Цзи Цинъюэ смотрела на Кэ Лэ, который лежал на земле, казалось, испустив дух, и ее взгляд невольно зацепился за ряд кровавых следов в форме сливы возле его головы.
Интересно, как там та собака.
Полицейские были заняты делом, и Цзи Цинъюэ, не желая во все это вмешиваться, взяла чемодан и повернулась, чтобы уйти.
Где ночевать сегодня?
Может, под мостом?
Стоило Цзи Цинъюэ подойти к арочному пролету под мостом, как она внезапно услышала характерное для кошачьих предупреждающее шипение.
И именно в этот момент Цзи Цинъюэ вспомнила тот ряд кровавых следов-слив у головы золотистого ретривера.
Цзи Цинъюэ сняла кепку и, смягчив голос, тихо позвала: кис-кис.
Под мостом и без того было темно, а кошка тоже оказалась совершенно черной — Цзи Цинъюэ абсолютно не представляла, где та прячется, и могла лишь наощупь продвигаться вперед, ориентируясь на доносившиеся звуки.
В то же время Бо Шухань прекратила пугать незваную гостью и, прячась в углу, высунула голову.
Казалось, она услышала голос Цзи Цинъюэ.
Но разве Цзи Цинъюэ не была снова заперта Е Сышэнем?
Внезапно прекратившееся шипение, напротив, заставило Цзи Цинъюэ встревожиться; она достала телефон, едва успела включить фонарик, как увидела неподалеку кошку, которая пристально смотрела на нее.
Черный котенок, шерстка дыбом, а на передних лапах проступала кровь — от одного взгляда на это у Цзи Цинъюэ задрожали пальцы.
Как же сильно ему больно.
Чернота ночи скрывала эмоции на лицах людей, но Бо Шухань была кошкой и обладала ночным зрением.
Глядя на печаль, шок и слезы жалости на лице Цзи Цинъюэ, она на мгновение растерялась.
Она узнала о существовании Цзи Цинъюэ два года назад, но по-настоящему они познакомились год назад.
Одна красивая восточная женщина жила за границей очень тяжело, к тому же она попала в крайне ксенофобную индустрию моды.
За это время ее оклеветали, обвинили в плагиате и даже едва не домогалась женщина-начальница, но Цзи Цинъюэ никогда не боялась и не плакала.
Оклеветали — дала отпор, обвинили в плагиате — подала в суд, стали приставать — избила.
Она помнила прошлогоднюю зиму, когда кружились хлопья снега: женщина бросила на землю белый пуховик и в черном свитере, словно стремительный тигр, наносила удар за ударом по лицу той старой женщины, пока та не упала на колени, моля о пощаде, и с тех пор обходила ее за версту.
Знакомая ей Цзи Цинъюэ обладала несгибаемым внутренним стержнем, была холодной и гордой — разве могла она плакать?
Значит, она переживает за эту кошку?
Черная кошка начала приближаться к Цзи Цинъюэ и даже потерлась о ее руку.
Свет телефона был тусклым, Цзи Цинъюэ не могла разглядеть состояние кошки, но отчетливо чувствовала густой запах крови, исходивший от нее, хотя подушечки ее пальцев ощущали лишь теплую и мягкую шерстку.
Неизвестно почему, она снова вспомнила черную кошку, которую держала в прошлой жизни: та тоже любила драться, каждый раз возвращаясь домой, рассказывала только о хорошем, а она всегда касалась лишь тех мест, где у той не было ран.
Потеряв себя в мыслях всего на мгновение, Цзи Цинъюэ пришла в себя и попыталась поднять кошку, неожиданно справившись с этим с первой же попытки.
Хотя она не знала почему, но, бережно прижимая черную кошку к груди, Цзи Цинъюэ достала телефон, чтобы найти ближайшую ветеринарную клинику.
К счастью, Моду славился своим процветанием, и всего в пятистах метрах от Цзи Цинъюэ находилась круглосуточная ветеринарная больница.
Не раздумывая особо, Цзи Цинъюэ зашагала по намеченному маршруту и свернула в темный переулок, но не успела она испугаться, как кошка на ее руках уже напряглась.Бо Шухань подняла голову и навострила уши. В её зелёных глазах — точно таких же, как у Бо Шухань — вспыхнул странный, демонический блеск. В переулке бродили бродячие псы, но, стоило кошке поднять голову, как они, бросив недоеденную добычу, подобрали хвосты и бросились наутёк.
— Мяу-ау-ау! — здесь слишком опасно.
Бо Шухань пыталась встревоженно предупредить, но из горла вырывалось лишь кошачье мяуканье.
Цзи Цинъюэ решила, что кошке больно, и поспешила погладить её по голове, успокаивая. Только после этого она нашла в самом конце переулка ту самую ветеринарную клинику.
Клиника была крошечной, но выглядела очень уютно, так как была оформлена в розовых тонах.
Яркий белый свет ламп выставлял напоказ всё, что происходило внутри. В северо-восточном углу стояло бесчисленное множество клеток, в которых ютились больные и слабые кошки и собаки.
Врач с причёской в виде пучка, одетая в белый халат, осматривала одну из клеток. В обеих руках она держала дразнилки для кошек, которыми вовсю забавляла рыжего кота и полосатую кошку.
Цзи Цинъюэ, которая из-за отдалённости места поначалу испытывала беспокойство, мгновенно успокоилась. В клинике, где работает такой милый врач, как минимум любят животных.
Раздался звон колокольчика на стеклянной двери. Чжоу Жотун, до этого следившая за котами, обернулась и, не успев даже поздороваться, замерла, поражённая красотой вошедшей.
Цзи Цинъюэ тоже разглядела врача: это была миловидная девушка лет двадцати с небольшим. Её пухлые щёки и по-детски привлекательные черты лица делали её похожей на восемнадцатилетнюю девчонку.
Сейчас глаза Чжоу Жотун были широко распахнуты от изумления. И её трудно было винить: перед ней стояла женщина с чёрными волосами и бледной кожей, чьи яркие черты лица, присущие восточной красавице, одновременно излучали холод и ослепительную элегантность.
Одно лишь присутствие этой женщины заставило маленькую клинику Чжоу Жотун выглядеть почти роскошно.
Пока Чжоу Жотун пребывала в замешательстве, Цзи Цинъюэ уже поставила чемодан на пол и в тревоге бросилась к ней.
— Доктор, скорее, посмотрите на кошку у меня на руках!
Услышав слово кошка, Чжоу Жотун мгновенно пришла в себя. Профессионализм взял верх: она быстро перевела взгляд на чёрную кошку, чьи глаза были полузакрыты.
На улице свет был слишком тусклым, чтобы разглядеть состояние животного, но, стоило им попасть в ярко освещённую клинику, как ужасающая картина предстала перед глазами Цзи Цинъюэ.
Правую лапу кошки нельзя было назвать просто окровавленной: кто-то буквально срезал с неё кусок плоти, и теперь белеющая кость, соединённая с остатками мышц и сухожилий, вызывала у Цзи Цинъюэ тошноту.
Да и на всём теле кошки, несмотря на то что шерсть скрывала часть крови, под яркими лампами были видны глубокие, зияющие рваные раны.
Новая одежда, которую Цзи Цинъюэ надела сразу после прилёта, была уже вся в пятнах крови. Пальцы Чжоу Жотун дрожали.
Даже несмотря на то, что ей часто приходилось спасать бездомных или ставших жертвами жестокого обращения животных, при виде этой кошки в её сердце невольно вспыхнул гнев.
http://bllate.org/book/28860/3490219
Готово:
