Цзин Нин вовсе не выглядел удивлённым. Даже не взглянув на Бо И, он холодно бросил:
— Спасибо.
Бо И поспешно произнёс:
— Я должен перед тобой извиниться. Прости, Цзин Нин, я хотел тебе помочь, но связаться с Чэнь Суном мне не по силам, поэтому я…
Он не стал продолжать.
Всё это было до боли приземлённым и лишённым всякого достоинства. Происхождение определяло характер ребёнка из такой обычной семьи, как у Бо И.
Цзин Нин ничего не ответил, лишь только что казавшееся жалостливым и миловидным лицо вдруг исказилось, превратившись в нечто леденящее душу и вызывающее мурашки по коже.
— Они ответят за это.
Бо И замер на месте, охваченный внутренним трепетом.
Когда Цзин Нин повернулся, он заметил на земле капли крови.
Взгляд Бо И упал на ладонь Цзин Нин, и тут он с удивлением понял, что Цзин Нин неизвестно когда сжал в руке нож — прямо лезвием к внутренней стороне ладони.
И при этом тот не издал ни звука, с абсолютно невозмутимым видом сунув окровавленную руку в карман куртки.
Глава 4
Как и ожидал Цзин Нин, слухи об их с Фу Чжэном отношениях мгновенно разнеслись по всему университету. Даже Цяо Нань и Гуань Жун, обычно равнодушные ко всяким сплетням, неведомо откуда о них услышали.
Причём упор делался вовсе не на помолвку Цзин Нина и Фу Чжэна, а на то, что Цзин Нин — не более чем преданная собачка и любовник Фу Чжэна.
Хотя личность Фу Чжэна не была известна абсолютно каждому, семья Фу гремела на весь город А, и сам Фу Чжэн как истинный наследник богатого и влиятельного рода закономерно привлекал к себе всеобщее любопытство.
В итоге репутация Цзин Нина из статуса преданного пёсика скатилась до банального меркантильного охотника за деньгами.
Сам Цзин Нин относился к этому философски — в конце концов, его мало кто знал. Хотя студенческую жизнь нельзя было назвать суматошной, праздное любопытство учащихся не могло долго удерживаться на одних и тех же сплетнях, и со временем об этом бы всё равно забыли.
Куда больше Цзин Нина в последнее время угнетало другое: он завалил предмет профессора Чжоу так безнадежно, что исправить уже ничего было нельзя.
После того как профессор воочию застал его за прогулом, Цзин Нин пытался с ним поговорить, но тот больше не желал его принимать.
Крах в учёбе порождал в душе Цзин Нина глубокое чувство бессилия.
Вечером пар не было, и, вернувшись в общее помещение общежития, Цзин Нин сразу сел за учёбу. Хотя провал на экзамене стал свершившимся фактом, он надеялся хотя бы оставить о себе хорошее впечатление у преподавателя.
А за спиной Цзин Нина двое оставшихся соседей по комнате толкали друг друга локтями и перемигивались. Наконец Цзин Нин случайно обернулся и застал их за этим подозрительным занятием, после чего Цяо Нань неловко поскрёб в затылке и смущенно спросил:
— Цзин Нин, ты чем занят?
Бросив один взгляд на их физиономии, Цзин Нин сразу понял, что те хотят о чём-то поговорить, и невольно усмехнулся:
— Что-то случилось?
В последнее время домашние и университетские проблемы измотали его до полного опустошения, и он едва сдерживал привычную мягкую маску на лице.
Цяо Нань и Гуань Жун переглянулись, после чего Гуань Жун неуверенно спросил:
— Нин-нин, какие у тебя вообще отношения с этим Фу Чжэном?
Цзин Нин холодно парировал:
— А вы как думаете?
Заметив, что Цзин Нин не в духе, Цяо Нань оттолкнул Гуань Жуна и подсел ближе к Цзин Нину.
— Ты не переживай, Нин-нин, я же знаю, что ты не такой. Про этого Фу Чжэна я слышал: типичный заносчивый мажор, возомнивший о себе невесть что, так себе тип. У тебя такой высокий вкус, ты бы на него точно не запал.
Цзин Нин сдержал улыбку:
— Наверное, вынужден тебя разочаровать, но он мне действительно нравится.
— А?
Улыбка на лице Цяо Наня на мгновение застыла.
— Ты чего, Цзин Нин? Зачем тебе сдался этот Фу Чжэн, о чём ты вообще думаешь? Пусть он и неплох собой да из богатой семьи, но характер у него — хуже некуда, говорят, он тот ещё бабник… — дойдя до этого места и вспомнив циркулирующие вокруг слухи, Гуань Жун тут же замолк.
Цзин Нин нахмурился и с серьёзным видом принялся защищать его:
— Он совсем не такой, как говорят за глаза, и никакой не бабник. Он очень хорошо ко мне относится, он прекрасный человек, не нужно его наговаривать.
Гуань Жун и Цяо Нань оба смотрели на него с абсолютным неверием, никак не ожидая, что всегда рассудительный и сдержанный Цзин Нин окажется таким отъявленным романтиком.
Разговор зашёл в тупик, и стало неловко. Продолжать никто не стал, и Цяо Нань с Гуань Жуном отошли.
*
— Он так и сказал?
Услышав от Не Туна о том, как Цзин Нин отзывался о нём за глаза, сидевший в углу отдельной кабинки Фу Чжэн наконец поднял глаза, изобразив живой интерес.
Не Тун оживился:
— Ага, его соседи сами слышали. Ну что тут скажешь, умеешь ты очаровывать: даже после такого он любит тебя до безумия.
Припомнив миловидное личико Цзин Нина — покорное, создававшее впечатление, будто что ни сделай, он всё стерпит и ни на что не обидится, — даже равнодушный к мужчинам Не Тун невольно почувствовал зависть.
Вот только жаль, эта помолвка скоро подойдёт к концу.
Не Туну теперь ужасно хотелось узнать: неужели и после отмены помолвки Цзин Нин продолжит так же хорошо относиться к Фу Чжэну? Неужели будет и дальше беспрекословно слушаться и прибегать по первому зову?
От одной этой мысли кровь закипала.
Фу Чжэн пригубил вино и ничего не ответил, выражение его лица оставалось непроницаемым.
Сян Лэчэн надул губы и недовольно произнёс:
— Разве это хоть какое-то благо — когда к тебе липнет такой человек, как Цзин Нин? Вы посмотрите, до чего он довел Фу-шао, просто прилипала ненормальная!
Не Тун с улыбкой покачал головой и промолчал.
Сян Лэчэн и Цзин Юэ дружили, и Не Тун прекрасно понимал все мысли первого, просто не желал опускаться до споров с тем, кто младше его по возрасту.
— Чэнь-гэ, а ты как считаешь?
Не дождавшись ответа от Не Туна, Сян Лэчэн попытался найти поддержку у Ци Чэня.
Ци Чэнь тоже проигнорировал его.
— Чэнь-гэ~
— Хватит.
Ци Чэнь нахмурился, лицо его омрачилось:
— Лэчэн, можешь не лезть в чужие дела?
Сян Лэчэн обычно прислушивался к Ци Чэню, поэтому тут же замолчал, погруженный в мрачные мысли.
Услышав это, Не Тун с любопытной улыбкой скользнул взглядом по лицу Ци Чэня и протянул:
— С каких это пор ты стал человеком, которому неинтересно совать нос в чужие дела? Я что-то не припомню за тобой такого.
Ци Чэнь держался невозмутимо:
— Я никогда не лезу в чужие дела.
— Правда? — Не Тун сделал вид, что задумался. — А как же прошлый раз в Биньтаогэ? Насколько я помню, ты тогда защищал Цзин Нина.
Ци Чэнь ответил:
— Вы тогда перешли все границы.
— Мало ли что мы делаем, подумаешь!
Перепалка не успела продолжиться, как в дверь кабинки постучали. Оба собеседника тут же умолкли и перевели взгляды на вход.
— Цзин Юэ! Наконец-то ты пришёл!
Сян Лэчэн ещё не успел до конца отойти от недавнего спора, но, увидев Цзин Юэ, тут же вскочил на ноги и восторженно замахал рукой:
— Садись рядом с Фу-гэ!
Свободное место рядом с Фу Чжэном было зарезервировано специально для Цзин Юэ.
Цзин Юэ не стал ломаться: усевшись, он с улыбкой поприветствовал остальных, после чего повернулся к сидевшему рядом мужчине и мягко спросил:
— Чжэн-гэ, как там дела с тем вопросом?
Все в комнате прекрасно понимали, о чём речь, но никто не произнёс ни слова.
Фу Чжэн бросил на него взгляд и обронил:
— Скоро.
Цзин Юэ улыбнулся и чуть ближе придвинулся к Фу Чжэну:
— Я уже говорил об этом с мамой, она тоже согласна.
— Мм.
Лицо Фу Чжэна осталось прежним, по нему невозможно было прочесть никаких эмоций.
Цзин Юэ вовсе не расстроился. В конце концов, впереди у них с Фу Чжэном было ещё много совместного будущего, и тот не питал к нему такого отвращения, как к Цзин Нину, иначе стал ли бы сам протягивать ему руку помощи?
Этот незаконнорожденный с самого рождения был предназначен лишь роль ступени для него.
*
Все эти дни Цзин Нин пропадал в университете, но покоя ему не было ни минуты.
С тех пор как их отношения с Фу Чжэном стали достоянием общественности, Фу Чжэн начал вести себя ещё более бесцеремонно. Где бы ни находился Цзин Нин и чем бы ни занимался, стоило тому прислать сообщение, как приходилось немедленно бросать всё и бежать.
Единственным утешением было то, что чаще всего всё происходило прямо на территории кампуса. И пусть на них глазела толпа любопытных, само нахождение в университете давало Цзин Нину иллюзию глубокой безопасности.
Издевательства теперь сводились разве что к поручениям, требующим физической силы — вроде сбегать туда-принести то, — его больше не заставляли пить через силу и давали хоть немного передохнуть.
Вот только теперь весь университет знал, что Цзин Нин — любовник, постельная игрушка, преданная собачка, мальчик на побегушках и бесстыдный прилипала Фу Чжэна.
В воскресенье Фу Чжэн, Не Тун и остальные играли в матч против команды с соседнего факультета вычислительной техники. Будучи единственным разнорабочим экономического факультета, Цзин Нин не имел ни секунды свободной передышки, чтобы просто посмотреть эту захватывающую игру. Он то таскал воду и подавал полотенца, то бегал выполнять поручения то одного, то другого игрока в перерывах между таймами.
К концу матча Цзин Нин изрядно вымотался и пропотел под палящим солнцем.
Многие из пришедших посмотреть на Фу Чжэна узнали его, и на Цзин Нина вмиг обрушился шквал презрительных взглядов, пересудов и злорадного шёпота, сливавшихся с общим гулом трибун. Всё это давило на него с такой силой, казалось, ещё чуть-чуть — и его расплющит в лепёшку.
— До чего же он прилипчивый! Смотрю с самого начала игры — Фу Чжэн на него даже не глянул, полотенце из рук брать не стал. И после этого он продолжает унижаться и увиваться вокруг?
— Тьфу, от таких распущенных людей, как Цзин Нин, меня просто тошнит.
— Умора, да даже если б ты захотел, думаешь, он бы на тебя посмотрел?
— Черт, да я же не гей! Но меня воротит от всех этих любителей крутить романы со всеми подряд.
Кто-то в толпе усомнился:
— Раз он такой распущенный, как Фу Чжэн вообще позволяет ему быть своей постельной игрушкой? Не боится подцепить какую-нибудь дрянь?
— И то верно…
— Да кто ж его знает! К тому же Цзин Нин симпатичный, да и Фу Чжэн не сказать чтобы ангел…
Один из парней тут же понизил голос и толкнул локтем стоявшего рядом товарища:
— Жить надоело?
— Да ладно, чего ты…
— Вот именно, говори давай, чего замолчал-то?
Сян Лэчэн услышал, что Фу Чжэн и Ци Чэнь сегодня играют, и примчался на поле сломя голову, только вот опоздал и с порога услышал, как кто-то рассуждает о беспорядочных связях Фу Чжэна.
Фу Чжэн был другом Ци Чэня, а заодно и другом самого Сян Лэчэна. Разве мог избалованный и привыкший защищать «своих» юноша стерпеть подобное? Он тут же подскочил к болтунам, преграждая им путь.
Тяжело вздохнув при виде незнакомого лица, тот парень с явным отвращением оттолкнул Сян Лэчэна и повысил голос:
— Какое твое собачье дело до того, что я говорю? Не суй нос куда не просят!
Сян Лэчэн искривил лицо в гримасе и, тыча пальцем прямо в нос обидчику, взвизгнул:
— А ну жди здесь! Если смелый — никуда не уходи!
— И не собирался бояться тебя!
Парень никак не ожидал, что Сян Лэчэн решимости ради направится прямиком к отдыхающему на краю поля Фу Чжэну, укажет пальцем в сторону того самого парня и завопит во всё горло:
— Фу-гэ! Там какой-то придурок только что вовсю трепал языком, будто вы с Цзин Нином оба погрязли в развратных связях!
http://bllate.org/book/28938/3505340
Готово:
