Готовый перевод I'm Not Pretending, Really / Я не притворяюсь милашкой: Случайная искра: Глава 15

Он так быстро бегает.

Эта его способность действовать просто поражает.

У Лу Иньтина вот-вот завершатся съёмки в этом идольном сериале, а следующий долгий проект — это участие в каком-то шоу, да и сценарий для новой дорамы ещё не утверждён.

Глядя на то, как Сюй Сыянь переживает из-за фильма, он тоже почувствовал лёгкое беспокойство и подумал, что, пожалуй, вернётся к накопившимся сценариям и просмотрит их — вдруг найдётся что-то подходящее, в чём захочется сняться.

Почти полностью скормив кошачий корм бездомным кошкам и сделав почти два круга вокруг озера Вэймин, Лу Иньтин присел на скамейку у Русского дома.

Подперев голову рукой, он невидящим взглядом уставился на скульптуру. Вокруг почти никого не было, и он расслабленно откинулся назад.

Пальцы нащупали телефон. Хотя он знал, что отвлекать Линь Чэньаня нельзя, ему всё равно очень хотелось взглянуть на экран. Ему становилось спокойнее от одного лишь вида номера Линь Чэньаня.

Лу Иньтин тихо выдохнул. Сердцебиение слегка участилось, а в голове пронеслись обрывки воспоминаний — словно ремарки к прошедшим годам, ведущие к самому счастливому финалу, какой только бывает в сказках.

Он на мгновение будто забыл о том сухом факте, что Линь Чэньань его вовсе не любит.

На скамейку вспрыгнула кошка. Лу Иньтин уже не так сильно пугался, уголки его губ изогнулись в улыбке, и он терпеливо принялся играть с малышкой.

Белая кошка потерлась о его щеку, и Лу Иньтин осторожно избегал её когтей: обычно он не придавал этому особого значения, но раз они скоро женятся, нужно ведь поддерживать образ, верно? Чуть прикрыв глаза, он тоже пот-ся щекой о мордочку котенка.

— Сяо Тин, взрослым людям не идет притворяться милашками.

Шэн Цзинмин стоял перед ним — высокий, с опущенным взглядом и чуть приподнятыми уголками губ. Его неторопливая, исполненная высокомерного изящества манера речи сопровождала взгляд, устремленный на Лу Иньтина.

Лу Иньтин открыл глаза и замер. Пока Шэн Цзинмин не забрал у него кошку, устроив её у себя на коленях.

Но тут же опустил её обратно, а затем одной рукой зажал щеки Лу Иньтина, немного понаблюдал за ним, перевел взгляд на котенка и легко усмехнулся.

Похоже, он нашел какое-то сходство между Лу Иньтином и этой кошкой.

С зажатыми в тисках мягкими щеками Лу Иньтин слегка нахмурился:

— Ничего подобного, отпусти.

Шэн Цзинмин скользнул взглядом по его отчужденному выражению лица и с удовольствием произнес:

— Ну так пожалуйся на меня.

После этого он отпустил его и непринужденно опустился рядом на скамейку. Больше он не досаждал Лу Иньтину, а просто рассеянно гладил кошку.

Его движения были гораздо сильнее, чем у Лу Иньтина, и хотя казалось, что он почти не прилагает усилий, спина котенка заметно ходила ходуном. Лу Иньтин не удержался и, покосившись на него, тихо попросил:

— Понежнее.

Заметив, что Лу Иньтин впервые за долгое время сам заговорил с ним, Шэн Цзинмин чуть приподнял брови, и движение его руки действительно стало мягче. Котенок после этого перестал так сильно сопротивляться и вальяжно устроился у него на коленях.

Шэн Цзинмин, казалось, знал абсолютно всё. Его взгляд лишь мимоходом скользнул по горящему экрану телефона Лу Иньтина — по номеру Линь Чэньаня и той режущей глаза подписи.

Подперев рукой щеку и глядя на него, он с показной мягкостью спросил:

— Сяо Тин, а ты сам-то понимаешь, что скоро женишься?

Он походил на старшего брата, заботящегося о младшем, и тон его вопроса был невероятно мягким — если бы не взгляд, всё такой же обнаженный и злобный.

Лу Иньтин сжал губы и промолчал.

Непостоянство Шэн Цзинмина заключалось вовсе не в переменчивости настроения и не в капризах. Просто окружающие совершенно не могли уловить стиль его поступков и их логику, а потому были не в силах предугадать его следующую фразу.

Как и сейчас: он усмехнулся, с предельной беззаботностью откинувшись назад, и как бы между прочим бросил:

— Тогда ты, наверное, тоже в курсе? Цзян Сюйчжоу вернулся в страну. Кажется, он прямо сейчас в Пекине.

Шэн Цзинмин слегка повернул голову, разглядывая уже заледеневшее лицо Лу Иньтина. Температура тела у того, должно быть, упала на пару градусов. Шэн Цзинмин чуть тронул губы улыбкой:

— Как думаешь, он придет сорвать свадьбу?

— Или же, — Шэн Цзинмин с явным наслаждением наблюдал, как бледнеет точеное лицо Лу Иньтина, как с его губ сбегает всякая краска, а ресницы начинают дрожать, — тебя снова кто-нибудь запрет и запрётся с тобой играть, м? Ты ведь у нас такой наивный и доверчивый.

Лу Иньтин больше не мог выносить этого. Руки задрожали, он поднялся на ноги и резко развернулся, собираясь уйти.

— Чего ты злишься, Сяо Тин? То, что он вернулся, вовсе не моя вина.

Шэн Цзинмин погладил кошку против шерсти и, глядя вслед Лу Иньтину, протянул с ленцой:

— Я ведь столько лет помогал тебе выпроваживать его за границу, ты и сам должен был понимать, что этот день настанет.

— Кто же виноват, что тебе приспичило жениться, — Шэн Цзинмин отчетливо видел, как под тонкой рубашкой вздрагивает спина Лу Иньтина, и его улыбка стала еще шире, словно реакция парня доставляла ему огромное удовольствие. — Я же говорил, тебя убьют.

Лу Иньтин замедлил шаг лишь на секунду, не удостоив Шэн Цзинмина ответом, и поспешил удалиться.

Шэн Цзинмин проводил взглядом его спину, пока та не скрылась за поворотом.

С дерева осыпались мелкие белые лепестки. Шэн Цзинмин отвел глаза и присел на корточки — кошка всё еще оставалась у него на руках. Он рассеянно трепал её по шерсти, но выражение его лица было холодным, и в нем сквозило смутное раздражение.

Он теребил мягкую кошачью спинку и зло процедил:

— Из всех, кто ему нравится, нет ни одного стоящего, так нет же, будет страдать херней и стелиться перед Линь Чэньанем, готовый прибежать по первому зову и отползти по мановению...

Шэн Цзинмин взял кошку за передние лапки и насмешливо фыркнул, изливая в голосе всю желчь:

— Глупый котенок.

Лу Иньтин дошел до озера, окончательно удалившись от Шэн Цзинмина, и лишь тогда с облегчением выдохнул.

Он разжал пальцы, которые всё это время судорожно сжимал: на белой коже ладоней отчётливо проступили красные следы — свидетельство того, с какой силой он только что сдерживался.Лу Иньтин возвращался в Лицзяо к Лу Чжоуси, всю дорогу погруженный в свои мысли. Имя Цзян Сюйчжоу набатом звучало в голове, цепляя за собой ворох воспоминаний, от которых становилось почти больно.

Телефон в кармане завибрировал. Лу Иньтин достал его, мельком взглянул на экран и уже собирался сбросить вызов, но, узнав, кто звонит, широко распахнул глаза.

— Ало? — почти не веря своему счастью, тихо отозвался он.

Линь Чэньань звонил ему крайне редко, да и личные контакты держал лишь для того, чтобы было удобнее переписываться. Лу Иньтин порой думал, что сухие, лишенные эмоций сообщения как нельзя лучше соответствуют характеру и натуре Линь Чэньаня.

Впрочем, сейчас холодный, даже более отстраненный, чем его тексты, голос зазвучал сквозь радиоволны.

Линь Чэньань произнес короткое «мгм», словно невзначай отвечая на приветствие, и сразу перешел к делу:

— Какой размер безымянного пальца?

Лу Иньтин на мгновение опешил. Хоть он и не понимал причины, но тут же послушно ответил:

— Диаметр четырнадцать и семь десятых миллиметра, окружность сорок шесть миллиметров.

В дорамах, где он снимался, почти всегда была сцена помолвки или свадьбы, так что Лу Иньтин привык к таким вещам и цифры запомнил хорошо. Однако почему Линь Чэньань вдруг спросил об этом?

Вспомнив слова Сюй Сыяня, Лу Иньтин слегка покраснел. В его сердце затеплилась надежда, хотя он и боялся в это поверить: неужели Линь Чэньань заказывает кольца?

Не успел он задать вопрос, как услышал стандартный американский акцент:

— При таких параметрах это три с половиной размер, сэр.

Лу Иньтин стоял под деревом рядом с корпусом дистанционного зондирования, прижимая телефон к уху, и пребывал в легком оцепенении.

Обычно, получив нужный ответ, Линь Чэньань сразу прекращал разговор, но, вероятно, почувствовав молчание Лу Иньтина, в этот раз он не стал вешать трубку.

— Опять плачешь? — спросил Линь Чэньань.

Услышав этот вопрос, Лу Иньтин, который до этого даже не думал плакать, вдруг почувствовал, как к горлу подступили слезы.

Но Линь Чэньань лишь бросил вопрос между делом. Лу Иньтин услышал, как тот быстро переключился на английский, обсуждая с кем-то из персонала детали заказа. Голос звучал глухо, и Лу Иньтин не разобрал слов.

Лу Иньтин закусил губу, сдерживая слезы, и глухо ответил:

— Нет.

Вокруг никого не было. Лу Иньтин помедлил, а затем тихо спросил:

— Мы собираемся пожениться, брат?

Линь Чэньань, который в этот момент делал наброски на золотой фольге, замер.

Голос Лу Иньтина всегда был мягким. Возможно, он сам этого не замечал, но эта осторожная, трепетная манера речи всегда пробуждала желание подчинить его себе.

Отбросив эти мысли, Линь Чэньань вдруг осознал, что поступил чересчур самоуверенно: он даже не подумал уведомить вторую сторону о предстоящей свадьбе.

Впрочем, нельзя сказать, что он не подумал — он просто не счел нужным сообщать об этом специально. По мнению Линь Чэньаня, он мог бы сказать об этом в любой день, когда Лу Иньтин будет рядом. Или, если будет слишком занят, поручить это секретарю или ассистенту.

Линь Чэньань не был человеком, который привык давать окончательные ответы, и сейчас, столкнувшись с полным ожидания вопросом, он лишь произнес:

— Вероятно.

Лу Иньтин мог бы разочароваться из-за его уклончивого и неопределенного тона, но он, словно под гипнозом, выуживал из слов только то, что хотел услышать.

Именно так и сейчас: он просто подумал, что это правда. Вероятность была крайне высока, да и Линь Чэньань не звучал так, будто он был против.

Линь Чэньань никогда не позволял другим принимать решения за себя; все его поступки продиктованы исключительно собственной волей. Поэтому у Лу Иньтина внезапно покраснели глаза. Он опустил голову и снова закусил губу, едва сдерживая нахлынувшие чувства.

В моменты величайшей радости или горя первым делом накатывает чувство растерянности. Лу Иньтин молчал, и Линь Чэньань уже был готов прервать связь.

Но, быть может, предчувствие скорого брака заставило Линь Чэньаня вспомнить, что брак — это ответственность, и в голове пронеслись мысли о том, что полагается делать в таких случаях. Он помедлил и все же спросил:

— Еще что-то?

Лу Иньтин никогда не вешал трубку первым, поэтому Линь Чэньань привык, что после завершения темы он без колебаний обрывает разговор. Но сегодня, учитывая предмет обсуждения, было бы странно, если бы Лу Иньтин не расплакался. Линь Чэньань понимал, что Лу Иньтину, должно быть, есть что сказать.

Он жестом велел окружающим замолчать и подождал, но слышал лишь легкое дыхание Лу Иньтина.

Терпение Линь Чэньаня иссякло. Он счел бессмысленной тратой времени ожидание хоть какого-то ответа. Опустив взгляд, он уже хотел нажать на отбой, но Лу Иньтин вдруг подал голос, неуверенно произнеся:

— Тогда… мне нужно купить тебе кольцо?

В дорамах, где он играл, кольца обычно покупал он — в конце концов, его партнершами были девушки. Но они с Линь Чэньанем оба мужчины, и если покупать будет только Линь Чэньань, не будет ли это неправильно?

У Лу Иньтина не было опыта в таких делах, и никто не мог дать ему совета, поэтому он сейчас совершенно не понимал, что должен делать. Или, может, стоит подождать, пока всё устроит Линь Чэньань? Даже если тот не захочет заниматься этим лично, всегда найдется толпа желающих подготовить для него идеальную свадьбу.

Слушая нерешительный тон Лу Иньтина, Линь Чэньань почти отчетливо представил его красивое лицо с выражением робкой надежды и осторожного любопытства.

http://bllate.org/book/29068/3533738