Готовый перевод Nowhere to Hide / Негде скрыться: Семь лет спустя: Глава 9

С тех пор как Цзян Лай воочию убедилась в безумной страсти Юань Цзиньюй к мучным изделиям, виделись они всего пару раз. Цзян Лай старалась смотреть в сторону бокового склона, молясь, чтобы скорость поднялась хоть немного.

Но на середине пути ей безумно захотелось посоветовать начальнице обратиться к кому-нибудь, чтобы погадать на судьбу: фуникулёр несколько раз качнуло, и он замер прямо посреди дороги.

Погода давно уже испортилась, похолодало. Северный ветер этой ночи, заручившись поддержкой дождевых капель, свирепствовал в горных ущельях еще сильнее, раскачивая кабинку из стороны в сторону.

— Боишься?

Юань Цзиньюй откинулась на спинку сиденья, в ее голосе прозвучали трудноуловимая усмешка и облегчение.

— А ты боишься?

Из передней и задней кабинок то и дело доносились испуганные возгласы и плач, и только у них двоих все было совершенно иначе.

— Как думаешь, если с такой высоты сорваться вниз, мы ведь даже ничего не почувствуем?

Женщина проигнорировала ее встречный вопрос, чуть подалась вперед и наклонилась к самому ее уху, словно нашептывая какие-то нежности.

Цзян Лай повернулась к ней, не отрывая взгляда от ее лукавых глаз.

И молча подумала: неужели прежняя Юань Цзиньюй тоже стала бы обсуждать с кем-то подобное за день до своего дня рождения?

Вряд ли.

В конце концов, безумцев, способных сравняться с ней по степени безрассудства, пожалуй, сыскалось бы едва ли больше, чем она сама.

Она опустила обе руки на страховочный бампер перед собой.

— Хочешь попробовать?

Цзян Лай не улыбалась, но в ее тоне проскользнуло нечто двусмысленное.

Дождь неизвестно когда стал чуть тише, но по-прежнему ледяными каплями бил по лицу. Цзян Лай списывала все свои безумные мысли исключительно на влияние особняка.

Уж в этом-то проклятом месте на нее точно повлияла Юань Цзиньюй, раз в голове завелись такие дурные мысли.

Но почему же тогда ей совсем не хотелось уходить? Напротив, ей не терпелось увидеть, какой шаг женщина сделает дальше.

— Давай.

Сквозь завывание ветра и шум дождя она увидела, как уголки губ Юань Цзиньюй дрогнули в улыбке и та извлекла из сумочки складной нож, поднеся его к ремню безопасности.

Ремень перерезать не успели.

Прежде чем лезвие коснулось его, позвонила Юань Си, уже добравшаяся до вершины.

Та мимолетная, незаметная искра радости мгновенно стерлась с лица Юань Цзиньюй, сменившись привычной, тоскливой холодностью.

Цзян Лай не расслышала, о чем говорили на том конце, лишь услышала, как Юань Цзиньюй пару раз глухо отозвалась и сбросила вызов.

Кабинка по-прежнему не двигалась. Неопущенный страховочный бампер казался главным препятствием во всей их жизни.

Юань Цзиньюй на мгновение замерла, а затем перевела взгляд на сидевшую рядом девушку.

С самого момента звонка Цзян Лай демонстративно отвернулась в другую сторону. Аккуратно собранный конский хвост то и дело трепал ветер, раз за разом обнажая белизну кожи у основания шеи и на затылке.

Раздражение вновь подступило к горлу, но рука, протянутая было к этому самому месту, в последний момент опустилась на плечо.

— Поднимаешься в горы — носи с собой.

Цзян Лай, безучастно глядя на темную массу деревьев внизу, почувствовала, как ее плеча коснулись пальцы, которые обычно порхали над клавишами. Обернувшись, она увидела в двух пальцах женщины поблескивающее холодным светом лезвие.

Металл, согретый теплом чужой ладони, перекочевал в руки Цзян Лай.

Остывающее тело вновь наполнилось теплом от прикосновения, а резкий, пронзительный свист ветра больно задел мочку уха, окрасив ее в розоватый оттенок.

Если та лапша быстрого приготовления оставалась нераскрытой тайной, то эта тяжелая вещица наверняка была первым разом, когда Юань Цзиньюй проявила слабость перед ней.

Именно так: не любезность, а слабость.

За три месяца жизни в особняке Цзян Лай поняла, что эта женщина никогда ничего не делает первой. Иными словами, она вовсе не нуждается в том, чтобы кто-то отвечал ей взаимностью на эмоциональном уровне.

Она ничего не дает сама и не стремится услышать чужую благодарность.

Поэтому, если уж она решилась вот так неловко протянуть ей вещь, то дело вовсе не в желании проявить доброту — напротив, она сама отчаянно нуждалась в ответной порции хорошего настроения от Цзян Лай.

— Зачем ты ее таскаешь? Здесь что, волки водятся?

Цзян Лай спрятала предмет в карман пальто и чуть приподняла уголки губ, чтобы рассеять зародившийся в тишине липкий страх.

Раньше ей доводилось слышать, будто у Юань Цзиньюй железные нервы: с самых ранних лет, участвуя в первом в своей жизни крупном конкурсе, она сохраняла абсолютное спокойствие, да и позже, будь то соревнования или выступления, никогда не показывала ни малейшего волнения.

Однако незадолго до остановки фуникулёра Цзян Лай отчетливо почувствовала сопротивление самой женщины.

Ей даже начало казаться: если бы не тот звонок, Юань Цзиньюй и вправду перерезала бы ремень безопасности.

В то же время она была уверена: решение женщины не изменилось бы из-за какого-то телефонного разговора, и единственной причиной этого казалась она сама.

Ее собственные мысли испугали ее.

Этого просто не могло быть: они еще недостаточно хорошо знали друг друга, их едва ли можно было назвать кем-то большим, чем случайными знакомыми, пересекавшимися пару раз.

У Юань Цзиньюй не было ни малейшей причины менять свои планы ради нее.

Тогда она принялась вновь убеждать себя: как бы ни была тяжела жизнь, в ней всегда найдется нечто дорогое, ради чего стоит держаться, а Юань Цзиньюй — всего лишь смертная, которой ничто человеческое не чуждо, и она не может совсем ничего не бояться.

Как бы то ни было, она уже заставила женщину хоть ненадолго вернуться в этот мир живых.

Юань Цзиньюй долго молчала, не отвечая на вопрос. Цзян Лай уже решила, что ответа не дождется, но как только фуникулёр возобновил движение, женщина повернулась к ней.

— Волков нет, но есть кое-что страшнее любых трудностей, с какими тебе доводилось сталкиваться.

Мелкий дождь оседал на ресницах Цзян Лай. Юань Цзиньюй тихонько усмехнулась про себя: как же хорошо быть молодой, раз даже диких зверей можно считать самым большим кошмаром.

Ее голос звучал очень тихо, теряясь в обрывках криков из других кабинок, и, подобно падающим каплям дождя, стоило лишь на секунду отвлечься, как его тут же уносил свирепый ветер.

Это не было вопросом, да она и не рассчитывала, что Цзян Лай расслышит.

Но когда фуникулёр приблизился к станции, девушка уверенно произнесла в ответ:

— Самая большая трудность — это, наверное, та ночь, когда я впервые пришла в твою музыкальную комнату.

Цзян Лай не лгала: двери в особняке запирались одна за другой намертво, словно выставленная повсюду охрана была лишь для вида.

Замок на двери музыкальной комнаты взломать оказалось куда сложнее, чем те железные противоугонные двери в ее родном провинциальном городке.

Она выбрала самый острый нож на кухне, но от удара о замок на лезвие все равно зазубрилось.

http://bllate.org/book/28952/3506238