Тань У приблизился и произнес:
— Мы выходим, собирайся.
Веки Чжао Чэнъюня дернулись. Он никак не ожидал, что Тань У работает даже в личное время, и невольно проникся к нему уважением.
Цзян Ичжэнь никуда выходить не хотел и, нахмурившись, спросил:
— Куда это мы?
Тань У:
— Обедать.
Цзян Ичжэнь с натужной любезностью ответил:
— Пошли.
Обед оплачивал Чжао Чэнъюнь. Еще в машине он настойчиво предложил сводить Таня У в ресторан, чтобы отблагодарить за помощь с дочерью, и тот, не сумев отказаться, согласился.
В конце концов заведение выбрали в трех километрах отсюда — японский ресторан, куда разрешалось приводить домашних животных, так что Кэла могла пойти вместе с ними. Все столики располагались в отдельных кабинках, поэтому можно было не переживать, что питомец испугается.
Кэла еще почти никогда не выходила из дома, но страха не испытывала, с любопытством озираясь по сторонам.
Цзян Ичжэнь сидел на плече у Таня У, совершенно не проявляя интереса к происходящему.
При оформлении заказа Тань У придержил Цзян Ичжэня рукой, устроив его на краю стола, и предложил выбрать первым:
— Что хочешь съесть?
Цзян Ичжэнь придирчиво окинул взглядом меню и ткнул лапкой в несколько незнакомых блюд.
Чжао Чэнъюнь, наконец получив возможность потискать собственную дочку и погладить ее по шерстке, пошутил:
— Тот, кто не знает, и вправду подумал бы, что ты завел маленького лисенка.
Цзян Ичжэнь бросил на него взгляд, и на сердце у него стало чуточку тревожно.
Тань У отодвинул Цзян Ичжэня в сторону, заказал то, что тот попросил, а затем выбрал блюда для себя. Выражение его лица оставалось абсолютно спокойным:
— Это проявление гуманизма.
Раз уж он взял на себя ответственность за Цзян Ичжэня, то, разумеется, не воспринимал его исключительно как маленького лисенка.
Однако настроение Цзян Ичжэня только испортилось.
Цзян Ичжэнь так и не привык к японской кухне, к тому же ел без всякого аппетита, поэтому, попробовав всего пару кусочков, сердито взмахнул хвостом и удалился, молча устроившись в самом углу.
Кэла, расправившись со своим кошачьим обедом, прибежала поиграть с ним.
Цзян Ичжэнь для вида лениво помахивал хвостом, прислушиваясь к непринужденной беседе Таня У и Чжао Чэнъюня.
Они обсуждали то, что произошло в Мире Призраков некоторое время назад.
— Моего племянника только что перевели обратно из больницы Мира Призраков, сегодня вечером я должен его навестить, — вздохнув, пожаловался Чжао Чэнъюнь. — Когда жена услышала об этом, она от страха даже в обморок упала, к счастью, обошлось без серьезных последствий... И еще раз спасибо тебе.
То, что ему удалось так быстро добиться одобрения отпуска, тоже было тесно связано с этим инцидентом.
— Главное, что все обошлось, — Тань У на мгновение замолк, а затем добавил: — Не нужно меня благодарить, это Цзян Ичжэнь помог отыскать Ху Суна.
Ху Сун как раз и был тем студентом Цю Ляня, который угодил в смертельную ловушку в Мире Призраков.
Чжао Чэнъюнь до этого все не решался перевести разговор на Цзян Ичжэня, хотя изнывал от любопытства. Ухватившись за тему, он с сияющей улыбкой посмотрел на сбившиеся в кучу пушистые комочки и громко произнес:
— Господина Цзяна все равно нужно как следует отблагодарить! Если у вас есть какие-либо пожелания, высказывайте их без стеснения, я сразу же передам брату и невестке, они ведь тоже всё это время хотели выразить вам свою признательность.
Цзян Ичжэнь оперся на передние лапки, легонько провел хвостом по мордочке Кэлы и коротко хмыкнул, давая понять, что услышал.
Тань У бросил взгляд на Цзян Ичжэня, интуитивно чувствуя, что тот почему-то сердится — настроение у него испортилось еще во время еды.
— Я поеду с тобой, — предложил Тань У. — Сначала отвезем твою кошку домой.
Чжао Чэнъюнь улыбнулся:
— Какая удача, что я сегодня без машины, побеспокою офицера Циня.
Тань У махнул рукой.
Цзян Ичжэнь так глубоко ушел в свои мысли, что даже растерялся, когда Тань У подхватил его на руки.
Его первой мыслью было: «Хоть в ком-то есть толк», ведь Тань У уже сам догадался взять его на ручки, но следом вспомнилось, что он все еще слегка дуется на Таня У, и его мордочка тут же приняла недовольный вид.
Тань У приподнял Цзян Ичжэня, некоторое время вглядываясь в его глаза, но ничего не сказал и в конце концов вынес его из ресторана на руках.
Чжао Чэнъюню еще не доводилось видеть Таня У настолько расположенным к демонам, что казалось довольно необычным.
Впрочем, подумав немного, он счел это вполне естественным: Тань У никогда не отличался высокомерием, а если уж и случалось проявить характер, то крайне редко кому-то отказывал. Потакать такому красивому и капризному, словно избалованный господин, маленькому лисенку было вполне разумно.
Уже в машине Цзян Ичжэнь забрался на заднее сиденье и несколько мгновений молча переглядывался через сетку переноски с запертой внутри Кэлой.
— Мяу... — маленькая кошачья мордочка прижалась к прутьям, и раздалось жалобное, сладкое мяуканье.
Уши Цзян Ичжэня чуть опустились, и он подумал про себя: ну просто глупышка, даже сейчас совершенно не соображает, что наконец-то возвращается домой.
Позже, когда они отвозили Кэлу домой, она долго и тревожно мяукала. Цзян Ичжэнь выглянул в автомобильное окно, бросил на нее пару взглядов и с холодным безразличием подумал: всего лишь котенок.
Оказавшись дома, Кэла не сразу смогла привыкнуть к обстановке и, едва выбравшись из переноски, бросилась прятаться под диван.
Чжао Чэнъюнь мысленно порадовался, что заранее нанял человека убраться в квартире, иначе им бы точно пришлось срочно купать кошку.
В таком составе — двое мужчин и один демон — они направились в Первую больницу при Медицинском университете города Б.
Чжао Чэнъюнь обмолвился, что его невестка работает именно в этой больнице, однако из-за пережитого несколько дней назад сильного испуга она пока не может выходить на смену и восстанавливает силы дома.
По дороге он наскоро купил кое-какие подарки, намереваясь как следует навестить своего храброго племянника.
Больничные правила запрещали находиться на территории любым животным, кроме собак-поводырей, поэтому перед входом Цзян Ичжэнь принял человеческий облик, нацепил защитную маску и вошел вместе с ними.
Чжао Чэнъюнь украдкой покосился на него еще пару раз, все еще находя происходящее невероятным, и вполголоса спросил Таня У:
— Вы со своим подопечным точно не состоите в каких-то иных отношениях?
До чего же послушный!
Тань У:
— ...
Тань У предпочел пропустить мимо ушей совершенно неуместные фантазии Чжао Чэнъюня.
В это время суток в стационаре больницы почти никто не ходил туда-сюда, и вокруг царила звенящая пустота.
То ли из-за запаха хлорки, то ли по какой-то другой причине, но, стоило Цзян Ичжэню переступить порог больницы, как у него появилось смутное, неприятное ощущение.
Заметив, как тот слегка нахмурился, Тань У бесшумно коснулся его запястья, передавая немного духовной энергии.
Цзян Ичжэнь помолчал несколько секунд, и его настроение самую малость улучшилось.
Едва они подошли к дверям палаты, до их слуха донеслись оживленные голоса и смех.
Чжао Чэнъюнь откашлялся и постучал в дверь.
Через мгновение ее отворил парень лет семнадцати-восемнадцати. Настороженно окинув взглядом троих гостей, он спросил:
— Вы к кому?
Чжао Чэнъюнь сдвинул уголок маски и произвел:
— К Ху Суну.
— А-ах... Это мой дядя! Шубай, пусти их!
Ху Сун с больничной койки резко подскочил на месте. Было очевидно, что он и вправду соскучился по Чжао Чэнъюню — если бы не капельница в руке, он, пожалуй, уже сам подбежал бы к двери.
Стоявший у входа Сюй Шубай с понимающим выражением лица распахнул дверь шире, впуская гостей внутрь.
Сначала ему показалось, что от двоих мужчин веет какой-то жуткой, суровой опасностью, и Сюй Шубай даже уловил идущую от них волну густого запаха крови, от которой его тело на миг напряглось до предела. Но стоило обоим снять маски и показать лица, как он тут же сообразил, кто перед ним, и невольно смутился.
Цзян Ичжэнь неторопливо вошел последним, заставив Сюй Шубая на секунду замереть.
— Ну что, натерпелся наш старший племянник, — Чжао Чэнъюнь поставил подарки и, заметив, что лицо у Ху Суна свежее и крови в нем достаточно, слегка успокоился. — Вот и твой учитель Тань пришел навестить тебя, а также... — он покосился на Цзян Ичжэня, вопросительно приподняв бровь.
Цзян Ичжэнь:
— Как хотите. Моя фамилия Цзян.
Ху Сун поспешно и почтительно поприветствовал их:
— Здравствуйте, учитель Тань, здравствуйте, старший брат Цзян.
Цзян Ичжэнь:
— ...Как странно.
Чжао Чэнъюнь поддразнил его:
— Впрочем, больничная еда, судя по всему, здесь неплохая... А это твои друзья пришли навестить? — он бросил взгляд на остальных молодых людей в палате.
Помимо Ху Суна, там находились еще один парень и девушка.
Ху Сун тут же принялся их представлять:
— Это Сюй Шубай, мой однокурсник, а это — председатель нашего студенческого совета, старшая сестра Е Минь.
Оба студента вежливо поздоровались с вошедшими.
Цзян Ичжэнь устроился в стороне, прислушиваясь к их беседе.
Все-таки в присутствии преподавателя ребята явно держались не так расслаблено, как до этого.
— На самом деле, это я подвел учителя, из-за меня он получил такие тяжелые ранения, — с грустным вздохом произнес Ху Сун, помрачнев лицом. Только очнувшись, он услышал, что Цю Лянь тоже тяжело ранен, но тот запретил ему приходить в больницу, приказав думать о собственном восстановлении.
— Для Клана Демонов те травмы — вовсе не раны, — успокоил его Чжао Чэнъюнь. — Не бери в голову.
— Но...
— Никаких «но», — переводя тему, произнес Чжао Чэнъюнь. — К тому же, в этот раз тебя спас господин Цзян, тебе стоит поблагодарить его.
Заметив, что все трое дружно уставились на него, Цзян Ичжэнь моргнул.
— Простите за дерзость в прошлый раз, благодетель! — Ху Сун посмотрел на изумрудные глаза Цзян Ичжэня с таким искренним выражением, что не прошло и нескольких секунд, как его лицо залилось густой краской. — Я эту свою жизнь...
— Подожди-ка.
У Цзян Ичжэня едва ли волосы на голове не зашевелились от смущения. Натянув на лицо вежливую улыбку, он поспешно увлек за собой Таня У и направился к выходу:
— Я отойду на минутку.
Спустя пару секунд дверь палаты закрылась.
Переглянувшись, присутствующие неловко замолчали. Чжао Чэнъюнь издал нервный смешок и, вспомнив, что лисицы — существа по природе своей весьма пугливые, тихонько шепнул Ху Суну:
— Поумерь свой пыл, если будешь выражаться слишком пафосно, то запросто напугаешь своего спасителя.
Ху Сун сидел с раскрасневшимся лицом, но выглядел при этом чрезвычайно бодрым. В глубине его глаз плескалось раскаяние, однако взгляд оставался ясным и живым, и он покорно кивнул:
— Я понял.
В это же самое время за дверью палаты Тань У решительно ответил отказом на предложение Цзян Ичжэня вновь обернуться лисенком.
— Почему это нельзя? — прямо спросил Цзян Ичжэнь. — Я ведь не твоя домашняя лиса, неужели в больницы Клана Демонов вообще нельзя заходить? К тому же, я не линяю.
Он особо подчеркнул тот факт, что шерсти от него не бывает.
Тань У попытался объяснить, что больницы у трех рас разделяются и в человеческих лечебницах действительно действует куда больше ограничений, но, заметив явное раздражение в голосе Цзян Ичжэня, тут же сменил тактику:
— Тогда давай сначала поедем домой, а чуть позже я отправлю ему сообщение.
Перед тем как произнести это, Тань У всерьез обдумал ситуацию: Цзян Ичжэню явно неуютно в этом месте, а раз больного они уже навестили, возвращение домой не выглядело чем-то предосудительным.
И правда, на душе у Цзян Ичжэня скребли смутные, беспричинные кошки.
Сначала он думал, что это последствия нестабильной Силы демона или просто скверное расположение духа. Но оказалось, дело вовсе не в этом, к тому же — что казалось особенно странным — Тань У, похоже, ничегошеньки не замечал.
В коридоре больницы стояла абсолютная, зловещая тишина.
Цзян Ичжэнь прислонился спиной к стене, и его распущенные волосы рассыпались по груди.
Тань У бросил взгляд на дальний конец коридора — тот был совершенно пустым — и сказал Цзян Ичжэню:
— Если тебе нездоровится, можешь опереться на меня.
Он уже начал догадываться, что в отделении стационара творится что-то неладное, однако уходить сейчас, пожалуй, было поздновато — в палате оставались и пациент, и студенты, так что о больничных правилах пока пришлось забыть. Держать Цзян Ичжэня рядом с собой было самым надежным решением.
Цзян Ичжэнь едва заметно склонил голову набок, после чего лениво сделал шаг вперед и положил руку на предплечье Таня У в расслабленном жесте, произнеся:
— Ладно, можешь меня поносить.
http://bllate.org/book/29132/3540837
Готово:
