Готовый перевод Nowhere to Hide / Негде скрыться: Семь лет спустя: Глава 12

Время способно притупить многие переживания. Теперь перед подъемом в гору ей больше не нужно было пить лекарство от укачивания, к тому же у нее было несколько дней, чтобы успокоиться и перестать злиться на слова, сказанные Юань Цзиньюй на том совещании.

Впрочем, ее слишком бурную реакцию тоже нельзя было назвать необоснованной: за последние несколько месяцев она не раз побывала в древнем городе и близлежащих поселках, наслышавшись немало историй об оползнях.

Говорят, что любовь — это ахиллесова пята, и последние два дня она неизменно ловила себя на мысли: можно ли счесть старую любовь чем-то подобным, пусть даже скрытым от посторонних глаз?

До ее двадцатилетия оставалось чуть больше двух месяцев, но казалось, что время наотрез лишило ее той смелости, с которой она восемнадцатилетней сидела в фуникулере.

Быть может, тогда у нее ничего не было, поэтому она и осмелилась пойти на поводу у безумного замысла Юань Цзиньюй.

Но теперь, когда этот человек из разряда почти чужих превратился в кого-то, кто врезался в память до боли, она, напротив, боялась даже подниматься в горы.

Она вовсе не прикрывалась съемочной группой как щитом, просто среди всех людей в этом доме ее первейшей и инстинктивной заботой неизменно оставалась именно Юань Цзиньюй.

Однако, когда столько мыслей так долго скрываешь в себе, высказать их напрямую оказывается совсем не просто. И хотя она была уверена, что Юань Цзиньюй прекрасно понимает причину ее слов и не держит зла, они все равно больше не связывались друг с другом.

Съемочная группа жила не в том гостевом доме, где остановилась она. В день совещания она ходила туда, и в хорошую погоду дорога пешком занимала примерно двадцать минут.

Не так уж далеко, но когда весь день оказывался до отказа забит делами, почти час пути туда и обратно начинал казаться непозволительной роскошью.

Поэтому оказаться так близко друг к другу на столь долгое время довелось впервые за семь лет.

— Цзиньюй, Сяо Цзян, это йогурт, который привезли девочки из административной группы. Говорят, отлично пробуждает аппетит. Если у вас кружится голова, выпейте немного, должно полегчать.

Режиссер всю дорогу была занята правками сценария и только по подсказке реквизитора вспомнила про большой пакет с йогуртом, лежавший на сиденье рядом с ней.

Сидя перед Сяо Цзян, она развернулась и протянула пакетик Юань Цзиньюй, до которой с ее места было проще дотянуться.

Она собиралась дать всего одну упаковку, а вторую отдать Сяо Цзян.

Но Юань Цзиньюй перехватила сразу оба пакета.

— Такой все-таки слишком сладкий. Насколько я помню, преподаватель Цзян любит йогурт более длительного брожения.

Режиссер остолбенела. Сидевшие сзади сотрудники преобразились так, будто увидели легендарного лекаря Бянь Цяо: у всех вмиг прошла голова и выровнялось дыхание — ни одно разрекламированное оздоровительное средство не действовало с такой скоростью.

Все разом выпрямились, предвкушая зрелище.

Юань Цзиньюй молчала и не притрагивалась к двум пакетам, лишь держала их на коленях, а пальцы, привыклые годами играть на цине, легко и мерно постукивали по упаковке.

На расстоянии всего в одного человека — как Сяо Цзян могла не заметить ее маленьких движений? Кое-что из того, о чем меньше всего следовало думать средь бела дня, вырвалось на свободу из запертых тайников памяти.

Стараясь изо всех сил сдержать румянец, заливающий лицо, она резким движением выхватила обе пачки.

— Преподаватель Юань ошибается. Это у одной моей знакомой кислинка в любимчиках, а я все же предпочитаю сладкое.

Она в очередной раз мысленно изо всех сил отчитывала женщину с головы до ног.

Просрочен так просрочен, придумала тоже — более длительное брожение.

Да, тем вечером она в темноте пробралась на кухню, чтобы кое-как состряпать для Юань Цзиньюй пирог, и добавила туда корочку залежавшегося густого йогурта.

По правде говоря, она тогда вовсе не собиралась устраивать пакости: она просто не думала, что женщина вообще станет это есть, а тем более — что попробует не ради приличия один кусочек, а уплетен всё до последнего крошева.

По сравнению с ровесниками она, конечно, взрослела чуть раньше, но в ту пору ей едва исполнилось восемнадцать, и в голове крутилась лишь одна мысль — сделать хоть что-нибудь на скорую руку, чтобы утешить женщину.

В конце концов, тем вечером, подслушав ссору той супружеской пары, она узнала, что Юань Цзиньюй и Цзян Фу не связывает кровное родство.

Точно так же брат Юань Цзиньюй не имел ничего общего с Юань Си.

Они оба были детьми, рожденными родителями от других людей, искусственно сшитыми вместе ради того, чтобы справлять один на двоих фальшивый день рождения.

Судя по тому, с каким привычным мастерством те двое пилили друг друга, подобные перепалки происходили далеко не впервые. А вспомнив реакцию Юань Цзиньюй на фуникулере, Сяо Цзян предположила, что женщина наверняка уже давно знала правду.

И все же в тот вечер она взялась за выпечку. Как бы то ни было, узнай посторонний человек ее секрет, Юань Цзиньюй наверняка испытывала бы неловкость.

Иначе с чего бы ей так поздно снова садиться за инструмент.

Тогда она решила как можно скорее испечь пирог взамен того складного ножичка.

Замысел выглядел безупречным, но когда берешься за дело на кухне, где почти нет продуктов, на каждом шагу неизбежно упираешься в тупик.

До приезда в Бэйчэн она никогда ничем подобным не занималась. Кое-как взбив яйца, она бухнула слишком много муки.

Приходилось одновременно смотреть туториал в телефоне и подгонять процесс, опасаясь, что та женщина наверху вдруг передумает и вернется в комнату.

Наконец, с замирающим сердцем вытащив из рисоварки нечто крайне потрепанного вида, она перевела дух.

Пирог-то получился, да только без начинки.

Устройство этой виллы намного превосходило любые ее ожидания: не то что сливок, там даже фруктовому джему не разрешалось появляться в холодильнике.

Она уже собиралась нести его в таком виде, как вдруг вспомнила, что несколько дней назад Яо Ин давала ей корочку йогурта.

В недавней суматохе она совершенно про него забыла и оставила в комнате.

Отыскав пачку, она расплылась в улыбке — сама судьба шла ей навстречу. Если примешать эту штуку внутрь и кое-как украсить сверху парой кусочков фруктов, вполне сойдет за правдоподобный десерт.

Почти закончив размазывать начинку, она сгребла ложкой самую малость со дна, решив побаловать себя.

Но стоило угощению коснуться языка, как она поняла: вкус какой-то не тот.

Слишком кислый.

Эта кислинка исходила вовсе не от высокого качества продукта — нет, казалось, йогурт балансировал на самой грани истечения срока годности.

Тут ее осенило: когда Яо Ин вручала ей этот йогурт, она, кажется, специально предупреждала, что срок хранения у него очень короткий.

Вот только корочка с указанной датой изготовления отправилась в мусорку еще несколько дней назад, когда она собирала рюкзак.

Звуки циня доносились сверху уже не так часто и густо, как только что. Судя по ее наблюдениям за последнее время, это был верный признак того, что Юань Цзиньюй собирается покинуть музыкальную комнату.

Стиснув зубы, она решила отнести все как есть: в конце концов, еще бабушка надвое сказала, станет ли Юань Цзиньюй вообще приглядываться.

http://bllate.org/book/28952/3506241