Разговаривая об этом, они услышали, как дверь медицинского кабинета отворилась. Вошли Кэ Жань и классный руководитель, а следом за ними — староста класса. Лицо Кэ Жань было очень тяжелым, а когда он увидел повязку на голове у Лу Инин, оно и вовсе стало мрачным до предела.
Быстрым шагом подойдя к кровати, Кэ Жань так осторожно коснулся раны Лу Инин, словно прикасался к хрупкому фарфору.
— Очень болит? Прости, это моя вина, я припозднился.
Выражение лица Кэ Жань было донельзя нежным, и в глубине души Лу Инин внезапно всколыхнулась обида. У него мгновенно защипало глаза, он шмыгнул носом, протянул к Кэ Жаню обе руки и произнес с плачущими нотками в голосе:
— Кэ Жань, у меня болит голова, и спина тоже болит.
Кэ Жань едва не разрывался от жалости, а вид слез Лу Инин отзывался в его сердце болью, словно его резали на тысячи кусочков.
— Не бойся, не бойся, хочешь, я отвезу тебя домой к врачу? — тихонько уговаривал он, склоняясь над кроватью и бережно заключая Лу Инин в объятия; боясь потревожить рану на спине, он даже не смел прижимать его сильно.
Лу Инин обвился руками вокруг его шеи, прижался головой к его плечу и кивнул. Это положение находилось совсем близко от железы, позволяя уловить аромат феромонов Кэ Жань — успокаивающего сандала, который сопровождал его с самого детства.
Сняв верхнюю одежду и набросив её на плечи Лу Инин, Кэ Жань подхватил его на руки. Чжао Цзыши и остальные сокурсники послушно расступились, освобождая проход. Кэ Жань кивнул им и как можно мягче произнес:
— Спасибо, что позаботились о Сяо Нине. Как-нибудь я угощу вас ужином.
— Не стоит, что вы, — отозвались те.
Проходя мимо классного руководителя, Кэ Жань снова заговорил:
— Учитель Юэ, я беру для Лу Инин трехдневный отпуск.
— Одобрено, одобрено! Его рана превыше всего, пусть сначала подлечится, а потом уж приходит на учебу, в таком юном возрасте нельзя запускать здоровье, чтобы потом не аукнулось, — встревоженно проговорил Юэ Цзэле, но тут же о чем-то вспомнил. — Хоть камер наблюдения там и не было, но Чжан Циншань умышленно причинил вред однокласснику, есть свидетельские показания и вещественные доказательства. Мы тут потолковали с завучем Суном и решили, что в этот раз ему непременно влепят крупный выговор! И заставим принести извинения Лу Инин!
— Не нужно, — холодным тоном бросил Кэ Жань, не сбавляя шага, словно речь шла о какой-то пустячной мелочи. — Он больше не появится.
Будучи сам Альфой, Кэ Жань к тому же являлся его бывшим учеником, однако Юэ Цзэле почему-то отчетливо ощутил от него угрозу. Это походило на первобытный инстинкт зверя, столкнувшегося с опасностью. Учитель смутно подумал: к счастью, сегодня Лу Инин отделался не слишком тяжелыми травмами, иначе никому бы не удалось выйти сухим из воды.
Когда они ушли, спешно явился директор. Обнаружив, что лазарет пуст, он почувствовал, как опустошилась и его собственная душа. Заметив странное выражение на лице директора, Юэ Цзэле проявил инициативу и участливо осведомился:
— Директор, что с вами? Вы пришли навестить ученика Лу? Родственники уже увезли его домой.
Оперевшись руками о дверной косяк, директор был охвачен столь глубокой скорбью, что едва держался на ногах:
— Наших двух лабораторных корпусов скоро не станет.
Юэ Цзэле:
— …?
Отупевший от дурмана Лу Инин прижался к груди Кэ Жань, вдыхая источаемый им успокаивающий аромат сандала, и в конце концов не выдержал, снова погрузившись в беспамятство.
Его разбудил резкий запах дезинфицирующих средств. Стоило ему открыть глаза, как перед взором предстал ослепительно белый потолок — без сомнений, он находился в больнице. Лу Инин чуть повернул голову и увидел сидящего рядом Кэ Жань, отчего на сердце у него стало едва заметно полегче, а в груди шевельнулось какое-то смутное торжество.
— Проснулся. Ну как, где-нибудь еще болит? — спросил Кэ Жань и одновременно нажал кнопку вызова.
— Я в порядке. — Лу Инин попытался покачать головой, но от малейшего движения в глазах закружилось, так что пришлось бросить это занятие. Воспользовавшись своим болезненным положением, он захлопал ресницами и капризно протянул:
— Хочу обнимашек.
— Хорошо, давай обниму. — Кэ Жань без колебаний наклонился и уже собрался легонько приобнять его, как дверь палаты распахнулась.
Кому-то явно помешали, и Лу Инин слегка нахмурился, однако перед лицом Кэ Жань ему полагалось изображать послушного ребенка, поэтому пришлось встретить врача с улыбкой.
Кэ Жань перевел взгляд с него на доктора и предупредил:
— Хватит улыбаться, обниматься будем потом.
— Ой, ладно. — На этот раз Лу Инин вел себя предельно послушно.
Врач задал несколько вопросов, провел осмотр и в заключение произвел вердикт:
— Ничего страшного. Сегодня переночуете здесь под наблюдением, а завтра, если голова перестанет болеть, сможете отправиться домой на восстановление.
— Хорошо. — Кэ Жань кивнул и проводил доктора до двери.
Вернувшись, он застал Лу Инин с сияющими глазами: тот смотрел на него с явным предвкушением. Кэ Жань невольно усмехнулся:
— Разве я редко обнимаю тебя в обычной жизни? Стоит ли так реагировать.
Лу Инин надул губы и, принявшись загибать пальцы с видом сотрудника, отчитывающегося о проделанной работе, выдал целый список:
— Не считая сегодняшнего дня, когда я пострадал, в прошлый раз ты обнимал меня в прошлом месяце, потому что у меня сорвало подавители в период течки; а до того — в позапрошлом месяце, когда я случайно подвернул ногу; а еще раньше — в позапозапрошлом месяце… из-за чего, забыл, но в общем и целом ты меня вечно не обнимаешь!
Под конец Лу Инин обрел уверенность в себе и принялся отчитывать Кэ Жань:
— Я вообще-то уже совершеннолетний! И мы с тобой официальные женихи! Мало того, что ты меня не метишь, так еще и на объятиях экономишь, бессовестный ты человек!
Кэ Жань:
— …
Увидав, что Кэ Жань молчит, Лу Инин исполнился еще большей решимости:
— В качестве компенсации за мою ущемленную душу и пострадавшую плоть я требую, чтобы ты ночевал со мной, иначе я тебя ни за что не прощу!
Кэ Жань:
— …Тогда можешь меня не прощать.
Лу Инин изобразил вселенскую скорбь:
— Ты и впрямь бессердечный.
Усмехнувшись, Кэ Жань потрепал его по макушке и больше ничего не сказал. Лу Инин сердито уставился на него с видом человека, который не отступится, пока не добьется ответа.
Не зная, что с ним делать, и опасаясь, что тот действительно рассердится, а это помешает выздоровлению, Кэ Жань был вынужден пообещать:
— Буду обнимать тебя чаще, доволен?
Лу Инин и слушать не хотел подобные туманные обещания. Он хлопнул ладонью по матрасу, выбивая вполне конкретные дивиденды:
— Я хочу, чтобы ты спал со мной ночью. На одной кровати, вот на этой.
Кэ Жань:
— Больничная койка слишком тесная, я лягу на соседней.
Лу Инин проявил железобетонную несговорчивость:
— Ни за что. Просто придвинь ту кровать сюда и сдвинь их вместе, тогда места хватит.
Безнадежно вздохнув, Кэ Жань попытался найти отговорку:
— Я не смогу её сдвинуть.
При этих словах Лу Инин тут же сурово свел брови и, с сомнением глядя на него, протянул:
— Ты же у нас Альфа S-класса, а с какой-то кроватью справиться не можешь… Смотри-ка, не случилось ли у тебя часом… какого-нибудь недуга по мужской части?
Кэ Жань:
— …
Лу Инин принялся усердно его вразумлять:
— Раз уж мы в больнице, сходи-ка к врачу проверить. Такие вещи нельзя запускать и скрывать от докторов.
Кэ Жань остался непреклонен:
— Твои провокации не работают.
Потерпев фиаско со своей уловкой, Лу Инин сильно помрачнел. Кэ Жань заметил, как тот с огорчением опустил ресницы, а уголки его губ скорбно изошлись вниз; в груди шевельнулось жалостливое чувство. Поразмыслив так и этак, Кэ Жань вздохнул:
— Ладно, на этот раз исключение.
http://bllate.org/book/28807/3482144
Готово:
