Чу Юй, не отрываясь от бумаг, бросила:
— Раз уж не удалось снять наличные, почему не перевела ему через Вичат?
— И правда…
— Впредь старайся включать голову, она тебе дана не для того, чтобы увеличивать рост.
Цзян Сычэнь, которую Чу Юй отчитывала уже целый день, не могла этого вынести, но даже чувствуя себя глубоко уязвленной, не посмела возразить. Ей оставалось лишь плотно сжать губы и опустить голову.
— Больше дел нет, иди.
Получив долгожданное помилование, Цзян Сычэнь поспешно, насколько это было возможно, выкатилась из кабинета.
Услышав, как закрылась дверь, Чу Юй потерла ноющие виски. Неужели она снова ошиблась в человеке? Ей просто нужен был толковый помощник с сильными профессиональными навыками, да и в глубине души она хотела поддержать других женщин в отрасли, куда им пробиться крайне сложно. Опасаясь обвинений в предвзятости, она всегда была строже всего именно к женщинам-подчиненным, требуя от них безупречности во всем.
Однако за последние годы, даже если и попадались способные сотрудницы, они либо уходили с головой в домашнее хозяйство, становясь домохозяйками, либо внезапно решали завести второго ребенка, что серьезно тормозило работу. А была еще одна, единственная, кто заявлял о нежелании вступать в брак и заводить детей, — после нескольких совместных командировок она вдруг призналась Чу Юй в чувствах. Чу Юй была крайне неприятна такая ситуация. Если сказать, что она испытывала гомофобию, это вряд ли было бы преувеличением: при одном воспоминании о шутливом поцелуе однокурсницы ее до сих пор выворачивало наизнанку. То чувство беспомощности, когда тебя прижимают к стене, эти влажные губы и тягучая слюна…
— Уф… — Чу Юй снова почувствовало подступающую тошноту и поспешно сделала несколько глотков воды, чтобы подавить ее.
Теперь она питала отвращение к любой близости — что с мужчинами, что с женщинами. Одна мысль о поцелуе вызывала брезгливость. Что уж говорить о лесбиянках — здесь её позиция была твердым нет. Она не могла даже дружить с такими людьми, и пара лишних слов в их адрес вызывала у нее лишь отвращение и мурашки.
Вскоре Чу Юй взяла себя в руки и вернулась к работе. Через стеклянную перегородку она бросила взгляд в сторону рабочего места Цзян Сычэнь. С профессиональными навыками у той проблем не было, вот только сама по себе она постоянно витала в облаках и иногда допускала мелкие промахи, что крайне раздражало Чу Юй, всегда стремившуюся к совершенству.
Взяв Цзян Сычэнь в этот проект с R-страной, она хотела не только подтолкнуть ее к стараниям, но и преследовала свои цели. Крупный проект, который компания только что заполучила, попал к ней не случайно. Чу Юй понимала: чтобы продвинуться к вершинам управления, ей нужны весомые достижения. Успех в сотрудничестве с крупнейшим конгломератом R-страны стал бы яркой строкой в ее резюме. В такое дело она могла взять только того, кому относилась с относительным доверием, при этом человек должен был быть первоклассным специалистом, разбираться в процессах машиностроения и владеть языком — этакий универсальный солдат. Конечно, можно было нанять переводчика, но в узкоспециализированных терминах могли возникнуть неточности. Чтобы не производить впечатления непрофессионалов, лучше было искать внутри компании, демонстрируя уровень сотрудников. Последние дни Чу Юй только и делала, что изучала личные дела, и, как ни крути, лучше Цзян Сычэнь кандидатуры не находилось. Оставалось лишь надеяться, что та не оплошает и не перекроет путь к повышению, ведь это был отличный шанс доказать свою ценность, за который Чу Юй боролась с таким трудом.
Звонок мобильного прервал ее размышления. Увидев, кто звонит, она невольно нахмурилась.
Взяв трубку, она холодно произнесла:
— Я же просила не докучать мне, у тебя память как у золотой рыбки?
Не успела она добавить колкости, как из трубки донесся низкий мужской голос:
— Как ты смеешь так разговаривать с отцом!
Чу Юй замерла.
— Папа?
— Вспомнила, что у тебя есть отец! А я уж подумал, ты совсем забыла!
Чу Юй словно не слышала его слов, продолжая:
— Почему не звонишь со своего телефона?
— Сяо У зашел к нам в гости, вот и попросил его позвонить, позвать тебя на ужин. Как ты вообще смеешь грубить сразу, как подняла трубку? Что за манеры! Живо возвращайся домой, вечером приедут брат и младший брат.
Затем послышался голос матери:
— Юй-юй, что ты хочешь съесть? Скажи тете Ван, она приготовит.
— Да что угодно. У меня сегодня сверхурочные, буду позже.
Чу Юй живо представила, как они все обступили телефон, включив громкую связь.
— Какие еще сверхурочные? Бросай свою работу! Нам что, не хватает денег? Самое главное сейчас — выйти замуж и родить ребенка, ты уже не маленькая, почему вечно доставляешь столько хлопот? Если хочешь, я заставлю брата выкупить вашу компанию…
Чу Юй перебила его:
— Мне пора на совещание. Ешьте без меня, не ждите, буду поздно.
С этими словами она повесила трубку.
Шутка отца о том, что брат может выкупить компанию, не была пустым бахвальством. У семьи действительно хватало на это ресурсов — сделки на миллиарды были для них обычным делом. В некотором смысле Чу Юй была самой настоящей наследницей богатств, но до двадцати пяти лет даже не подозревала о состоянии семьи. Семья из пяти человек жила самой обычной жизнью, а родители всегда учили детей зарабатывать на хлеб своим трудом. После окончания университета брат на волне бума в недвижимости начал свое дело, которое постепенно пошло в гору. Чу Юй всегда считала его примером для подражания и хотела добиться успеха самостоятельно.
Все открылось, лишь когда младший брат после выпуска решил открыть свое дело, и отец просто передал ему готовую компанию для тренировки. Тогда Чу Юй поняла, что отец давно уловил конъюнктуру, вошел в рынок недвижимости и заработал целое состояние еще до того, как старший брат пришел в бизнес. Их семья всегда была скрытыми магнатами — большая часть недвижимости на самой процветающей коммерческой улице города принадлежала отцу, перейдя к нему от деда. Но об этом трое детей не знали — возможно, поначалу все пребывали в неведении, но в итоге вышло так, что в неведении осталась одна лишь Чу Юй.
Компания могла быть отдана двум сыновьям, а Чу Юй ласково твердили, что девушке не нужно так надрываться — стоит лишь найти достойного мужа, а приданого хватит на безбедную жизнь. Кто же знал, что Чу Юй не оценит заботу и уйдет в Хаочэнь Тяньгун, что находилась за тысячи миль от семейного бизнеса. Она не хотела ни отношений, ни брака, чем доводила стариков до отчаяния. Отец в сердцах кричал, что, если она не выйдет замуж, не получит ни гроша, пусть зарабатывает сама и посмотрит, сколько ей удастся сколотить. Брат тоже пытался убедить ее не бунтовать, уверяя, что родители желают ей лишь добра, и предлагал подыскать подходящего парня, а если ей так нравится карьера — готов был инвестировать в нее любые суммы, лишь бы любимая сестренка была довольна.
http://bllate.org/book/29177/3545861
Готово:
