Гуй Гуай чувствовал себя не в своей тарелке.
Больше всего на свете он хотел бы видеть Лу Ли вот таким покорным и униженным, но стоило ему это увидеть, как в нем поднималось какое-то невыразимое раздражение.
Чем сильнее становилось раздражение, тем более язвительными были слова, слетавшие с его губ: — Ты не мог бы просто сдохнуть?
Лу Ли приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать. Гуй Гуай, едва взглянув на этот вид, лишь сильнее разозлился, зажал ему рот ладонью и раздраженно бросил: — Хватит, спи.
Лу Ли замер, а спустя долгое время опустил глаза и тихонько отозвался. Чужое горячее дыхание коснулось запястья, и Гуй Гуай, словно от удара током, отдернул руку, а затем перевернулся на другой бок, спиной к Лу Ли.
Лицо Лу Ли выражало боль, глаза постепенно намокли. Но он привык к молчанию, и даже его плач был беззвучным.
Гуй Гуай ненавидел его.
Этот факт, который он не хотел, но был вынужден признать, вонзился в сердце подобно острому лезвию. Стоило Гуй Гуаю захотеть, и он в любой момент мог вытащить клинок и лишить Лу Ли жизни.
Что ж, пусть продолжает его ненавидеть.
Ненависть была куда лучше, чем полное отсутствие каких-либо чувств.
Лу Ли горько усмехнулся, тоже перевернулся на бок, вытер слезы в уголках глаз и закрыл их.
Среди ночи.
Лу Ли уже крепко спал. В темноте Гуй Гуай медленно открыл глаза и немного подвинул одеяло в его сторону.
Долго вглядываясь в спящее лицо Лу Ли, Гуй Гуай пробормотал себе под нос: — Было бы здорово, если бы мы не были одним человеком.
Сверкали молнии, грохотал гром, и Лу Ли спал крайне беспокойно. Гуй Гуай уже собирался лечь на свое место, как Лу Ли вдруг распахнул глаза и мертвой хваткой вцепился ему в запястье.
Его взгляд был расфокусирован, брови сурово сдвинуты, а на лице читалась предельная настороженность. Гуй Гуай давно привык к подобному. Он улегся обратно, словно вцепленный в мертвую хватку поручень принадлежал не ему, и равнодушно произнес: — Слезь и спи.
Лу Ли постепенно приходил в себя. Тяжело подышав, он поморщился, а лицо его помрачнело. Чешуя на лице Гуй Гуая снова слабо мерцала, и Лу Ли, заставив себя отвести взгляд и разжав пальцы, с болезненным смущением произнес: — Прости.
Гуй Гуай усмехнулся, потирая покрасневшее запястье, и ядовито бросил: — Разве от твоего прости будет толк?
Услышав это, Лу Ли помрачнел еще сильнее. Перебравшись через Гуй Гуая, он сошел с ложа и, даже не успев поднять верхнюю одежду, поспешно выбежал из покоев.
Гуй Гуай молча проводил взглядом его удаляющуюся фигуру, а затем медленно поднял руку и коснулся чешуек на своем лице.
В роду драконов существовала тайная техника под названием Смена чешуи.
Триста лет назад между Морем Юань и Чихай разгорелась война, в которой Море Юань понесло тяжелейшие потери. Чтобы выбраться из тяжелого положения, повелитель драконов по наставлению Хуан Дасяня установил в Море Юань Массив Смены чешуи.
Сердцем формации же стал появившийся на свет и разделенный надвое Наследный принц клана драконов.
То есть он и Лу Ли.
Каждого пятнадцатого числа месяца Лу Ли менялся с ним чешуей. Синие чешуйки Лу Ли срывал с собственного тела, чтобы они приживались и росли на чужом.
Эти синие чешуйки представляли собой расколотый барьер магического массива, который восстанавливался за счет поглощения жизненных сил из его плоти.
По правде говоря, настоящим Сердцем формации был Лу Ли, а он — лишь пушечным мясом, заменой, чьей воле не суждено было определять собственную судьбу.
Поскольку он и Лу Ли изначально составляли единое целое, ему приходилось принимать на себя все негативные эмоции Лу Ли. Он пытался сопротивляться, но все складывалось против него: принцем был Лу Ли, Сердцем формации был Лу Ли, и именно его, как нечто само собой разумеющееся, безжалостно выбросили.
Никто и никогда не заботился о его чувствах — в конце концов, его жизнь и смерть никого не волновали, ведь он был лишь низкосортной подделкой из бесчисленного множества дубликатов.
Какая ирония.
Глаза Гуй Гуая покраснели. Он сорвал с лица всю чешую до единой и бросил ее на пол.
Чешуйки мгновенно потускнели, а струйки алой крови потекли по шее, пропитывая нижние одежды. Гуй Гуай тяжело перевел дыхание, вытер набежавшие слезы и глухо усмехнулся: — Лу Ли, как же сильно я тебя ненавидел.
И впрямь ненавидел.
Но это была не чистая, безудержная ненависть.
Судьба находилась вне власти их обоих, и Лу Ли понимал это, поэтому неизменно пытался искупить свою вину.
Лу Ли думал, что Гуй Гуай ничего не замечает, но на самом деле тот все прекрасно видел и понимал.
Один был слишком упрям, а другой — слишком молчалив. В итоге они все дальше отдалялись друг от друга, и даже будучи единым целым, со временем перестали понимать истинные помыслы друг друга.
*
Шел проливной дождь.
Пройдя половину пути в полном помрачении рассудка, Лу Ли вдруг вспомнил, что не захватил ни верхней одежды, ни зонта. В груди снова защемило от знакомой боли; сделав несколько судорожных вдохов, он заставил себя подавить подступившую волну беспокойства.
Его собственные эмоции отражались на Гуй Гуае, но сам он не мог почувствовать ни единого чувства в ответ.
Холодные капли дождя пробирались под воротник, принося с собой зябкость. Наконец совладав с собой, Лу Ли, бледный как полотно, опираясь рукой о перила, шаг за шагом двинулся дальше.
Над его головой внезапно раскрылся зонт. Лу Ли замер на полушаге и обернулся.
…Это оказался Ван Янь, а не Гуй Гуай.
В глазах Лу Ли мелькнуло разочарование, а на душе стало невыносимо горько. Увидев его столь жалкий вид, Ван Янь тут же обрушился на него с яростной отповедью: — Для кого ты принимаешь такой несчастный вид?! Для него?! Да посмотри же ты на себя трезво, волнует ли его вообще твое состояние!
— Не волнует.
Лу Ли опустил глаза, ответив до того безразлично, будто уже давно смирился с этой истиной. Ван Янь слегка опешил, нахмурился и спросил: — Если разрушить массив, ты отпустишь его?
Лу Ли тихо кивнул: — Если он захочет уйти, я не стану его удерживать.
Ван Яню претил такой покорный вид племянника. Достав носовой платок, он бесцеремонно отер лицо Лу Ли и крайне неестественно сменил тему: — Такой взрослый, а все еще плачешь.
— Это дождь.
Скрытые за платком глаза слегка покраснели, но Ван Янь, бросив на него взгляд, в конце концов предпочел не разоблачать эту очевидную ложь.
— Пошли, возвращайся со мной.
Лу Ли кивнул и с самым обычным выражением лица поинтересовался: — Дядя, там появились какие-нибудь новости?
Ван Янь чуть передвинул зонт ближе к нему и небрежно бросил: — Да. Послезавтра я лично отправлюсь туда.
Помолчав немного, Лу Ли снова заговорил: — Говорят, тот генерал — представитель народа Цзяожэнь?
Ван Янь повернулся к нему, приподняв брови: — Ого, неужели заинтересовал?
Лу Ли покачал головой. Ван Янь отвел взгляд и задумчиво произнес: — А вот меня он определенно заинтересовал.
Лу Ли удивился. Ван Янь легко щелкнул его по лбу и с цыканьем отчитал: — Мальчишка сопливый, о чем только думаешь! Марш в комнаты переодевать мокрую одежду, не хватало еще, чтобы ты свалился с лихорадкой. Не то я снова буду поить тебя лекарствами целых полмесяца, слышал?
— …Понял я.
недовольно буркнул в ответ Лу Ли, а затем в упор уставился на дядю горящим взглядом. Ван Янь, заметив это просительное выражение, почувствовал, как на лбу вздулась вена: — Чего тебе? Выкладывай давай.
— Дядя, почему драконы не болеют, когда находятся в воде, но стоит им попасть под дождь, как они хворают?
Ван Янь: — …
Сохраняя на лице абсолютное невозмутимое спокойствие, Ван Янь протянул руку и коснулся лба Лу Ли.
Ну вот.
И впрямь догорелся до бреда.
Словно самый добрый в мире наставник, Ван Янь источил преисполненную терпения улыбку: — А как ты сам думаешь?
Лу Ли растерянно моргнул, и прежде чем успел хоть как-то отреагировать, истошно завопил, обратившись крошечным драконом. Ван Янь, ухватив его за хвост и закинув драконью голову себе на плечо, зашагал вперед, попутно ругаясь: — Ни от одного из вас покоя нет! Клянусь, сегодня мне вообще не стоило сюда соваться.
…
Гуй Гуай как раз толкнул дверь, когда их взгляды с Ван Янем встретились. Столкнувшись глазами, Гуй Гуай отвел взгляд и глухо произнес: — Дядя.
Ван Янь молча кивнул, заметив черные круги под глазами юноши. Достав из рукава два пузырька с лекарством, он протянул их Гуй Гуаю: — Держи. Смажь раны на лице.
Почувствовав в его голосе усталость, Гуй Гуай замялся, собираясь что-то сказать. Ван Янь бросил на него косой взгляд: — У него жар, я только что заставил его выпить лекарство.
— …Я не о нем хотел спросить.
— И я не собираюсь вмешиваться в ваши сопливые дела. Послезавтра я отправляюсь в Чихай. Следи за временем, принимай лекарство вовремя и не вздумай с ним грызться, усек? А если уж решите сцепиться, дождитесь моего возвращения.
— Понял.
Ван Янь хлопнул его по плечу и как бы невзначай бросил: — Жар у него знатный, бредит без просу, даже человеческий облик удержать не может.
Гуй Гуай ничего не ответил. Ван Янь убрал руку и бросил: — Я пошел.
— Угу.
Проводив Ван Яня взглядом, Гуй Гуай еще с минуту нерешительно потоптался на месте, но стоило ему развернуться, чтобы войти в комнату, как он резко замер.
Постояв в нерешительности, он закусил губу и в конце концов решительно направился к выходу из покоев.
Как только фигура Гуй Гуая скрылась вдалеке, Ван Янь выглянул из-за угла, отряхнул испачканные руки и с довольным хмыканьем произнес: — Мелкий засранец, вздумал со мной в игры играть? Изведу ведь до нервного срыва.
◎От автора:
Дядя у нас еще довольно молодой и писаный красавец, так что романтическая линия ему обеспечена. Красивый болезненный красавчик-актив и вспыльчивый натурал-пассив — просто невероятное сочетание, пожалуй, напишу про них отдельную историю.
◎Комментарии читателей:
【Это потрясающе!! Требую продолжения!】
http://bllate.org/book/28941/3505606
Готово:
