Он снова начал извиняться, совершенно не задумываясь.
Лу Хуайи слегка поморщился и потнес переносицу:
— Ничего, я могу доесть.
Шэнь Цэсин: «……»
Судя по тому, как сильно он переживал, Лу Хуайи сразу понял — тот ему ни капли не верит.
Желая убедить Шэнь Цэсина, Лу Хуайи поспешил его успокоить:
— Правда, я не обманываю.
Он переложил в тарелку Шэнь Цэсину второе вареное яйцо и поторопил:
— Ешь давай.
Это был самый плотный поздний ужин в жизни Лу Хуайи. Чтобы доказать, что он действительно способен всё осилить, ему в конце концов пришлось через силу запихнуть в себя остатки лапши.
Переевший на ночь глядя и не в силах уснуть, он в итоге проработал до четырех часов утра.
Проспав в общей сложности меньше трех часов, в тот момент, когда зазвонил будильник, Лу Хуайи открыл глаза и усомнился в самом своем существовании.
— Чего это ты сегодня так рано встал?
Стоило Шэнь Цэсину выйти, как он застал тетю Сун за хлопотами на кухне. Самого Лу Хуайи за обеденным столом не наблюдалось, и Шэнь Цэсин закономерно решил, что тот уже уехал на работу.
Делать всё равно было нечего, и он подошел помочь тете Сун.
— Вы что, вчера ночью перекусить решили?
Тетя Сун уже привыкла, что Шэнь Цэсин приходит ей на помощь, стоило ему освободиться.
Она вручила ему тарелку с уже наложенной кашей и заодно завязала разговор.
Было уже поздно, когда они поели, и Лу Хуайи попросил Шэнь Цэсина оставить посуду в раковине, чтобы тетя Сун разобралась с ней утром.
Напомненный тетей Сун, он вспомнил вчерашние события, тихо ответил ей и, усевшись за свое место, принялся за завтрак.
— Глядя на то, как вы ночью перекусили, утром вы вряд ли много съедите, так что я приготовила совсем немного.
Она подала на стол последние, самые лучшие паровые пирожки.
Даже с учетом уменьшенной порции, стол все равно выглядел очень богатым.
— Тетя Сун, я один столько не съеду.
Шэнь Цэсин только это произнес, как заметил на лице тети Сун радостное выражение. На этот раз она смотрела куда-то ему за спину:
— А вот и господин Лу встал.
Глава 17: Расслабься, это всего лишь фотосессия.
Шэнь Цэсин: «!»
Лу Хуайи никуда не ушел?
Одолеваемый сомнениями, Шэнь Цэсин все же обернулся. В такое время Лу Хуайи обычно носил скроенный по фигуре костюм, но сегодня всё было иначе.
Свободная темно-синяя пижама без каких-либо рисунков выглядела предельно просто.
Но зачастую именно простота создает наибольший эффект стиля.
На Лу Хуайи это почему-то смотрелось так, будто он снимается для модного журнала.
Короче говоря, невероятно приятно для глаз, отчего невозможно было оторвать взгляд.
— Слюнки подотри.
— А?
Шэнь Цэсин даже не успел подумать и машинально последовал совету Лу Хуайи, но, не обнаружив ничего такого, сообразил, что его просто-напросто провели.
Все обиды пришлось затаить и держать при себе.
Ему оставалось только сменить тему:
— Почему господин Лу сегодня дома? Разве вам не нужно на работу?
Не успел он договорить, как Лу Хуайи взял только что сваренный кофе пуровер, чтобы взбодриться.
Несмотря на пару часов досыпания, он все еще выглядел уставшим, а синяки под глазами красноречиво свидетельствовали о том, что ночь выдалась беспокойной.
Было уже за девять, и если медлить дальше, они просто опоздают.
Подумав об этом, Лу Хуайи опустил чашку и посмотрел на озадаченного Шэнь Цэсина. Молодость — это действительно прекрасно: даже послепоздних посиделок за полночь на лице не остается и следа усталости, к тому же восстановление происходит мгновенно.
Каждый сантиметр сияющей кожи юноши кричал о его юности.
Шэнь Цэсин, который тоже был в пижаме, почувствовал себя странно и неуютно под неотрывным взглядом Лу Хуайи.
Он подумал, что в его внешнем виде есть какой-то изъян.
Опустив глаза, он осмотрел себя и заметил, что пижама застегнута всего на три пуговицы, а воротник при каждом движении бесцеремонно распахивался.
Шэнь Цэсин подумал, что сделай он движение чуть шире, воротник сместится, и плечо может полностью обнажиться.
Если честно, живи он один, он бы и вовсе ходил без рубашки.
Он привык спать только в штанах, а сейчас носить верхнюю одежду было попросту неудобно.
Лу Хуайи знал, что тот очень худ, но никак не ожидал, что форма его ключиц окажется настолько прекрасной.
От этого зрелища так и тянуло оставить на них свой собственный след.
Поймав себя на этой мимолетной мысли, он испугался внезапно проснувшегося чувства собственности и легко кашлянул:
— Ты часом не забыл, что мы сегодня делаем?
— Сегодня?
Двадцать первое августа.
Среда.
Активно застегивая пуговицы, он одновременно взглянул на часы.
Шэнь Цэсин тут же всё вспомнил и виновато произнес:
— Вылетело из головы.
Они ведь заранее договорились пойти зарегистрировать брак.
Несколько неожиданно было то, что Лу Хуайи это помнит.
Услышав их разговор о регистрации брака, тетя Сун не удержалась и дала совет этой парочке, которой предстояло официально стать супругами:
— А вы фотографии-то заранее сделали?
Фотографии?
Шэнь Цэсин понял, что тетя Сун имеет в виду те самые фотографии три на четыре для свидетельства о браке.
— Нет, а разве там нельзя сфотографироваться на месте?
— Ну не совсем так, — ответила тетя Сун. — Фотографии из загса не ретушируют, да и получаются они некрасивыми. Нынче молодежь предпочитает заранее делать снимки в студии и приносить с собой.
Хоть она и была в возрасте, но целыми днями залипала в короткие видео, так что знала все тренды и вполне шла в ногу с молодежью.
Шэнь Цэсин не был уверен, что думает по этому поводу Лу Хуайи, и, не желая проявлять излишнюю инициативу, переложил принятие решения на него.
Поначалу Лу Хуайи рассуждал просто и об этом даже не задумывался.
Но то, что было неважно ему самому, вовсе не означало безразличие Шэнь Цэсина.
Он не дурак и отлично понимал, что в отношениях важна та самая атмосфера и церемониальность.
Вспомнив, что Шэнь Цэсин женится на нем совсем юным, он понимал, что будет некрасиво ничего ему не дать:
— Я попрошу помощника Чжоу договориться. Сначала заедем сфотографируемся, а потом поедим.
Времени было предостаточно, к тому же предстояло всего лишь сделать фото.
Он, разумеется, не упустил промелькнувшее на лице Шэнь Цэсина удивление.
Словно тот до последнего не верил, что Лу Хуайи на такое способен.
Лу Хуайи горько усмехнулся.
Каким же предстал он в глазах Шэнь Цэсина, раз тот ему настолько не доверяет?
Позавтракав, они сразу отправились на фотосессию.
Было заметно, что оба подходят к делу со всей серьезностью.
Один был в белой рубашке, другой — в классическом костюме.
Подкладка костюма Лу Хуайи совпадала по цвету с рубашкой Шэнь Цэсина, и с этим связан небольшой забавный эпизод.
Изначально на Лу Хуайи была надета черная рубашка, но, выйдя из раздевалки и увидев, что Шэнь Цэсин одет в белое, он молча вернулся обратно и переоделся в белую.
Помощник Чжоу знал, что сегодня его босс идет с Шэнь Цэсином регистрировать брак.
Для фотосессии он выбрал студию, с которой они сотрудничали долгие годы, и к их приезду помещение полностью закрыли для посторонних.
Фотографом оказалась очаровательная женщина в бирюзовом ципао, чье каждое движение излучало элегантность.
Редко доводилось видеть кого-то, кто носил бы ципао с таким интеллектуальным шиком.
Судя по всему, фотограф и Лу Хуайи были старыми знакомыми. Стоя рядом с Лу Хуайи, Шэнь Цэсин слушал их непринужденную беседу.
— Так это тот самый паренек, на котором ты женишься?
С этими словами она перевела взгляд на стоявшего позади него Шэнь Цэсина.
Почувствовав устремленный на него взгляд, Шэнь Цэсин вежливо улыбнулся и кивнул.
Лу Хуайи коротко хмыкнул и тут же поторопил ее:
— Мы спешим.
В глазах Гу Ялинь мелькнул огонек — очевидно, Шэнь Цэсин вызвал у нее неподдельный интерес, и в первую очередь из-за своего лица, от которого невозможно было отвести взгляд.
Красота во всех ее проявлениях всегда привлекала ценителей.
Тем более таких профессионалов, как она.
Стоило ей бросить на него короткий взгляд, как в голове тут же родилось множество подходящих ему образов.
— Совсем юный.
Какая жалость.
Такой хороший паренек достался Лу Хуайи.
Знакомые уже много лет, Лу Хуайи прекрасно знал ее характер, и этот нескрываемый оценивающий взгляд пришелся ему совсем не по душе.
Он чуть качнулся в сторону, загородив Гу Ялинь обзор.
Ну и скупой же мужик, мысленно выругалась Гу Ялинь.
— Ладно, можно снимать.
Она проверила готовность оборудования и жестом подозвала Шэнь Цэсина, сидевшего в зоне ожидания.
Шэнь Цэсин все это время наблюдал за Гу Ялинь и Лу Хуайи. Главным образом потому, что те казались чересчур близкими знакомыми, и между ними словно существовало пространство, куда ему было не пробиться.
В тот момент он отчетливо ощутил пропасть между ними.
К тому же они смотрелись вместе как идеальная пара.
Хоть однополые браки теперь и разрешены, это вовсе не значило, что подобное стало нормой: большинство людей все еще придерживались традиционных взглядов и относились к однополым союзам с непониманием.
Понять — еще не значит поддержать.
Особенно когда речь шла о таком влиятельном клане, как семья Лу Хуайи.
Шэнь Цэсин уныло присел рядом с Лу Хуайи, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки.
Лу Хуайи заметил это:
— Передумал?
Позади них тянулся красный фон, оба были в белых рубашках, и в объективе камеры они смотрелись невероятно гармонично.
Пока они переговаривались, Гу Ялинь исподтишка сделала несколько кадров.
Поняв, что его не так поняли, Шэнь Цэсин поспешно объяснил:
— Нет, я просто немного волнуюсь.
— Расслабься, это всего лишь фотосессия.
Он бросил взгляд на сидевшего рядом юношу, который был ниже его на целую голову. Из-за процесса съемки они сидели очень близко, и он чувствовал тепло, исходившее от чужей руки.
Стоило ему податься еще немного вперед, и его губы коснулись бы лба парня.
Шэнь Цэсин беспокойно теребил пальцы. Стоило ему подумать, что его снимают для официального документа, как волнение, которого вроде бы не было, накрыло с головой.
На лице не получалось изобразить даже подобие улыбки.
Глава 18: Не бери с нее пример, еще чего доброго испортишься.
Гу Ялинь опустила камеру и кивком указала на Лу Хуайи:
— У нашего мальчика лицо зажато, проведи с ним воспитательную работу.
— Может, сделаем небольшой перерыв и немного расслабимся?
Он не стал торопить Шэнь Цэсина и участливо поинтересовался его самочувствием.
— Нет-нет, я уже настроился, можно снимать.
Желая убедить Лу Хуайи, он поспешно растянул губы в счастливой улыбке, которая, хоть и выглядела чуточку неестественно, все же была гораздо лучше предыдущей.
Лу Хуайи нахмурился, в душе шевельнулось странное чувство. Он и сам толком не понимал, что с ним происходит, но интуиция подсказывала — ему не нравится видеть Шэнь Цэсина таким.
http://bllate.org/book/29120/3539655
Готово:
