Готовый перевод Humble Male Bug, Online Flip Out / Смерть — не повод для расставания: Пять бывших императора жуков: Глава 7

Ролан улыбнулся еще более зловеще:

— Все ведь свои, к чему эти разговоры о том, что река не должна пересекать колодец.

— Феликс, разве тебе не хочется расспросить твоего дорогого Сюэно? Как он после твоей гибели миловался со мной, как мы вили семейное гнездышко и были неразлучны.

— Как говорится в народе: нет ничего вкуснее пельменей, и нет ничего веселее жены твоего друга.

— Тебя не стало, как же я мог оставить Сюэно вдовцом, одиноким, несчастным и беззащитным?

— Мы столько лет были заклятыми врагами, разве я мог не позаботиться об этом малыше вместо тебя?

Едва эти слова прозвучали, они подобно гигантскому камню, упавшему в воду, подняли тысячеслойные волны. Сопровождавшие двух генерал-лейтенантов подчиненные, а также все зерги в следственном изоляторе разом навострили уши.

Что за невероятная сплетня!

Разве это та сплетня, которую может слушать мое скромное ушко?

Два имперских генерал-лейтенанта, сильнейшие бойцы, делят одного бывшего! Причем совершенно осознанно!

Какой позор!

Какой же это неслыханный позор!

Зерги уже мысленно дорисовали страстную, полную драмы и боли историю любви с множеством элементов, включая, но не ограничиваясь: связывание, плетки, свечи, запрещенные препараты…

Как говорится: сплетни есть у всех, пока история не окончена — лепестки роз не летят.

Мы уже готовы, не жалейте нас, нежных цветочков, пусть сплетни обрушатся еще яростнее!

Сюэно хотелось просто закрыть глаза и умереть. К черту это ваше нет ничего вкуснее пельменей, и нет ничего веселее жены твоего друга.

Ролан ухитрился произнести такое зчным, гудящим голосом, да еще и с эхом, чтобы каждый присутствующий зерг расслышал всё до последнего слова предельно ясно и отчетливо.

Почему ты грызешься с Феликсом, а от стыда сгораю я?! Почему?! — мог лишь вопить в душе Сюэно.

Слушая их диалог, Сюэно испытывал смертельный ужас, и в памяти вновь всплывал тот безумный мужчина, который когда-то поймал его.

Глаза Ролана были налиты кровью, сам он излучал болезненную бледность, а его пугающе красивое лицо приблизилось к Сюэно, когда он с натянутой улыбкой произнес:

— И как только Феликс умудрился заглядеться на такую грязь, как ты? Объясни-ка мне.

У мужчины была железная хватка, он сжал щеку Сюэно так сильно, что та покраснела, словно покрывшись сладкими румянами. Его голос звучал низко и хрипло, будто ядовитая змея медленно выползала на спину Сюэно.

До сих пор Ролан оставался главным действующим лицом ночных кошмаров Сюэно.

Сюэно то и дело вспоминал те дни, когда находился в плену у Ролана.

В сновидениях он чувствовал себя так, будто его преследует дикий зверь, всё тело пробирал леденящий холод. Просыпаясь в страхе, Сюэно часто видел, как Ролан тихо сидит у его кровати.

Пристально, в упор глядя на него таким взглядом, словно собирался задушить.

Тот несколько раз порывисто поднимал руку, и его тонкие пальцы в перчатках уже касались горла Сюэно, но снова и снова мужчина отступал от своего намерения.

Только не поймите неправильно: он вовсе не жалел Сюэно, он боялся, что если придушит этого мозолящего глаза самца насекомого, то больше никто и никогда не поведает ему тех крох воспоминаний о днях, проведенных с Феликсом.

Через этого несчастного вдовца он впервые получил возможность подобраться к Феликсу так близко.

Сюэно охватила глубокая тоска. Старший брат, ты сам пылал страстью к Бай Юэляну, но из-за статуса заклятых врагов не мог получить желаемое, одновременно любя и ненавидя.

Почему ты не признался? Почему не попытался добиться Феликса? Зачем втянул в это меня?!

Каждый раз во время еды мужчина ставил рядом с ними еще один стул, делая вид, будто Феликс все еще здесь.

Точно так же, как если бы между ними двумя действительно существовал третий, невидимый человек.

С тех пор как пришла весть о героической гибели Феликса, Ролан окончательно сошел с ума.

Как же тяжела военная служба! Этот ребенок из аристократической семьи держался исключительно на одержимости Феликсом.

Сколько раз он был на волосок от гибели во время заданий, но стоило ему вспомнить, что он еще не одолел Феликса — своего главного врага на всю жизнь, — как он не желал смиряться. Даже когда половина его тела была разворочена взрывом, он все равно выползал обратно.

От начала и до конца он жаждал лишь одного — победить Феликса, чтобы этот военный самка, в чьих глазах он никогда не существовал, взглянул на него по-настоящему.

Но тот, за кем он гнался всю жизнь, кого считал главным соперником, вот так легко и невесомо исчез.

У него больше не было шанса победить его…

У него больше не было шанса сказать ему: я люблю тебя, люблю безумно, люблю до такой степени, что мне плевать, даже если мы оба самцы насекомого!

Поэтому, когда Ролан узнал, что у Феликса вообще-то имелся бойфренд…

Он потерял рассудок.

Он тайком взял в заложники Сюэно, пришедшего забрать прах Феликса.

— Расскажи мне, как у вас все начиналось.

— Вы жили вместе?

— Что он любил есть? Что он обычно носил, кроме формы?

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне все до мельчайших подробностей, не упуская ни единой детали.

Казалось, Ролан стремился выжать из головы Сюэно все воспоминания о Феликсе, чтобы смаковать их снова и снова.

Все это были те стороны Феликса, о которых он ничего не знал.

Ролан всегда видел лишь холодную и безжалостную сторону Феликса — тот даже не умел улыбаться, из-за чего одно время считалось, будто у него паралич лицевых нервов.

Но в памяти Сюэно Феликс был живым: он умел плакать и смеяться, а каждая мелочь от него излучала тепло, словно журчащий ручеек.

Сердце Ролана разрывалось на части: неужели всё дело лишь в том, что я недостоин?

Под мрачным взглядом Ролана тело Сюэно непроизвольно задрожало — сработал условный рефлекс.

Он тут же выскользнул из объятий Феликса и даже аккуратно отряхнул с того несуществующую пылинку.

Я виноват, я не должен был трогать твоего любимого насекомого.

Великий Ролан, вы тут беседуйте неспешно, а старый слуга пока удаляется.

Стоявший перед ним мужчина словно не замечал Сюэно. Он обращался к Сюэно, но глаза его были прикованы к Феликсу с безумным обожанием.

— Не бойся, я ничего тебе не сделаю. В конце концов, мы ведь супруги, не так ли?

— При условии, что ты будешь хорошо держать за зубами свой язык.

В ту же секунду в голове Сюэно молниеносно пронеслись мысли.

Точно! Ролан безумно любит Феликса, да так помешался на этой любви, что даже похитил его вдовца, чтобы хоть так ощутить то же счастье, что и Феликс.

Тогда возникает вопрос: а знает ли сам Феликс о том, что этот мужчина неравнодушен к нему?

Ха-ха, дружок, кажется, теперь я держу тебя за самое уязвимое место!

Тонкая гибкая талия Сюэно едва заметно выпрямилась. Он продемонстрировал Ролану средний палец, выражая свое отношение.

Как же приятно чувствовать себя прикрытым чужим авторитетом!

После чего молниеносно шмыгнул назад, прячась за широкой спиной Феликса.

Собеседник отклонил ваш запрос и показал вам средний палец.

Глаза Ролана сузились, в них уже бушевала грозовая буря.

Сколько они не виделись, а Сюэно, этот проказник, похоже, и впрямь соскучился по порке.

— Дорогой, давно не виделись. Ты прячешься за спиной другого военного самки — хочешь меня запугать? Или… — его голос становился все более хриплым и низким, источая леденящий холод, — ты хочешь освежить в памяти нашу былую счастливую совместную жизнь?

Это же угроза!

Чистой воды угроза!

Сюэно теперь только и оставалось, что кусать локти: ему казалось, что собственное лицо распухло от пощёчин. Зачем меня понесло показывать средний палец великому владыке демонов, наплевав на собственную жизнь?!

По коже побежали мурашки, словно от прикосновения ядовитой змеи. Взгляд Ролана ощущался почти физически, и Сюэно казалось, что в следующее мгновение его голова отделится от тела, а конечности оторвутся.

Этот жуткий Черная Вдова Ролан. Он ведь наверняка давно желал его смерти.

Стоит ему умереть, как главное препятствие между Роланом и Феликсом исчезнет.

И тогда два сильнейших военных самки смогут радостно и счастливо воссоединиться, предавшись однополой любви.

В конце концов, он всего лишь фиговый листок и громоотвод для этих самцов насекомого.

В глазах Феликса, заслонившего Сюэно собой, тоже словно заплясало пламя.

— А Цин. Ты не хочешь мне ничего объяснить?

Что тут объяснять? Пусть меня и принудили, а Ролан действовал в обход правил и даже не предупредил меня, когда мы сошлись…

Но…

Черным по белому всё выведено.

Разве на том трещащем по швам документе, удостоверяющем личность, не высечено четко имя этого грозного мафиози?

Сюэно бессознательно перевел взгляд на третьего присутствующего.

Мысленно он взмолился, чтобы этот бывший парень оказался крутым парнем с потрясающей боевой мощью, который в столь смертельно опасной ситуации пожертвует собой ради спасения невинных.

Глядя на мужчину перед собой, сплошь замотанного в темные одежды — в темных очках, маске, кепке и шарфе, упакованного почище мумии, — Сюэно окончательно отчаялся.

Хе-хе, пожалуй, это слабейший из всех его бывших возлюбленных: такой же изнеженный, хрупкий и нежный мальчик на побегушках, которого легко свалить одним щелчком!

О небеса! О земля! Судьба ведет меня к гибели!

Ролан рассмеялся еще веселее, обнажив восемь ослепительно-белых зубов. Блеснул холодный свет, глаза опасно сузились, а палец легонько поманил Сюэно, словно подзывая котенка или щенка:

— Подойди сюда. Не испытывай мое терпение.

Стоявший перед ним Феликс мертвой хваткой вцепился в руку Сюэно:

— Ни с места.

Старшие братья, один велит мне двигаться, а другой — стоять, мне что, разорваться, двигаться или нет?!

Если я сдвинусь, Феликс успеет моргнуть глазом и свернуть мне шею одним движением. Моя тоненькая шейка в его руках хрустнет не громче сухой ветки.

А если я не двинусь, этот Ролан, улыбающийся страшнее любой мертвечины, в мгновение ока подберется ко мне призрачной тенью и прикончит.

Хотя Сюэно никогда не видел Ролана в деле, разве тот не притворялся утонченным интеллектуалом исключительно ради конспирации?

Неужели трудно догадаться, что генерал-лейтенант, стоящий наравне с Феликсом, вовсе не безобидный овечка?

Сюэно только попытался робко и дрожаще переставить ногу, как молния Феликса чиркнула прямо между его пальцами ног.

Вспышка — и носок туфли исчез.

Сюэно: При такой ювелирной точности мне остается только молиться.

http://bllate.org/book/28880/3492343