Видя, что Фань Ниннин не только не пришла в восторг, но и, напротив, выглядит озадаченной, Фань Хэюй неловко пояснил: Ниннин, неужели ты не помнишь? Когда тебе было пять лет, на новогоднем банкете во дворце отец держал тебя на руках. Ты сказала, что проголодалась, и он лично кормил тебя лакомствами. Это было именно тогда.
Фань Ниннин, разумеется, ничего не помнила. Однако признаться в этом значило бы выказать неуважение к императору, поэтому ей оставалось лишь кивнуть, надеясь, что этот момент удастся замять.
А Ниннин скучает по отцу? — глаза Фань Хэюя зажглись, он решил переходить к сути дела.
Фань Ниннин насторожилась. Что это вздумал делать главный герой?
Не дождавшись ответа, Фань Хэюй был вынужден продолжить, набравшись храбрости: Отец заперся в комнате пилюль уже три месяца назад и не выходит. Если Ниннин навестит его, он наверняка будет очень рад.
Фань Ниннин хотелось лишь тихо и мирно дожить до двенадцати лет, чтобы переехать в Резиденцию принцессы, и она, разумеется, не горела желанием связываться с этим сумасбродным императором. Едва она открыла рот, чтобы отказаться, как у дверей послышался грохот падающих книг.
Мгновение спустя Цзян Цю, прижимая к груди огромную стопку книг, вбежала в комнату и в смятении принялась просить прощения: Ваше Высочество, это все задания, которые оставил вам наставник Чжан. Он велел прочитать всё до следующего посещения кабинета и к тому же написать стихотворение. Пока не закончите — играть нельзя. Если же вы отнесетесь к этому спустя рукава, он обещал подать прошение императору.
Фань Хэюй вздрогнул. Он ни за что не поверил бы в такое совпадение. Едва он решил подтолкнуть Фань Ниннин к встрече с императором, как наставник Чжан прислал столько заданий? Разве это не очевидная попытка не дать Фань Ниннин выйти из дома? Что всё это значит?
Неужели план использовать Фань Ниннин, чтобы убедить императора выйти из комнаты пилюль, раскрыт? Но он ведь никому об этом не рассказывал, откуда наставник Чжан мог узнать? Даже если он каким-то образом догадался, зачем ему препятствовать?
Фань Хэюй машинально взял одну из книг и полистал её, делая вид, что проверяет успехи Фань Ниннин, а на самом деле лихорадочно анализируя цели наставника Чжана.
Сам наставник Чжан и подумать не мог, что маленькая служанка ни с того ни с сего превратила его в живой щит.
Фань Ниннин, конечно, поняла, что Цзян Цю пришла ей на помощь. Если плохо справиться с уроками, наставник разозлится и пожалуется императору, а тот тоже придет в ярость — так что, разумеется, куда важнее было хорошо выполнить задание! К тому же, за учебой у неё точно не останется времени ходить к императору. Она только что думала, как бы отказаться, не придумав внятной причины, а Цзян Цю вовремя подставила ей лестницу.
Моя героиня такая сообразительная! — Фань Ниннин мысленно похвалила Цзян Цю.
Фань Ниннин изобразила на лице крайнюю степень уныния: Я не успею закончить уроки, наставник рассердится, да и отец тоже. Сделаю всё и тогда уже пойду.
Настаивать дальше было бы для Фань Хэюя слишком подозрительно, поэтому ему пришлось свернуть тему. Он лишь дежурно справился о здоровье сестры, наказал ей как следует отдыхать и откланялся.
Фань Ниннин перевела дух, но, подняв глаза, заметила, что Цзян Цю, застыв, задумчиво смотрит в сторону, куда ушел Фань Хэюй.
Ха? Неужели инерция сюжета настолько сильна, что даже в таких условиях главные герои могут приглянуться друг другу? Фань Ниннин не удержалась и спросила об этом систему.
Система промолчала. С того момента, как она начала выполнять задание, система только и делала, что выдавала уведомления и предупреждения, не проронив ни слова сверх того. Фань Ниннин казалось, что она ничем не лучше датчика дыма.
В тот же день после обеда Цзян Цю, вопреки обыкновению, не пошла в павильон священных книг. Едва Второй принц вошел в дверь, она почувствовала неладное. В обычные дни они почти не общались, и если бы Второй принц просто решил навестить сестру — это ещё куда ни шло, но ведь в каждом его слове сквозило желание отправить принцессу к императору.
Цзян Цю слышала, что у императора странный нрав и он холоден к родственным чувствам. Если маленькая принцесса необдуманно явится к нему, то вполне может разгневать отца. Второй принц не мог этого не знать.
Поразмыслив, Цзян Цю решила во что бы то ни стало во всем разобраться. Она пришла на императорскую кухню, сказав, что хочет помочь маленькой принцессе приготовить целебный отвар, и попросила разрешения воспользоваться плитой. Повар взглянул на бирку принцессы, удостоверился в личности Цзян Цю и позволил ей остаться.
К вечеру евнухи и служанки из всех дворцов потянулись на кухню за провизией. Некоторые, коротая время в ожидании, тихо перешептывались. Цзян Цю, примостившись у печи, была совсем незаметна, и никто не обращал внимания на маленькую служанку.
Они говорили, не задумываясь, а она слушала и мотала на ус. Так Цзян Цю поняла истинную причину происходящего.
На юге случилось наводнение, требовались средства на борьбу с бедствием. На северной границе подняли мятеж племена варваров, нужно было отправлять туда войска. Казна и солдаты — это основы государства, никто из чиновников не смел принимать решения самовольно. Даже принцы рисковали прослыть узурпаторами. А единственный, кто мог отдать приказ, — император — всё еще был заперт в комнате пилюль за созданием алхимии. Он приказал никому его не беспокоить, пригрозив нарушителям смертью. Никто не решался навлечь на себя гнев.
Но государственные дела не терпели отлагательств, и все министры были в отчаянии. Благородная супруга Цзя увидела в этой ситуации шанс избавиться от Второго принца. Она тайно подливала масла в огонь, подстрекая министров выдвинуть Фань Хэюя, чтобы тот выпросил у императора аудиенцию. Предлог был прост: Фань Хэюй — законный сын императрицы и наследник, а значит, обязан нести эту ответственность.
Она прекрасно знала характер императора. Высокомерный и упрямый, он никогда не признавал своих ошибок — виноваты были только окружающие. Его так называемые пилюли бессмертия в девяти случаях из десяти были обречены на провал. Но как он мог признать свою вину? Тот, кто потревожит его сейчас, станет крайним. И что толку, если Фань Хэюй завоюет расположение чиновников? Император одним словом сможет лишить его всех титулов и превратить в простолюдина!
Фань Хэюй, разумеется, тоже всё понимал. Думая о выходе, он внезапно вспомнил про Фань Ниннин. Если принцесса пойдет вместо него, возможно, это поможет разрубить гордиев узел. Она еще мала, да к тому же девочка, быть может, император не станет её наказывать. А если всё-таки накажет... Фань Хэюй намеренно запретил себе думать об этом.
Цзян Цю дрожала от гнева. Маленькая принцесса — такой чудесный ребенок, и пусть Фань Хэюй её не любил, но как он мог ради собственной выгоды подставить её! Он был даже подлее людей из Резиденции хоу!
Если бы она сама не почувствовала неладное и в порыве сообразительности не остановила принцессу, та, возможно, уже была бы жестоко наказана за то, что помешала императору заниматься алхимией. Цзян Цю охватил ужас при мысли о том, что могло случиться.
Фань Ниннин увидела, что Цзян Цю вернулась бледная как полотно, и, испугавшись, принялась расспрашивать, что произошло. Цзян Цю колебалась, но, стиснув зубы, всё же рассказала обо всем, что услышала, и поделилась своими догадками.
http://bllate.org/book/28899/3495089
Готово:
