Успокоительный укол сделал шаги альфы шаткими и ватными. Пройти от изголовья до самого конца кровати уже потребовало от него израсходовать все оставшиеся силы.
Шэнь Няньшэнь босой взобрался на постель, одной рукой расстегнул пуговицы на рубашке, слегка прикусил клык и прищуренными глазами посмотрел на сбегающую добычу.
В следующую секунду голова альфы со стуком вредa в платяной шкаф.
Шэнь Няньшэнь свысока пинул его, одной рукой за лодыжку втащил альфу на кровать.
Альфа изо всех сил ухватился за край постели единственной уцелевшей рукой, но Шэнь Няньшэнь заломил его руки назад и перекрестил их, а затем одним движением пальцев сжал оба запястья и швырнул человека прямо на матрас, после чего навалился сверху.
Шэнь Няньшэнь намертво прижал его лицо к подушке, а ноги зажал крест-накрест. Это была классическая борцовская позиция для удержания. На всё ушло не больше трёх секунд — Шэнь Няньшэнь поймал свою добычу.
Его ладонь дюйм за дюймом очерчивала тело от поясницы до затылка, где постепенно обнажалась кожа, и наконец нащупала едва теплившуюся железу.
Находящийся под ним альфа глухо застонал. Его последняя целая рука издала два хрустящих звука и тоже вылетела из сустава.
Шэнь Няньшэнь освободил руку, чтобы разорвать на нём одежду. Ткань, многократно стиранная, оказалась мягкой и не оказала ни малейшего сопротивления. Под треснувшей материей открылось тощее тело: первыми в глаза бросились два розоватых соска, которые выделялись на его мягких грудных мышцах своей свежей яркой окраской.
Взгляд Шэнь Няньшэня опустился ниже. Его зрачки потемнели и влажно блестели, пока он жадно выискивал съедобные места на этой живой плоти, оказавшейся в его власти. На шее отчетливо выделялся кадык, на его бугорке скатывались капельки потного напряжения. На ключице виднелся порез, а змеящаяся вдоль раны грубая стежковая строчка выдавала работу какого-то подпольного черного медкабинета. Ниже груди шли рельефные кубики пресса — Шэнь Няньшэнь на миг замер.
Мышцы живота альфы едва заметно вздымались от напряженных нервов. Сразу было видно, что это не искусственно накачанные мертвые мышцы, но поверх кожи перекрещивались бесчисленные шрамы. Бледные, при тусклом свете они почти не бросались в глаза, но по ним угадывалось, что все эти отметины оставлены одним и тем же оружием. Разница в оттенках говорила о том, что ранения наносились в разное время, причем временной промежуток был очень долгим.
Что за человек мог годами, изо дня в день, оставлять следы на его теле одним и тем же орудием?
В сердце Шэнь Няньшэня шевельнулось любопытство. Профессиональная привычка заставила его в самый разгар накопившегося напряжения анализировать происхождение этих шрамов. Его пальцы опустились на мышцы альфы, медленно скользя снизу вверх.
Его длинные, холодные и белые кончики пальцев контрастировали с бронзовой кожей — мягкой, которую можно было легко обхватить одной рукой, она отзывалась слабым прерывистым дыханием лежащего под ним человека… Чуть левее груди, в области сердца, темнело крошечное красное пятнышко. На смуглаватой коже оно почти не выделялось, и Шэнь Няньшэнь даже придавил его пальцем, прежде чем окончательно убедиться, что это действительно родинка неправильной формы, а не какое-то грязное пятно.
— Убирайся… — в незрячих глазах альфы затуманилась легкая влага. Его голос слегка охрип от напряжения, а подстегиваемая страсть лишала слова всякой угрозы. — Убирайся… со меня…
Шэнь Няньшэнь словно нашел новую забавную игрушку и принялся методично тереть эту красную родинку.
Железа альфы слегка нагрелась, набухла и, не в силах сдерживать переполнявший ее феромон, стала источать его тонкими струйками.
Запах тлеющего старого дерева смягчился от влажного дыхания, а едкий затхлый дух превратился в своеобразную пряную нотку. Шэнь Няньшэнь почувствовал, как его собственная железа тоже начинает гореть.
Он играл с альфой, словно с только что полученной игрушкой. Красная родинка служила кнопкой управления этой игрушкой, способной превратить свирепого, бушующего хищника в безропотную добычу, готовую на заклание.
Шэнь Няньшэнь размял добычу, придавая ей удобную для поглощения форму, и наконец решительно впился зубами.
В тот самый момент, когда он прокусил железу, произошел мощный обмен феромонами. Нахлынувший аромат свежего лимона сначала окутал и подавил древесный запах, заставив старое дерево раскрыться сладостным теплом, но затем древесина вновь пошла в рост, пересилив лимон и сделав его ноты более холодными и размытыми.
Две души безмолвно сливались, содрогаясь, соединяясь и сплетаясь воедино.
Тело Шэнь Няньшэня онемело, в голове больше не оставалось способности мыслить. Он жадно прокусил кожу рядом с железой, и во рту распространился солоноватый привкус крови альфы — это дало подавленному феромону хоть какой-то выход.
На исходе сил, даже если его душа подвергалась безжалостному очищению, тело должно было взять верх, сохраняя за собой положение господина.
Но в этот миг всё потеряло значение. Раздражение улетучилось, мысли оборвались, и всё его существо целиком подчинилось ненасытной жажде. Не оставалось места ни для каких посторонних размышлений, превратившись в чистейший поток сознания.
В этом и заключалось очарование феромонов: мгновенный фейерверк при слиянии альфы и омеги, искра, которую столетия назад, на пороге вымирания человечества, заложил вопреки всякой этике биолог Бай Лянь.
Среди хаотичной эпохи, в бушующем потоке материальных желаний и борьбы за власть, первобытные инстинкты, привитые людям, стали тихой гаванью для их израненных душ.
Вспыхнули падающие звезды, усеяв небо мириадами созвездий. Шэнь Няньшэнь снова увидел целое полотно причудливых витражей. Среди них нагие божества были обвиты огромными черными змеями, вскидывающими головы в смеси боли и наслаждения.
На самом пике боль и есть наслаждение.
—
— Пи-пи! —
Маленький робот с круглой головой выехал из шкафа, издав два коротких звука включения, и принялся усердно подбирать разбросанную по полу одежду: рубашку, брюки, галстук… Его банк данных автоматически распознал режим стирки для этих вещей, и робот аккуратно разложил их по категориям. Его электронные глаза от удивления вытянулись в тонкие линии.
Остальная одежда в базе данных отсутствовала. Робот попытался отсканировать ее и внести в память: материал… бренд… стиль… перебрав кучу ключевых слов и запутавшись в классификации, он застыл перед гручей рваного тряпья. С какой стороны ни посмотри, этой одежде здесь было не место.
Очевидно, это выходило за рамки его рабочих обязанностей. Робот жалобно поискал помощи у хозяина и уставился в угол у кровати. Там, в узком пространстве между изголовьем и панорамным окном, куда поместился бы разве что один человек, на маленьком диванчике сидел Шэнь Няньшэнь. Обнаженный, он пролистывал толстый фолиант по биологии, а в воздухе висел едва уловимый запах оседающей пыли.
Тусклый желтый свет подчеркивал резкие черты профиля Шэнь Няньшэня. На обложке толстой книги зарождались крошечные пылинки, и робот, уловив их движение, автоматически активировал систему самоочищения помещения. Слабый поток воздуха пронесся мимо ушей Шэнь Няньшэня, окрасив его выступающий в тени ушной хрящ в розоватый оттенок — след еще не до конца угасшей страсти.
Железа на затылке пугающе разбухла, но, наевшись и напившись, затаилась, ожидая нового пробуждения жажды.
Робот шагнул вперед и с тихим хлопком уронил незнакомую одежду прямо перед Шэнь Няньшэнем.
Это было маленькое создание с характером, и оно уже сердилось на Шэнь Няньшэня за то, что тот нарушил свой привычный режим, да еще и подкинул ему лишней работы.
— Выброси, — Шэнь Няньшэнь приподнял веки, равнодушно взглянул на него и молча назвал три цифры: — Девятнадцать, пятьдесят пять, девяносто четыре. Подбери комплект по этим меркам, без логотипов, попроще и поскромнее, принесешь через полчаса.
Шэнь Няньшэнь перевел взгляд на холмик постели. Неуклюже наброшенное одеяло скрывало срам, но из-под него виднелся небольшой отрезок голени альфы, сплошь покрытый отчетливыми сине-фиолетовыми следами пальцев.
Под одеялом скрывалось все еще погруженное в забытье тело. Темные отметины от укусов, синяки и царапины разной длины густо усыпали кожу альфы. Шэнь Няньшэнь чуть не подумал, что заигрался и залюбил человека до смерти, пока не нащупал слабое дыхание.
Шэнь Няньшэнь не знал, всегда ли гон доводит людей до такого полуживого состояния. Раньше он слышал, как подчиненные втихую болтали об интимной связи между альфами и омегами — по их словам, это было делом само собой разумеющимся и приносящим блаженство самой душе. Но сам Шэнь Няньшэнь сейчас не ощутил особого кайфа, а валявшийся на кровати без чувств альфа — тем более.
Неужели дело действительно в совместимости феромонов?
В кругах биологов Альянса существовало единое мнение: чем выше совместимость феромонов между альфой и омегой, тем гармоничнее их союз и тем дольше продлится брак, поэтому для регистрации брака требовалось, чтобы совместимость составляла не менее пятидесяти процентов.
Шэнь Няньшэнь укусил партнера за железу, но удовлетворение от обмена феромонами длилось недолго, превратившись в жестокую жажду — именно отсюда и взялись следы на теле альфы.
Шэнь Няньшэнь чувствовал, что завершил обмен феромонами и гон должен был утихнуть, но распухшая железа словно намекала, что он еще не постиг истинную суть.
Он захлопнул книгу. Наспех полистай он эти научные фолианты — ответов там не нашлось. Внутри все еще клокотали остатки нерастраченной страсти, но по сравнению с прежней потерей контроля теперь Шэнь Няньшэнь был вполне способен обуздать эти безумные порывы.
Дзынь-дон! — раздался звук падающей монеты.
Глаза робота округлились, как медные блюдца, и он качнул головой перед Шэнь Няньшэнем.
В его пустой голове эхом отдавался звон падающей монеты.
Он не собирался уходить и торговался: за дополнительную работу полагалась дополнительная плата.
Шэнь Няньшэнь выудил из прикроватной тумбочки монетку. Говорили, что это деньги старой эры: после того как Альянс конфисковал их все до единой, уцелевшая в высшем обществе часть превратилась в предмет коллекционирования.
Шэнь Няньшэнь бросил дорогую монету в прорезь головы робота, и его глаза мгновенно превратились в полумесяцы. Напевая какую-то безымянную мелодию и балансируя грудой одежды, механизм покатился к выходу.
Мягкий, напоминающий колыбельную старой эпохи мотив звучал легко, словно парящая над утренней рекой дымка.
В этой тихой мелодии Шэнь Няньшэнь отложил книгу, потер сонные глаза, единым движением сдернул с постели одеяло и, подхватив альфу одной рукой, взвалил его себе на плечо.
Пробуждение и вращение мира вокруг произошло в одно мгновение — перепуганные крики альфы потонули в шуме воды.
— Десять минут, чтобы привести себя в порядок. — Шэнь Няньшэнь захлопнул дверь ванной, оставив альфу цепляться за бортик и выползать наружу.
Взъерошенные короткие мокрые волосы, пустой, растерянный взгляд — он походил на упавшую в воду ворону, уродливую и жалкую.
Шэнь Няньшэнь бросил на него короткий взгляд. Последний взгляд.
Шэнь Няньшэнь был уверен, что с ним самим всё в порядке, а значит, проблема крылась в этом альфе.
Определенно, уровень феромонов этого альфы был слишком низким. Никчемный альфа не достоин находиться рядом с ним.
http://bllate.org/book/29048/3531261
Готово:
