Готовый перевод Don't Date the Enforcer / Запретный роман с Исполнителем: Спящий Король Демонов: Глава 7

Цзян Ичжэнь напоследок бросил взгляд на Призрачное Дерево, усмехнулся, проигнорировав его доведённые до безумия проклятия, и повернулся, чтобы последовать за Тань У.

Тань У нёс на спине умирающего студента, а Цзян Ичжэнь обратился Маленьким Лисенком и свернулся клубком, запрыгнув тому в карман.

Одной рукой он придерживал студента за спиной, а другой взмахивал клинком, разрубая преграждавших путь призраков. Его рука была поразительно тверда.

Цю Лянь, едва завидев силуэт Тань У, без колебаний бросился вперед. Его Костяной Хлыст молниеносно взметнулся, разбив вдребезги несколько тянувшихся следом за ними лиан Призрачного Дерева, и он взял на себя роль арьергарда.

— Как там Сяо Ху? — догнав их, с тревожным выражением лица спросил Цю Лянь у своего напарника.

— Спасен, — коротко ответил Тань У. — Заткнись, впереди миазмы.

Цю Лянь был вынужден задержать дыхание.

Несколько человек быстро выбрались из Пещеры Десяти Тысяч Призраков.

А Чунь и Призрачный Врач в деловом костюме уже поджидали их снаружи. Завидев их появление, А Чунь удивленно произнесла:

— Разве главный инспектор Цю не пострадал?

Рука Цю Ляня была настолько изъедена энергией призраков, что от нее остался лишь жуткий остов из белых костей. Зрелище было поистине пугающим.

— Пустяки, взгляните на Сяо Ху, — Цю Лянь взмахнул рукой.

Тань У передал Сяо Ху Призрачному Врачу. Тот взвесил на руке невесомого Сяо Ху, пробормотал что-то вроде «живучий» и исчез прямо с места.

— Уважаемый Призрачный Врач уже отвез Сяо Ху в больницу. Он — заведующий отделением в Первой центральной больнице, так что главному инспектору Цю не стоит беспокоиться, — с мягкой улыбкой произнесла А Чунь. — Двое уважаемых господ, отправимся сначала к старейшине?

Цю Лянь выглядел крайне потрепанным, впрочем, его это мало волновало. Он сорвал галстук, от которого остался лишь жалкий лоскуток, убрал Костяной Хлыст и бросил краткое: «Угу».

Тань У тоже кивнул.

Цзян Ичжэнь высунул голову из кармана Тань У. За всю дорогу ему не встретился ни один знакомый призрак, и он слегка заскучал, однако, подумав немного, решил, что, скорее всего, все они вдоволь нашугались на подработках и отправились на перерождение, так что это даже неплохо — начать новую жизнь было бы несомненным благом.

А Чунь проводила их до виллы, где жил старейшина, и велела слуге позвать его для приема высоких чинов из Бюро надзора.

Пока они ждали, в комнате стояла такая звенящая тишина, будто они очутились в ледяной пещере.

Цю Лянь продолжал сверлить Цзян Ичжэня оценивающим взглядом, но тот и не думал смущаться — в долгу он не остался и уставился в ответ, правда, его нынешний облик выглядел не столь внушительно, а потому напугать этого сородича из Клана Демонов ему не удалось.

Цзян Ичжэнь скрипиел зубами, мысленно пообещав себе, что позже обязательно заставит этого паршивца как следует покаяться в дерзости по отношению к нему.

В этот самый момент из глубины дома вышел старейшина расы призраков.

Он был одет в безупречно отутюженный деловой костюм, выглядел мужчиной средних лет и производил впечатление человека весьма интеллигентного и учтивого.

Обменявшись с троицей вежливыми приветствиями, старейшина обратился к Цю Ляню с заботливым вопросом:

— Офицер Цинь, я слышал, вы все эти дни проводили инспекцию в Пещере Десяти Тысяч Призраков. Ваш студент часом не пострадал?

А Чунь холодно и пренебрежительно покосилась на старейшину.

У Цю Ляня и без того скверный характер вспыхнул с новой силой. Он холодно усмехнулся:

— Разве это инспекция? Мой студент чуть было не расплатился за нее собственной жизнью!

Старейшина продолжал добродушно улыбаться:

— Разве он не цел? Я обязательно накажу Призрачное Дерево и дам вам исчерпывающие объяснения. Вам нужно проявить понимание: все обитатели Пещеры Десяти Тысяч Призраков уже в преклонных годах, так что вспышки нрава для них вполне естественны.

Лицо Цю Ляня побагровело от гнева:

— То есть, по-вашему, мы еще и сами виноваты?

Старейшина поспешил сгладить углы:

— Офицер Цинь, не поймите меня неправильно.

Цзян Ичжэнь сперва не уловил сути происходящего, да и А Чунь с Тань У хранили молчание, никак не показывая своего отношения к делу, лишь молча прислушиваясь к их перепалке.

— Документы с заявкой на Пещеру Десяти Тысяч Призраков я не одобряю, — Цю Лянь сжал в руках точно такую же бумагу, какая была у Тань У, и объявил проект несостоятельным. — Любые возражения можете направлять в штаб-квартиру.

Улыбка вмиг сползла с лица старейшины, застыв маской. Помолчав секунды три, он повысил голос:

— Офицер Тань, а вы что скажете?

Напряжение между ними накалилось до предела.

Выдержав взгляды собравшихся, Тань У лаконично бросил:

— Я уже поставил свою подпись.

Старейшина с тайным торжеством покосился на Цю Ляня:

— Главный инспектор Цю, я заблаговременно подал прошение заместителю главы, и он дал свое согласие. Как видите, офицер Тань уже подписал документ.

Подобные заявки в обязательном порядке требовали одобрения и личных подписей двух исполнительных офицеров после успешной инспекции, только тогда процедура утверждения считалась завершенной. Если хотя бы один из них был против, объект отправляли на бессрочную доработку.

Цю Лянь разъярился еще сильнее и выпалил:

— Идешь в обход установленной процедуры, да еще пытаешься давить на меня авторитетом заместителя главы?

Резко повернувшись, он холодно бросил Тань У:

— Пёс Мэн Цзюньжуна!

На лице Тань У не дрогнул ни один мускул, он ровным голосом произнес:

— Проект одобрен Бюро, и это никак не связано с тем, кто мой непосредственный начальник.

Цю Лянь не унимался:

— Пещера Десяти Тысяч Призраков — это зловещее место, которое Царь Призраков подавлял на протяжении тысячелетий. Разве можно простить ее обитателей всего парой слов? Тань У, ты нотишь звание главного инспектора Трех миров, неужели у тебя не осталось совести?

— Цю Лянь, выбирай выражения.

— Проваливайте, вы оба одним миром мазаны, я затащу вас в суд!

Рука Цю Ляня, лишенная плоти и состоящая из одних белых костей, судорожно вцепилась в Костяной Хлыст, сливаясь с ним воедино.

Заметив, что дело явно идет к драке, старейшина поспешно отступил на безопасное расстояние.

Мысленно вздохнув, Тань У вытащил Цзян Ичжэня из кармана и сунул прямо в руки А Чунь, прося ее присмотреть за ним.

А Чунь в полной растерянности подхватила такого же ошарашенного Цзян Ичжэня, бережно поднесла его к самому лицу и неловко улыбнулась.

Цзян Ичжэнь чинно устроился на ладони девушки, обернув вокруг себя хвост.

Не имея полномочий вмешиваться в этот спор, старейшина с улыбкой завел непринужденный разговор с ней:

— Заместитель главы ясно дал понять: пока офицер Тань на нашей стороне, главного инспектора Цю удастся принудить к подписанию бумаг при любых обстоятельствах. Но скажите, уважаемая А Чунь, что вы думаете об этом? Если Царь Призраков узнает, не разгневается ли он?

А Чунь холодно ответила:

— Ничего я об этом не думаю.

Старейшина презрительно усмехнулся.

Пещера Десяти Тысяч Призраков уже получила официальное одобрение Бюро надзора, и даже если Царь Призраков узнает об этом, что он сможет сделать? Срок его пребывания на этом свете подходит к концу, а в последний раз он просыпался целых пятьдесят лет назад — Миру Призраков давно пора сменить правителя!

И Пещера Десяти Тысяч Призраков должна стать его лучшим подспорьем.

Тем временем Тань У уже перехватил Костяной Хлыст Цю Ляня, пытаясь урегулировать конфликт мирным путем, но Цю Лянь распалялся все сильнее, искренне и гневно перечисляя все грехи Тань У на занимаемом им посту, демонстрируя решимость устроить грандиозную драку в духе — пока я не побью тебя, ни о чем другом и речи быть не может.

Издалека наблюдая за ними, Цзян Ичжэнь вспомнил о печати Пещеры Десяти Тысяч Призраков.

Тысячелетие назад, по личной просьбе юного Царя Призраков Цин Жу, он отправился в самое зловещее место Мира Призраков и бок о бок с ним прошел через сорок девять дней кровавых битв, объединив усилия для запечатывания бесчисленных злобных призраков.

Он оставил там свой собственный меч души, а Цин Жу истощила все свои силы, чтобы наложить печать. Эти два артефакта сплелись подобно небесной сети, сдерживая легионы нечисти.

Позднее он больше никогда не возвращался в Мир Призраков и понятия не имел, что это место стали называть Пещерой Десяти Тысяч Призраков. С тех пор печать неоднократно укрепляли, но к настоящему моменту она значительно ослабла, и лишь тот самый Безымянный Меч, сопровождавший его в юные годы, продолжал стоять на страже, давая понять, что у Царя Призраков уже просто не осталось на это сил.

Но неужели прошли времена, и Пещера Десяти Тысяч Призраков действительно дошла до того состояния, когда её можно помиловать?

Цзян Ичжэнь, стоя на ладони А Чунь, мысленно отверг это предположение.

— Если печать падет и начнется хаос, что тогда делать? — подал голос Цзян Ичжэнь.

Старейшина опустил голову и, обнаружив, что говорит маленький лисенок, ничуть не смутился:

— Ничего подобного не случится. Раз уж он принял решение, у него непременно найдутся способы взять Пещеру Десяти Тысяч Призраков под контроль, и он был уверен, что никаких сбоев не произойдет.

Уголки губ А Чунь изогнулись в ледяной усмешке:

— Царь Призраков изволил изречь: если небеса рухнут и земля разверзнется, на то их воля. Но пока в Трех мирах царит мир, этим тварям надлежит искупать свои грехи вплоть до полного уничтожения. Старейшина, вы совсем потеряли рассудок.

Не успел старейшина ничего ответить, как внезапно почувствовал, что ему придавили плечо. А Чунь тоже замерла от неожиданности и повернулась вбок.

— Я не даю согласия на твое прошение, — Цзян Ичжэнь одной рукой прижал старейшину к земле, наклонился к нему и произнес ровным голосом. — Ступай к тому главнорешающему в Бюро и отмени свой запрос.

Старейшина с изумлением обнаружил, что совершенно не может пошевелиться — эта рука казалась тяжелой, как тысяча цзиней, давя на саму его духовную сущность так сильно, что та грозилась рассеяться.

— Кто ты такой… — сквозь зубы процедил он. — Заместитель главы уже дал свое согласие, какое тебе дело?

Бюро надзора Трех миров.

Это название прокатилось по языку Цзян Ичжэня, и он легко, едва заметно усмехнулся:

— Какое еще Бюро надзора? Если Царь Призраков даже на своей собственной земле не хозяин, ему лучше позволить кому-нибудь сровнять все здесь с землей и застроить Бюро надзора от края до края.

Эти слова звучали настолько дерзко и высокомерно, что старейшина лишился дар речи, не понимая, что за птица этот лис, раз он осмеливается так насмехаться над Бюро надзора и с такой легкостью оскорблять Царя Призраков.

Видя, что двое исполнительных офицеров продолжают выяснять отношения, ему было уже совсем не до веселья — ему хотелось лишь одного: чтобы они оглянулись и посмотрели на него, ведь А Чунь, стоявшая рядом, очевидно, ничегошеньки не замечала!

— Видишь Безымянный Меч над Пещерой Десяти Тысяч Призраков? — Цзян Ичжэнь повернул голову старейшины в нужную сторону и тихо произнес. — Даже если Цин Жу здесь нет, я буду лично держать эту стаю тварей под надежным замком до самой своей смерти. Так что я против. Пещеру Десяти Тысяч Призраков никогда не помилуют, и Бюро надзора тут не указ, уяснил?

Количество информации в этих словах буквально ввергло разум старейшины в полный ступор: он понятия не имел, что над Пещерой Десяти Тысяч Призраков скрывается какой-то Безымянный Меч, но по подсказке Цзян Ичжэня он и впрямь отчетливо разглядел парящий вдали над пещерой меч.

В ту же секунду, как он приоткрыл рот, Цзян Ичжэнь приложил палец к губам, призывая к молчанию.

Цзян Ичжэнь отпустил его, и чудовищное давление мгновенно испарилось.

Старейшина в ужасе схватился за горло, с кошмарным осознанием понимая, что не в силах произнести ни единого слова из того, что только что узнал. В отчаянной борьбе он рухнул на колени и со злобой уставился на Цзян Ичжэня.

Цзян Ичжэнь с высоты своего роста посмотрел на него сверху вниз, изобразив на лице самое искреннее недоумение:

— Что с тобой?

Кто он такой? Да кто же он такой!

Вытаращив глаза от ужаса, старейшина резко перевел взгляд на стоявшую рядом А Чунь.

А Чунь не имела ни малейшего понятия о том, что только что произошло, заметив лишь, что старейшина вдруг начал вести себя так, будто сошел с ума, и принялся душить самого себя. Это поневоле заставило ее заподозрить неладное в отношении Цзян Ичжэня, внезапно оказавшегося рядом с ним.

— О чем вы тут толкуете? — спросила она.

Цзян Ичжэнь опустился на корточки и, видя, что старейшина по-прежнему держится за горло и не может выдавить ни звука, сочувственно похлопал его по спине. Встретившись с ним взглядом на пару мгновений, он с улыбкой произнес:

— Барышня А Чунь спрашивает тебя.

Его длинные темные волосы спадали с плеч, а глаза казались глубокими, как бирюзовые омуты. Лицо его было поистине чарующим, однако от одного этого зрелища старейшину пробрал леденящий душу холод, исходивший из самой глубины его бессмертной сущности.

http://bllate.org/book/29132/3540835