пытаясь спасти их дружбу.
Но Ци Линь игнорировал его, и все отправленные послания канули в лету.
Они познакомились еще в средней школе, позже учились в одном университете и даже жили в одной комнате общежития. После выпуска Ци Линь занялся своим делом, а Шэнь Чжисюэ продолжил учебу, и все это время они продолжали делить жилье на двоих.
Когда-то он искренне считал этого человека своей семьей.
Единственным секретом, который он утаил от Ци Линя, было его заболевание.
Даже о браке со Се Яньчжоу он сообщил другу только после того, как принял окончательное решение, и лишь затем они зарегистрировали отношения, хотя Ци Линь все это время яростно протестовал.
Тот говорил, что в таком богатом клане, как Семья Се, его обязательно будут обижать.
Он говорил, что Се Яньчжоу не настроен серьезно и рано или поздно бросит его.
Он даже заявлял, что вместо Се Яньчжоу лучше бы он выбрал его самого.
Но как Шэнь Чжисюэ мог выбрать Ци Линя? У того была девушка, к тому же он был натуралом.
— Как ты? Что собираешься делать дальше?
Голос Шэнь Чжисюэ прозвучал хрипло.
Взгляд Ци Линя был прикован к лицу Шэнь Чжисюэ, каре-коричневые глаза не мигали.
Асю такой красивый.
Хочется поцеловать.
Ци Линь тут же сделал скриншот.
— Я планирую вернуться на родину, — ответил Ци Линь еще более осипшим голосом.
Оба молча обошли стороной прошлые обиды, словно тех ожесточенных споров никогда и не было.
В этот момент Шэнь Чжисюэ неожиданно зевнул, и его глаза мгновенно увлажнились.
Непонятно почему, но сегодня его одолевала какая-то странная, запредельная дремота.
Этого просто не должно было быть: с тех пор как Се Яньчжоу исчез из его жизни, он страдал от хронической бессонницы, а болезнь то и дело давала о себе знать.
Однако сейчас он был не в силах задумываться о причинах.
— Асю, ты собираешься отдыхать? Я не помешал... Се Яньчжоу сейчас рядом с тобой?
Взгляд Ци Линя на экране опустился на обнаженную ключицу Шэнь Чжисюэ — воротник рубашки был широко распахнут.
Хочется поцеловать, хочется укусить.
Ци Линь, который неустанно следил за новостями о Шэнь Чжисюэ, разумеется, первым узнал о смерти Се Яньчжоу.
Он задал этот вопрос намеренно, жаждая услышать из уст самого Шэнь Чжисюэ заветное: Се Яньчжоу мертв.
Прядь волос упала на висок Ци Линя, прикрывая уголок глаза, его брови сошлись на переносице, и весь его вид излучал угрюмую подавленность.
Шэнь Чжисюэ собирался что-то ответить Ци Линю, но голова кружилась все сильнее, и он уже с трудом улавливал суть вопросов.
Он лишь тихонько выдавил:
— М-м.
Ци Линь мгновенно уловил неладное.
Он выпрямился, его красивое лицо резко приблизилось к экрану, а голос прозвучал так, будто собиралась буря:
— Асю, где ты сейчас?
— Асю? Асю?
Сознание Шэнь Чжисюэ уже заволакивало туманом, и призывы Ци Линя, повторяемые раз за разом, больше не помогали прогнать сонливость.
— Асю!
Шлеп. Телефон соскользнул на пушистый ковер экраном вверх.
Время шло.
Телефон на полу разрядился и автоматически выключился.
Дверь спальни отворилась снаружи.
Высокая фигура шагнула внутрь, и легким движением руки дверь притворилась за ним.
Се Юйли замер на пороге, его взгляд хозяйским оком обвел комнату.
Он неторопливо подошел к кровати и опустил глаза на спящего.
На огромной кровати Шэнь Чжисюэ сжался в самом уголке.
Такой милый и вызывающий щемящую жалость.
Шэнь Чжисюэ погрузился в глубокий сон, его дыхание было ровным и размеренным, но брови оставались сдвинутыми, будто во сне ему виделось что-то дурное.
Носок туфли Се Юйли наткнулся на телефон, лежавший на ковре; он наклонился, поднял его и лениво провел пальцем по экрану.
Предсказуемо — аппарат был отключен.
Затем он опустился на одно колено прямо со стороны Шэнь Чжисюэ и закинул ногу на матрас.
Матрас слегка прогнулся под внезапной тяжестью.
Шэнь Чжисюэ, судя по всему, что-то почувствовал: во сне он бессознательно перевернулся на спину, сменив позу.
Просторная рубашка от этого движения распахнулась, обнажая фарфорово-белую грудь.
Се Юйли без тетива сентиментальности сдернул с него одеяло.
Края тех самых белых трусов виднелись из-под сбившейся ткани, очерчивая волнующие изгибы.
Ниже...
Взгляд Се Юйли потемнел, он жадно, дюйм за дюймом, упивался открывшейся картиной.
Он протянул руку и кончиками пальцев нежно откинул со лба Шэнь Чжисюэ растрепанные пряди.
— Малыш, — прошептал Се Юйли, и его голос в тишине ночи казался неестественно хриплым.
Шэнь Чжисюэ явно спал мертвым сном, но по привычке качнулся навстречу его ладони.
Сейчас он походил на котенка, выпрашивающего ласку, и не имел ни малейшего понятия, что сам же впустил в дом волка.
http://bllate.org/book/28791/3480350
Готово:
