Готовый перевод Ten Years of Twists and Turns Sweet Victory / Десять лет в тени: Сладкое поражение: Глава 7

Второэтажный кабинет! Вчера ты сорвал помолвку, и об этом раструбили все заголовки новостей, весь город Цинши только и говорит, что об этом. Папа сейчас в ярости, так что поосторожнее выбирай слова, когда войдешь, обеспокоенно наставила его Цинь Вэй.

Её отец был человеком, дорожащим своей репутацией. Из-за того что из-за отсутствия Цинь Му на вчерашней церемонии он потерял лицо перед друзьями, он весь вечер провёл в извинениях и разговорах с дядей Фаном.

Дядя Фан ушел вскоре после обеда, и если бы они с Цинь Му вернулись пораньше, то вполне смогли бы с ним столкнуться.

Слушай, Мяньмянь! Вчерашнее — это вина Цинь Му, но, пожалуйста, ради того, что он осознал свою ошибку и готов исправиться... Если мой отец начнет на него кричать, не забудь заступиться и немного унять его гнев! — полушутя-полусерьёзно произнесла Цинь Вэй, обращаясь к Линь Буую.

Я понимаю, старшая сестра. — Линь Буюй последовал за Цинь Му наверх.

Цинь Му взял его за руку у двери кабинета и тихо произнес: Тебе не нужно принимать слова сестры близко к сердцу. Всё это сделал я, и если папа будет на меня сердиться, к тебе это не имеет никакого отношения. Как только войдем, просто прячься за моей спиной.

Спрятаться за твоей спиной? Теперь ты строишь из себя героя, а вчера, когда оставил меня одного отдуваться на помолвке, ты о последствиях не подумал? Хотя я не сделал ничего плохого, я стал посмешищем для всего города Цинши. Ошибся ты, с какой стати мне прятаться?

К сожалению, эти мысли он смел только таить в душе.

Линь Буюй поднял на него взгляд: Угу, я понял. (А если твой отец забьет тебя до смерти, я к этому причастен не буду.)

Настроившись нужным образом, они толкнули дверь. Цинь Ханцзян восседал на главном месте в кабинете и с суровым видом смотрел на Цинь Му.

Линь Буюй подумал, что, если бы не его присутствие, дядя Цинь, пожалуй, от злости извергал бы пламя.

Сдерживая клокотавший в груди гнев, Цинь Ханцзян перевел взгляд на их сплетенные руки. Этот негодник что, смирился?

Фан Мянь еще здесь, поэтому ему не стоило выражаться слишком резко. Он поманил Цинь Му: Подойдите оба, взгляните. Вот дата свадьбы, которую мы утвердили с вашим дядей Фаном, а также кое-какие детали по поводу свадебных подарков и распределения имущества. Посмотрите, нужно ли тут что-то добавить или изменить.

Главы обоих семейств практически полностью согласовали детали свадьбы, и то, что их позвали сюда, было лишь формальностью. Линь Буюй рассеянно просмотрел бумаги: Эта ведомость составлена очень подробно, с моей стороны менять нечего.

Убедившись, что всё в порядке, они уже собирались уходить из кабинета, как вдруг Линь Буюй услышал слова Цинь Му: Папа, я хочу поговорить с тобой наедине.

Он сам нарывается на скандал? Линь Буюй озадаченно посмотрел на него, но Цинь Му вовсе не собирался уходить вместе с ним.

Подожди меня снаружи, только не уходи далеко, — стоя на месте, бросил ему Цинь Му.

Раз уж дошло до этого, нельзя винить его в том, что он безжалостно бросил его одного. Цинь Му сам захотел остаться, так что что бы ни случилось, к нему это не имеет никакого отношения. Линь Буюй вышел за дверь и аккуратно прикрыл её за собой.

А чего ты вышел один? Цинь Му остался внутри?

Заметив, что он вышел, Цинь Вэй поднялась с дивана в малой гостиной на втором этаже. На её лице по-прежнему сияла открытая и вежливая улыбка: Этому сорванцу действительно не помешает преподать урок. Хочешь, я проведу тебе небольшую экскурсию? Пейзажи возле Терема Сяоюнь просто великолепны.

Старый особняк семьи Цинь расположился у подножия горы Юньшань. Воздух здесь был чистым, а пейзажи — живописными. Архитектура несла на себе отпечаток колорита прошлого века, каждое дерево и каждый цветок хранили в себе свою историю. Особенно дорога, ведущая к Терему Сяоюнь: вдоль неё тянулись бескрайние заросли тюльпанов самых разных расцветок, источавших густой аромат, из-за чего казалось, будто идешь сквозь сказочный сон.

Терем Сяоюнь разительно отличался от Большой облачной башни с её традиционным китайским стилем. Каждый его кирпичик и черепица несли в себе европейские мотивы, напоминая старинные особняки прошлого столетия с пристройками и террасами. Здание целиком было ослепительно-белым и дышало роскошью.

Комната Цинь Му на втором этаже, хочешь зайти взглянуть? — Цинь Вэй указала на спальню с полупрозрачными тюлевыми занавесками на втором этаже.

Она хотела помочь Линь Буюю лучше узнать быт Цинь Му, ведь в конце концов им предстояло стать одной семьей, и привыкнуть к этому месту было лишь вопросом времени.

Пожалуй, я воздержусь, — с улыбкой и вежливо отказался Линь Буюй. — Я слышал, в заднем дворе Терема Сяоюнь растет вековой камфорный лавр, я бы хотел посмотреть на него.

Роща вековых камфорных деревьев за Теремом Сяоюнь даже упоминалась в ознакомительных научно-популярных книгах, и Линь Буюй раньше видел её только на страницах.

На той фотографии корни столетнего дерева крепко вросли в землю, мощные ветви раскинулись во все стороны, а крона закрывала всё небо. Этот снимок заставил его долго мечтать об этом месте, и теперь, когда представилась такая прекрасная возможность, он очень хотел увидеть всё своими глазами.

Цинь Вэй провела его через весь Терем Сяоюнь, и перед ними открылся потрясающий вид, заставивший Линь Буюя замереть от восторга.

Ветви дерева раскинулись на фоне лазурного неба. Стоя под кроной камфорного лавра, человек чувствовал себя невероятно маленьким. Здесь ощущалось такое умиротворение и покой, что, поставь тут кресло-качалку, можно было бы просидеть так всю жизнь.

Впрочем, гармонию пейзажа нарушало одно-единственное дерево. Линь Буюй нахмурился, глядя на это инородное тело: этот вид растений, казалось, совсем не подходил для такого места.

Это что, яблоня? Почему она растет здесь? Кажется, она вот-вот зацветет.

Цинь Вэй сощурила глаза, её губы тронула лучезарная улыбка: И правда яблоня. Десять лет назад Цинь Му посадил её здесь собственными руками. Она как раз напротив его заднего окна — стоит распахнуть створки, и сразу её увидишь.

Цинь Му? То самое дерево с фотографии, которую ему посчастливилось увидеть в книге, Цинь Му мог лицезреть каждый день, просто открыв окно.

Если честно, можешь смеяться, но, кажется, это было, когда Цинь Му учился в первом классе старшей школы... Или во втором, точно не помню. В один прекрасный день он возвратился из школы невероятно воодушевленный, притащил с собой яблоко и несколько дней трясся над ним, не решаясь съесть — чуть ли не на стол в качестве алтаря готов был поставить. Позже я узнала, что мальчик, который ему нравился, обожал яблоки, и это фрукт ему подарил именно тот парнишка.

Оказывается, даже этот холодный и неприступный Цинь Му бывал таким наивным. Если подумать, в те годы он даже казался немного милым.

А как это яблоко в итоге превратилось в яблоню? — с любопытством спросил Линь Буюй.

Яблоко лежало на столе, и его сгрыз Баху. Баху — это собака, которую мы держим.

Яблоко, которое Цинь Му жалел съесть, сгрызла собака. Это было одновременно и трогательно, и комично, и Линь Буюй не удержался, прикрыв живот руками от смеха.

Цинь Вэй безжалостно выдала давние секреты младшего брата, подтвердив репутацию любящих друг друга и вечно грызущихся родственников.

Узнав об этом, он был так взбешен, что чуть не убил всех вокруг. Собрав по кусочкам из собачьей пасти несколько яблочных семечек, он возился с ними: и в воде проращивал, и землю менял... Короче говоря, измотал их до смерти, и в живых остался лишь этот единственный росток.

Накинув на плечи вязаный кардиган, Цинь Вэй стояла перед деревом, прищурившись и разглядывая крону яблони. Кто в юности страстно и горячо не любил кого-нибудь? Вот только происхождение этого человека обрекало их на невозможность быть вместе.

Они вышли из рощи камфорных деревьев в заднем дворе, и на лице Цинь Вэй вновь засияла мягкая улыбка: Когда яблоня принесет плоды, приходи сорвать парочку, считай, отведаешь свежатинки.

Пожалуй, не стоит, — среди всех фруктов больше всего на свете он ненавидел именно яблоки.

Что такое, ревнуешь? Да сколько лет прошло, относись к этому как к шутке, не принимай близко к сердцу.

Заметив повязку на его затылке, Цинь Вэй примерно догадалась, в каком положении они сейчас находятся. Как ни посмотри, а эта парочка идеально подходила друг другу.

Не то что она — упустив свою любовь, она навсегда лишилась способности любить.

О чем это вы тут так оживленно болтали?

Закончив разговор с Цинь Ханцзяном и узнав от прислуги, что Линь Буюй направился в сторону Терема Сяоюнь, Цинь Му поспешил следом и как раз застал их возвращающимися из заднего двора с улыбками на лицах.

Ни о чем особенном, старшая сестра водила меня посмотреть на рощу камфорных деревьев, очень красиво.

В голове Линь Буюя всё еще крутились подростковые чудачества Цинь Му, которые он никак не мог сопоставить с теперешним его образом. Нынешний Цинь Му не был милым ни на йоту — вылитая ледяная глыба.

По дороге домой Цинь Му за рулем молча смотрел на проносящийся за окном пейзаж. Солнце клонилось к закату, и небо окрасилось в багрянц массивных закатных облаков, заливших весь мир кроваво-красным маревом. Куда ни кинь взгляд — везде пылало величественное и роскошное убранство неба.

В выпускном классе перед вечерней самоподготовкой он часто сидел у классного окна, наблюдая за закатными облаками, и бесчисленное количество раз размышлял о том, куда забросит его судьба и кем он станет. Вот только в его планы никогда не входило связать свою жизнь с одноклассником Цинь Му.

Добавь меня в контакты. — Цинь Му развернул экран телефона на страницу добавления друзей.

Линь Буюй чуть не забыл, что у них до сих пор не было друг друга в соцсетях. Открыв приложение, он добавил Цинь Му.

В аккаунте Цинь Му красовалась всего одна запись, сделанная три года назад: [Каждое лето я вспоминаю об одном человеке.]

К посту прилагалось фото той самой яблони, которую он посадил собственными руками.

У Цинь Му действительно был человек, которого он любил долгие годы. Линь Буюй не мог разобрать, что именно он чувствовал сейчас: горечь? Обиду? Ревность? Похоже, ничего из этого.

Теперь он наконец-то понял, почему Цинь Му не явился на помолвку. Ты ведь, наверное, ужасно сожалеешь о нашем браке?

Молодой господин богатой семьи в конце концов так и не смог жениться на своем нищем пареньке.

Угу, — тихо отозвался Цинь Му.

Линь Буюй опустил взгляд, и длинные ресницы скрыли эмоции в его глазах: Вообще-то, я могу всё исправить.

После свадьбы он вернется к себе домой, в глухие горы, а что касается периода гона, то с ним можно справиться с помощью лекарств. Я не настолько консервативен.

Я должен тебя поблагодарить? — в голосе Цинь Му прозвучала странная ярость, в этот момент он выглядел так, будто готов сожрать его заживо, но мгновение спустя та злость сменилась беспомощной, холодной усмешкой.

Линь Буюй потерял дар речи. Провозившись в неловком молчании добрую половину минуты, он бормотал себе под нос: Ну, в таком случае этого не требуется...

Казалось, Цинь Му ничего не расслышал и продолжал вести машину. Заметив, что тот больше не произносит ни слова, Линь Буюй решил не нарываться на неприятности и снова отвернулся к окну.

Он слишком надолго уехал из города Цинши, и многие улицы изменились до неузнаваемости. Время от времени мимо промелькивали парочки старшеклассников в школьной форме — их шумная возня была полна юношеского задора, в точности напоминая их самих много лет назад.

Но теперь времена изменились, и повернуть прошлое вспять уже никому не под силу.

Заметив, что спутник отрешенно смотрит в окно, Цинь Му проследил за его взглядом и тоже увидел тех двоих школьников. В его глазах мелькнуло едва уловимое движение чувств.

В те годы вы с Шэнь Чэнцзэ были так близки, что многие думали, будто вы вместе, — небрежно бросил Цинь Му, не сводя глаз с дороги.

Что за логика? Презрительно глянув на него, Линь Буюй парировал: А вы с Хань Сюем разве не были так же близки? Выходит, вы с ним тоже встречались?

http://bllate.org/book/29185/3546799