Готовый перевод The Heroine's White Moonlight / Быстрый прыжок: Я — лунный свет для главной героини: Глава 2

Затем его взгляд упал на серебряное сияние, и присмотревшись, он внутренне вздрогнул.

Серебряный блеск, форма перевернутого сосуда — это был Звездный Купол, духовный артефакт второго молодого господина Клана Сун!

Верно, только он и мог помешать практику оборвать собственные жизненные нити в сердце.

Звездный Купол изолировал духовные потоки, и у того, кого им накрывали, истинная ци оказывалась запечатана, словно у простого смертного, так что, разумеется, не оставалось возможности направить духовную энергию к сердцу, чтобы покончить с собой.

Только вот Звездный Купол, обычно сиренево-серебряный, сейчас полностью утратил свой блеск, ведь ему пришлось примениться в самый последний момент. Этот духовный артефакт был безнадежно испорчен!

Командир в черном подобрал Звездный Купол, велел подчиненным взять Цзян Сюй под стражу и приготовился докладывать Младшему Господину.

Двери Дворца Цинъюнь со скрипом отворились, и оттуда вышел мужчина в одеждах цвета морской волны. С мягкими манерами и благородным лицом, он размеренным шагом направился прочь из зала.

Увидев его, командир в черном торопливо шагнул навстречу:

— Второй молодой господин Сун, госпожа Цзян уже схвачена.

Командир в черном бросил взгляд на мужчину в одеждах цвета морской волны и с трепетом добавил:

— Благодаря помощи духовного артефакта второго молодого господина всё удалось, только… боюсь, он полностью разрушен.

— Неважно, — произнес мужчина в одеждах цвета морской волны, прямо поверх командира в черном устремив взгляд на Цзян Сюй, которую уже связали стражники Клана Гун.

Заметив, что белые одежды девушки обагрены кровью, а взгляд ее пуст и безжизнен, мужчина на мгновение почувствовал укол жалости, но тут же вновь стал непреклонен.

— Уведите ее в задние покои. И еще, пригласите сюда госпожу Юэ из Долины Медицины, передайте ей, что я прошу исполнить данное обещание.

— Слушаюсь, — тихо ответил командир в черном и почтительно отступил.

Внутри главного зала Дворца Цинъюнь.

— Ханьтянь, неужели я умру? — лежа на Ложе из Холодного Нефрита в белых одеждах, бледная Сун Цинлин жалобно произнесла эти слова.

Красавица слегка нахмурилась, являя собой воплощение хрупкости и беззащитности.

Гун Ханьтянь привык видеть ее лишь парящей в белоснежных одеждах, холодной и неприступной. Где ему доводилось лицезреть ее слабость? В ту же секунду его сердце обратилось в растаявшее масло.

— Ни за что, Лин-эр, я уже приказал схватить Цзян Сюй, а А-Линь отправил людей за Юэ Шэн. Как только она прибудет, мы заставим ее провести пересадку сердца. У Цзян Сюй особая конституция, и заполучив ее сердце, твой недуг больше никогда не потревожит тебя, — нежно утешал ее Гун Ханьтянь.

— Но ведь Цзян Сюй ни в чем не виновата…

Сун Цинлин попыталась что-то сказать, но стоило ей открыть рот, как Гун Ханьтянь прервал ее:

— Лин-эр, то, что ее сердце послужит тебе — ее величайшая честь.

К тому же, из уважения к тебе я изначально собирался лишь позволить ей пустить кровь, да и статус наложницы собирался ей пожаловать.

Она сама оказалась неблагодарной и посмела причинить тебе вред. Раз уж она не пожелала раскаяться, мне больше незачем оставлять ее во Дворце Цинъюнь.

В глазах Гун Ханьтяня мелькнул глубокий мрак.

— Ну всё, Лин-эр, твой яд лишь недавно дал о себе знать, теперь тебе нужно как следует отдохнуть.

Не думай ни о чем лишнем, а остальные дела мы с А-Линем уладим сами.

Гун Ханьтянь аккуратно укрыл Сун Цинлин одеялом и повернулся, чтобы уйти.

Лежа на Ложе из Холодного Нефрита, Сун Цинлин смотрела вслед удаляющейся высокой и прямой фигуре мужчины, и ее переполняла гордость за свое особое и исключительное положение в сердце Гун Ханьтяня.

Вспомнив же недавние слова мужчины, она холодно усмехнулась про себя: наложницы? Да Цзян Сюй и шнурков ей завязывать не достойна!

Впрочем, совсем скоро сердце Цзян Сюй будет вырвано, чтобы спасти ее от яда!

От одной этой мысли на душе у Сун Цинлин стало невероятно легко и радостно.

Да она же всего-навсего дочь какой-то презираемой служанки из Расы Демонов, разве заслуживает она роскошные свадебные носилки Гун Ханьтяня и бесчисленные шелка!

Задние покои Дворца Цинъюнь.

Слабо журчала вода — впрочем, не ручей, а шум воды, наполнявшей резервуары темницы.

Глубже, под самыми резервуарами, находилась настоящая темница — мрачная, сырая, от которой порой несло тлением и гнилью.

Именно сюда и заточили Цзян Сюй. Хотя Сун Цинлин велел командиру в черном бросить ее в задних покоях, конкретного места он не указал.

Командир в черном затаил на нее злобу за то, что она едва не покончила с собой, перерезав жизненные нити, а заодно желал угодить старшей мисс и второму молодому господину Клана Сун, поэтому без долгих раздумий бросил ее в самую жуткую и невыносимую водную темницу.

Там Цзян Сюй была привязана к каменному столбу, а кровь из ее ран, казалось, иссякла полностью, так что алые капли больше не сочились наружу.

С растрепанными волосами и в разорванных белых одеждах, с широко раскрытыми глазами, Цзян Сюй испытывала абсолютное, всепоглощающее отчаяние.

Тело матушки похитили, и как они обойдутся с ним, она не знала, но догадывалась, что ничего хорошего ждать не приходится.

Да и ее собственную участь — неизбежное вырывание сердца — уже было не предотвратить!

Цзян Сюй отчаянно пыталась вырваться из мертвого моря безысходности, но в конце концов пошла ко дну.

С этими до предела иссохшими, широко раскрытыми глазами она упорно отказывалась смыкать веки.

Топ-топ-топ. Раздался звук шагов.

Цзян Сюй с трудом приподняла голову, сосредоточив взгляд на входе в темницу, и вскоре перед ней постепенно проступила чья-то фигура.

Незваный гость облачен в роскошный черный хабэй, его черные как смоль волосы струились шелковым полотном, брови были подобны мечам, а глаза сияли звездами.

Его черты лица, словно высеченные резцом, отличались четкими контурами, тонкие губы крепко сжаты, а высокий и статный силуэт приближался к ней в шагающих походкой облачных сапогах.

Глядя на него, Цзян Сюй ощутила вспышку такой жгучей ненависти, что была готова разорвать его голыми руками.

Из ее охрипшего и пересохшего горла вырвался жуткий звук:

— Гун Ханьтянь!

Каждое слово сочилось кровью, произнесенное сквозь стиснутые зубы.

Услышав этот хриплый и изуродованный голос, Гун Ханьтянь на мгновение замер, а затем перевел взгляд на источник звука.

Увидев Цзян Сюй, привязанную к водяному столбу в столь ужасающем виде, он почувствовал странный, глухой укол боли в сердце.

— Цзян Сюй, ты… — мужчина на миг растерялся, словно не ожидая, что она окажется настолько искалеченной и будет так сильно ненавидеть его.

— Что вы сделали с моей матушкой? — мрачно бросила Цзян Сюй, и хотя заранее догадывалась об ответе, всё же заставила себя задать этот вопрос.

— Твоей матушкой? — переспросил Гун Ханьтянь, лишь теперь припомнив, что матерью этой девчонки была какая-то простолюдинка из Расы Демонов.

Только что промелькнувшее в его глазах сочувствие тут же испарилось, сменившись брезгливостью и отвращением.

Холодно бросил мужчина:

— Этому Младшему Господину неведомо, что стало с той демоницей, но Клан Гун — не прибежище для всякой нечисти, так что ту лису, должно быть, уже утилизировали.

Услышав эти слова, Цзян Сюй словно лишилась всех сил — ее тело обмякло, и если бы не путы, она бы рухнула прямо в воду.

Она и так знала, насколько бесчувственен стоявший перед ней мужчина, но, видимо, всё равно недооценивала его холодность!

Цзян Сюй мысленно высмеивала себя за слепоту — как она вообще могла влюбиться в него?!

http://bllate.org/book/29008/3527388