Гу Няньчжу родился в семье потомственных актеров: его дед был драматическим артистом государственного уровня, а мать до ухода из индустрии блистала на экранах, будучи признанной королевой кино. С самого детства, вращаясь в этой среде, он начал карьеру как ребенок-актер, и с тех пор его путь был гладким и безоблачным. Получив бесчисленное множество наград, он в совсем юном возрасте стал киноактером национального масштаба.
Даже те, кто не видел его работ, наверняка хотя бы краем уха слышали это имя. В профессиональных кругах у него было полно поклонников, и при встрече каждый почтительно величал его господин Гу или учитель Гу.
— Учитель Гу, мне безумно нравятся ваши фильмы! — подала голос Цзи Вэй. Она была в восторге с того самого момента, как узнала, что приглашенным гостем в этом выпуске будет Гу Няньчжу. Сейчас, когда атмосфера за столом стала непринужденной, она решила воспользоваться случаем и признаться в своих симпатиях.
Остальные тоже включились в разговор. Кто-то искренне, а кто-то из светских соображений — каждый мог назвать пару фильмов с участием Гу Няньчжу, выражая свое восхищение и почтение. Гу Няньчжу отвечал каждому, неизменно сохраняя спокойствие и мягкость. Он полностью соответствовал образу терпеливого и доброжелательного наставника, о котором говорили в сети.
За столом не утихали разговоры. Гу Няньчжу время от времени кивал собеседникам, а сам тем временем тщательно выбрал из супа весь зеленый лук, помешал половником, чтобы остудить, и — поставил чашку перед сидевшей рядом Ся Янем.
Разговоры мгновенно стихли.
Почему учитель Гу поставил свою порцию супа перед Ся Янем? Разве у них не плохие отношения? Разве не они утром чуть не вцепились друг другу в глотки?
Ся Янь не заметил странных взглядов, направленных на него. Краем глаза заметив, как Гу Няньчжу протягивает ему суп, он лишь мысленно фыркнул, даже не подумав повернуть голову в его сторону.
Гу Няньчжу остался невозмутим. Он просто поставил чашку, а затем привычно положил несколько кусков другого блюда прямо в тарелку Ся Яня.
Гомон за столом стал еще тише. Гости переглядывались между собой, невольно переключая всё внимание на этих двоих. Спустившись с третьего этажа, Ся Янь уселся в углу и не проронил ни слова. Он сидел, отвернувшись, с видом человека, к которому лучше не приближаться. Все видели только его изящный, бледный профиль и плотно сжатые холодные губы, поэтому никто не решался нарушить его покой.
Гу Няньчжу спустился позже, и до этого момента они не перемолвились ни словом. Теперь же, видя, как естественно и заботливо тот подкладывает ему еду, остальные пребывали в замешательстве и любопытстве, начиная сомневаться: так хорошие у них отношения или нет?
Чжуан Ханьсин сидел прямо напротив Ся Яня. Обычно он был человеком общительным и непоседливым, но сегодня за ужином почти не проронил ни слова. Все его внимание было приковано к человеку напротив. По сравнению с тем Ся Янем, который совсем недавно просил у него телефон, этот, сидящий за столом, выглядел явно не в духе.
Чжуан Ханьсин хотел что-то сказать, но не мог подобрать тему, поэтому ел рассеянно. Увидев, как Гу Няньчжу заботится о Ся Яне, он был поражен еще больше остальных. А когда Ся Янь медленно повернул голову и, опустив взгляд, принялся за предложенный суп, Чжуан Ханьсин и вовсе застыл от изумления.
Разве они не враждовали уже давно? Почему сейчас всё выглядит совсем иначе?
Чжуан Ханьсин смотрел слишком долго. Ся Янь, склонившись над супом, ничего не замечал, но Гу Няньчжу, чьи пальцы лежали на столе, бросил на Чжуан Ханьсина короткий, холодный взгляд. На губах у Гу Няньчжу все еще играла легкая улыбка, предназначенная для собеседников, но стоило Чжуан Ханьсину встретиться с этим, казалось бы, небрежным взором, как его пробрала дрожь. Он тут же отвел глаза, не смея больше смотреть в сторону Ся Яня.
Только когда давящее ощущение исчезло, Чжуан Ханьсин смог перевести дыхание. И тут же опешил: с чего это он так разнервничался, когда на него посмотрел Гу Няньчжу? Слушая голос Гу Няньчжу, он еще больше недоумевал: учитель Гу казался таким мягким и лишенным всякого высокомерия, почему же его взгляд показался ему таким пугающим? Наверное, просто померещилось.
Ся Янь не обращал никакого внимания ни на внутренние терзания Чжуан Ханьсина, ни на любопытные взгляды остальных. Медленно допив суп, он подпер рукой щеку и, опустив глаза, проглотил еще пару кусочков из тарелки.
...Вкус был странный.
Особенно у яичницы с помидорами. Ся Янь нахмурился, ткнул палочками в выглядевшее совершенно обычно яйцо, и к своему удивлению обнаружил там яичную скорлупу. Его темные глаза округлились, а в глубине читалось недоумение. Бросив недовольный взгляд на Гу Няньчжу, который как ни в чем не бывало вел беседу с соседом, Ся Янь пнул его ногой под столом. Когда Гу Няньчжу повернулся, он брезгливо отодвинул яйца к краю тарелки и сердито зыркнул на него.
В следующее мгновение Гу Няньчжу забрал яйца из его тарелки.
Ся Янь посмотрел на пустую чашку из-под супа и снова пнул того под столом. Гу Няньчжу забрал чашку, и вскоре перед Ся Янем вновь оказался зимний суп с фунчозой, но уже без лука. Ся Янь остался доволен и убрал ногу.
Остальные гости, молча наблюдавшие за этой сценой, наконец поняли: суп без лука любит не Гу Няньчжу, а Ся Янь.
Ли Сюньвэнь, который всё это время переживал, что у них с Гу Няньчжу старые счеты и они могут устроить драку в эфире, теперь с любопытством смотрел на их взаимодействие. Он решил задать вопрос, который мучил всех:
— Учитель Гу, вы с Ся Янем были знакомы раньше?
Гу Няньчжу не успел ответить, как чья-то кошачья лапка царапнула его по руке. Ся Янь приподнял длинные ресницы и, наклонив голову, посмотрел на Ли Сюньвэня:
— Откуда бы мне знать господина учителя?
Гу Няньчжу едва заметно блеснул глазами и с долей снисхождения посмотрел на Ся Яня. Получив такой ответ, Ли Сюньвэнь лишь сухо произнес А и принялся оправдываться:
— Не знакомы? А я увидел, что учитель Гу так хорошо знает ваши вкусы, и подумал...
...
Ужин закончился, съемки на сегодня были завершены. Все сняли микрофоны и разошлись по своим делам. На первом этаже стало пусто. Ся Янь не пошел в комнату, а вышел во двор и присел под деревом, разглядывая муравьев.
На улице окончательно стемнело. Жители деревни жили по строгому распорядку, ночной жизни здесь не было, и вокруг ни души. Ся Янь тихо наслаждался ночным ветром, прислонившись лбом к стволу дерева и лениво играя маленькой веточкой.
— Не знаешь меня?
Над головой раздался голос Гу Няньчжу. Ся Янь замер, поднял голову и посмотрел на него.
— Угу.
Ся Янь хмыкнул и вновь перевел взгляд на муравьев, перетаскивающих свой груз. Гу Няньчжу опустился на корточки рядом, некоторое время молча смотрел на насекомых, а затем снова спросил:
— Почему не знаешь?
Ся Янь бросил на него косой взгляд, ткнул веточкой в его плечо и медленно произнес:
— Конечно, я не могу тебя знать. Гу Няньчжу, не вздумай молоть чепуху.
Гу Няньчжу приподнял бровь:
— Почему это я молочу чепуху?
— Ты именно это и сделаешь, — отрезал Ся Янь.
Вспомнив кое-что из прошлого, Ся Янь лишь укрепился в своей уверенности.
— Гу Няньчжу, я не позволю тебе говорить что-то вроде Мы помолвлены.
— Малыш... это вовсе не чепуха. — Гу Няньчжу протянул руку и ласково убрал со лба Ся Яня прядь волос, нежно глядя на него.
Движения Ся Яня замерли. Он задумался, и, пожалуй, это действительно нельзя было назвать чепухой...
— Я сказала, что это чепуха, значит, так и есть! — Ся Янь сверкнул глазами. — Больше никому не смей такое говорить!
...
Погода в деревне Юньган менялась мгновенно. Днем стояло палящее солнце, от которого негде было укрыться, а ночью внезапно начался дождь. Капли забарабанили по подоконнику, в ушах гремел гром. Ся Янь, который спал довольно чутко, мгновенно проснулся.
Он ворочался во сне, поэтому одеяло давно оказалось на полу. Холодный воздух от кондиционера бил прямо в него, а за окном бушевала стихия — Ся Янь почувствовал, как ноют кости. Он сел на кровати и потянулся за телефоном, чтобы узнать время, но пошарив впустую, смутно припомнил, что сейчас он на съемках шоу и телефон у него забрали.
— Малыш? — рядом раздался хриплый низкий голос.
Ся Янь инстинктивно повернулся на звук. Его ночное зрение было не лучшим, но он узнал голос Гу Няньчжу. И вспомнил, что по сценарию их поселили в одной комнате. Прежде чем сознание прояснилось, Ся Янь по привычке выбрался из кровати и потянулся к знакомому голосу.
Когда в объятия Гу Няньчжу скользнуло гибкое, но холодное тело, он прижал его к себе и привычно обнял за талию.
— Гу Няньчжу, дождь идет.
Голос Ся Яня, сонный и хриплый, звучал мягко. Он говорил медленно, растягивая слова, отчего это было похоже на каприз.
— Больно.
После того как Ся Янь давным-давно упал с дерева во время съемок, у него был серьезный перелом. Хотя кости срослись, последствия остались: в дождливые дни место старой травмы начинало ныть. Слушая шум усиливающегося ливня, Гу Няньчжу окончательно проснулся.
— Помассируй, — Ся Янь нахмурился и потянул Гу Няньчжу за пижаму.
— Хорошо. — Гу Няньчжу исполнил просьбу, взял с тумбочки пульт, прибавил температуру на кондиционере и, обняв Ся Яня, собрался перенести его на другую кровать.
Почувствовав, что Гу Няньчжу встает, Ся Янь моргнул влажными ресницами и крепко вцепился в его пижаму:
— Больно.
Гу Няньчжу замер и принялся его уговаривать:
— Эта кровать слишком жесткая, тебе будет неудобно. Давай перейдем на мою, хорошо?
Ся Янь, мучимый болью, не разжимал рук и лишь качал головой, уткнувшись ему в грудь:
— Больно, Гу Няньчжу.
http://bllate.org/book/29122/3539840
Готово:
