Готовый перевод Destined to Open / Предначертанная встреча: Сквозь века: Глава 3

Фу Дун редко доводилось видеть у своей госпожи столь истинно девичье проявление чувств, поэтому она поинтересовалась:

— Так мы выходим, госпожа?

— Выходим, выходим! Если замешкаемся, она еще наговорит каких-нибудь срамных слов, бесстыдница!

Увидев, что та торопливо поднимается, Фу Дун тут же схватила лежавший на столе круглый веер и бросилась за ней.

— Госпожа, веер!

Услышав это, Ян Шуяо взяла веер и прикрыла им лицо. Дверь отворилась, и Чжао Юньлин подняла взгляд. Хотя разглядеть лицо было трудно, в ее глазах все равно мелькнуло восхищение.

Какое-то время ничто не шевелилось, и Ян Шуяо сквозь полупрозрачный веер смутно видела, что эта глупышка стоит столбом, после чего тут же сердито окликнула ее:

— Чжао Юньлин!

Душа Чжао Юньлин словно вернулась на место, она моргнула и мягко отозвалась:

— Я слышу, пойдемте.

Эта перепалка заставила всех вокруг громко рассмеяться: каждый подумал, что эта пара новобрачных выдалась весьма забавной.

Ян Шуяо подошла к Чжао Юньлин, бросила на нее сердитый взгляд, словно досадуя, а затем забралась в паланкин.

Тянь Дун поспешно вытащила из кошелька горсть мелких серебряных монет и передала своему господину, чтобы тот отблагодарил несущих паланкин людей, благодаря чему удалось не терять времени зря.

Шум улицы так и летел в уши Ян Шуяо, заставляя ее то и дело порываться приподнять занавеску и выглянуть наружу.

Стоило занавеске приоткрыться на самую щелочку, как Фу Дун тут же протянула руку и опустила ее обратно, тихо вздыхая про себя: нрав ее госпожи таков, что даже в день свадьбы та не может усидеть спокойно.

Свадебный кортеж вернулся в поместье Чжао, и новобрачных разлучили. Ян Шуяо отвели в другую комнату и усадили ждать, пока гости не выпьют за здоровье молодых и не разойдутся. Что же до Чжао Юньлин, то, когда все приглашенные уселись за столы, она, как и было условлено заранее, по приглашению Фэн Ланьчжэнь встала из-за стола.

После этого Чжао Юньлин направилась в новое жилище, и сваха завязала на деревянной табличке ху, которую та держала в руках, красную шелковую ленту, а другой ее конец протянула Ян Шуяо.

Сначала обе направились почтить память предков. Чжао Юньлин смотрела на дорогу впереди: ноги у нее были длинные, но шагала она медленно, словно подстраиваясь под Ян Шуяо.

После церемонии почитания их под всеобщие возгласы вернули в брачные покои для поклона небесам и земле. Помня наставления матушек, Чжао Юньлин разом забыла о своей неторопливости и совершила поклон с заметной спешкой, так что Ян Шуяо пришлось подчиниться, и вся комната наполнилась веселым смехом.

Когда обряд был завершен, обе уселись на кровати, пока женщины осыпали их плодами и медными монетами. Вскоре одна из женщин подошла и срезала по небольшой пряди волос у Чжао Юньлин и Ян Шуяо, связав их вместе.

— Ну же, жених и невеста, обязательно выпейте это вино, да смотрите не пролейте!

Чжао Юньлин посмотрела на полный бокал и попыталась договориться:

— Налейте ей самую малость.

— Ой! Да ведь господин Чжао жалеет свою благоверную!

— Точно! Только вот свадебное вино не положено пить в меньшем объеме!

— И правда! Пейте скорее!

Со всех сторон раздались подзадоривающие возгласы. Чжао Юньлин с досадливой улыбкой посмотрела на Ян Шуяо, опустившую круглый веер, и неожиданно подумала, что в парадном венеце и расшитых одеждах та выглядит еще более ослепительной и прекрасной.

Вдруг ее хлопнули по руке — это Ян Шуяо ударила ее веером. Кончики ушей у Чжао Юньлин запылали, она крепче сжала пальцами ножку кубка и подалась вперед.

Скрестив руки, они одновременно испили свадебного вина. Опоронив кубки, они на мгновение встретились взглядом, а затем поспешно отвели глаза, будто обжегшись.

Гости все еще подумывали поприкалываться и потянуть время в брачных покоях, но Чжао Юньлин бросила взгляд на Сунь Цзинтуна и братьев, и те сразу всё поняли, принявшись наперебой звать всех выйти из спальни.

Тянь Дун повернулась, прикрыла дверь и тихонько хихикнула: ее господин в будни всегда казался таким утонченным и учтивым, а поди ж ты, не устоял перед чарами этой красавицы, несколько раз чуть глаза от восхищения не сломал.

В комнате наконец стало тихо. Чжао Юньлин только успела обернуться, как Ян Шуяо шлефнула ее по руке, глядя на нее полными недоумения глазами.

— Во всем виновата ты! Ты просто развратник!

Получив незаслуженную выволочку, Чжао Юньлин распробовала вкус ситуации и не знала, плакать ей или смеяться.

Вот уж поистине несправедливое обвинение.

Пламя свечей покачивалось, и на окне отражался силуэт Ян Шуяо. Она сидела за столом и уплетала за обе щеки сладости, которые Чжао Юньлин предусмотрительно оставила ей перед уходом, так что можно сказать, они спасли ее желудок.

Интересно только, нашелся ли кто-нибудь помочь той особе? А вдруг она перебрала лишнего, что тогда делать?

Пока она размышляла об этом, дверь отворилась. Чжао Юньлин жестом велела Тянь Дун удалиться, а затем шагнула внутрь, слегка покачиваясь, и аккуратно закрыла за собой дверь.

Язычки пламени то ярко вспыхивали, то затухали. Ее щеки пылали румянцем, а некогда ясный взгляд был подернутой хмельной пеленой, в которой смутно угадывалось нечто свойственное лишь нежным девам.

Сначала она бросила взгляд на Ян Шуяо, затем перевела его на тарелку со сладостями и спросила:

— Ты… ты поела?

— Конечно поела, — в свою очередь спросила Ян Шуяо. — Ты что же, пила на голодный желудок?

Чжао Юньлин смущенно улыбнулась и виновато протянула:

— Отказать было неудобно.

Среди поздравлений гостей ее мысли пришли в такое смятение, что она незаметно для себя опрокинула лишнюю чарку.

— Хм, другого я и не ждала. — Отпуская едкие замечания, Ян Шуяо тем временем налила чашку чая и подвинула ее к краю стола вместе со сладостями. — Иди сюда.

Чжао Юньлин замерла, послушно подошла, села и принялась пить чай.

Хотя вид у нее был пьяный, она изо всех сил старалась сохранять невозмутимость, только головной убор футоу слегка перекосился, разрушая весь ее ученый вид.

Вдруг у самого уха Чжао Юньлин раздался звенящий, подобный серебряному колокольчику смех. Та опустила чашу и подняла глаза: сидевшая при свечах молодая жена озарила комнату столь ослепительной улыбкой, что в ней сосредоточилось все великолепие мира, и Чжао Юньлин внезапно застыла, зачарованно глядя на нее.

Ее взгляд был чист и лишен малейшего эгоистичного желания. Решив, что та просто перепила и сошла с ума от хмеля, Ян Шуяо подперла щеку рукой и произнесла:

— Чжао Юньлин, а ты и раньше вот так напивалась?

— Никогда прежде, — покачала головой та. — Раньше я редко прикладывалась к вину, а сегодня и это-то за меня отчасти выпили старший брат со вторым братцем Сунем. — Чжао Юньлин подняла руку, сняла футоу и положила на стол, выглядя слегка уставшей.

— Второй братец Сунь?

— Ты его видела, он сегодня стоял со мной рядом.

Услышав объяснение Чжао Юньлин, Ян Шуяо припомнила этого человека и тут же нахмурила личико, грозя предостережением:

— Смотри мне, впредь меньше шастай с ним по всяким увеселительным заведениям и борделям, слышишь?

Чжао Юньлин легко улыбнулась, заверяя:

— Я туда почти не хожу, все будние дни провожу по службе в управе, так что можешь не беспокоиться.

— С таким дружком тебя рано или поздно затянет в сточную канаву, — не поверив ей, добавила Ян Шуяо. — Ты ведь не какой-нибудь распутный малый, нечего тебе водиться с кем попало.

Не дождавшись ответа, она увидела, что Чжао Юньлин лишь улыбается, и с неудовольствием бросила:

— Чего ты улыбаешься?

Улыбка Чжао Юньлин стала еще шире:

— Когда ты вот так читаешь мне нотации, у меня и вправду появляется ощущение, что я взяла жену в дом.

— Губы раскатала! — вспомнив что-то, Ян Шуяо подняла три пальца, но Чжао Юньлин не поняла ее намерения.

— Три правила.

— Какие еще правила?

Ян Шуяо встала и на ходу заговорила:

— Во-первых, не смей называть меня женой; во-вторых, я постараюсь не ударить в грязь лицом перед людьми, но и ты не лезь ко мне со своими указами; в-третьих, как только наступит час сюй, я запираю дверь, и если к тому времени тебя не окажется в комнате — будешь спать на улице.

Условия были не слишком суровыми, и Чжао Юньлин приняла их все до единого, а затем подняла на нее взгляд и спросила:

— А как же мне тогда называть тебя?

Этот вопрос застал Ян Шуяо врасплох. Она чуть надула губы, задумчиво хмуря брови, и Чжао Юньлин невольно улыбнулась, глядя на нее.

— При чужих людях… можешь называть меня своей половиной, но только ровно пять раз! — Словно идя на величайшую уступку, она уперла одну руку в бок, а другой растопырила изящные белоснежные пальцы, являя собой картину прелестного простодушия.

— Хорошо, я запомнил, — покорно кивнула Чжао Юньлин, в которой вдруг взыграло озорство. — Ну а ты, выходит, тоже должна звать меня мужем? Или… Третьим господином (Сан-ланом)?

Не ожидав, что Чжао Юньлин вздумает подшутить над ней, Ян Шуяо вспылила от гнева и стыда, бросилась вперед и стукнула ее по лбу, возмущенно возопив:

— Чжао Юньлин! Совсем ты стыд потеряла!

Только стихло эхо ее слов, как за дверью послышался какой-то шум. Обе синхронно обернулись к выходу, и Ян Шуяо, рванувшись вперед, резко распахнула створки, отчего несколько человек за дверью мгновенно потеряли равновесие и ввалились внутрь.

— Айя, надо бы еще выпить. Старший брат, живо за мной!

Сунь Цзинтун утащил за собой старшего из братьев Чжао, Фу Дун поспешно спряталась за резной колонной галереи, подслушивая, а Тянь Дун, густо покраснев от смущения, быстро поднялась на ноги и бросилась прочь, но на полпути не забыла вернуться, чтобы прикрыть за ними дверь.

— Отдыхайте с миром, хозяева.

В комнате снова воцарилась тишина. Ян Шуяо указала пальцем на дверь, повернулась к жене и обвиняюще произнесла:

— Полюбуйся на своих славных братцев и слуг!

После такой встряски хмель с Чжао Юньлин почти полностью сошел. Она поднялась, подошла к Ян Шуяо, бережно взяла ее за запястье и подвела к туалетному стольку, усаживая перед зеркалом.

— Я приношу тебе извинения за них, только не гневайся.

Вспомнив, что Фу Дун тоже подслушивала под дверью, Ян Шуяо больше ничего не сказала. Мгновение спустя тяжесть на голове уменьшилась, и, подняв взгляд на зеркало, она заметила, что эта женщина аккуратно снимает с ее головы фениксову корону.

— В детстве мы уже заводили речь об этом, говоря, что когда вырастем и сыграем свадьбу, то непременно выйдем замуж вот так пышно и красиво, во всем параде. Можно сказать, желание исполнилось. Понравился ли тебе этот наряд?

Голос Чжао Юньлин звучал неторопливо и ровно, словно журчание ручья, что прохладой отзывалось в сердце и постепенно смывало всю растерянность Ян Шуяо.

— Понравился…

Тихий, едва слышный ответ заставил улыбку в глазах Чжао Юньлин стать еще мягче. Взяв со столика деревянный гребень, она принялась расчесывать волосы Ян Шуяо и тихо произнесла:

— Сегодня ты ужасно устала. Сейчас умоем лицо — и спать, а завтра спозаранку еще идти кланяться старшим.

Ян Шуяо сплела пальцы рук и нерешительно произнесла:

— А старшие в твоей семье… с ними легко ладить?

— Все они очень добрые, так что не переживай понапрасну. Если станет скучно, сходи к матушке, она составит тебе компанию. — Чжао Юньлин отложила гребень и слегка наклонилась. — Пойду ополощу тебе постельные полотнища и помогу снять платье.

С этими словами она выпрямилась, сделала несколько шагов к постели и опустила полотнища полога, разделив пространство комнаты на две половины.

После этого свет свечей немного поблек. Сквозь просвет в занавесях Ян Шуяо смутно видела, как Чжао Юньлин стоит перед подсвечником; помедлив немного, она поднялась, сбросила тяжелые свадебные одежды и аккуратно сложила их.

Откинув легкое одеяло и забравшись под него, она еще какое-то время смотрела на брошенное платье. В ее голове звучали слова Чжао Юньлин, и она, слегка нахмурив изящные брови, тихо позвала:

— Чжао Юньлин, я закончила.

— Хорошо. — Чжао Юньлин протянула руку, откинула полог и скрылась за ширмой, чтобы сбросить праздничный наряд. Оставшись в нижней одежде, она подошла к постели и предложила:

— Через несколько дней я велю Тянь Дун принести еще одну тахту, будем спать раздельно, так тебе будет куда комфортнее.

— Не нужно, — отрезала Ян Шуяо.

Она подтянула одеяло к самому подбородку и, глядя на Чжао Юньлин во все глаза, совершенно небрежным тоном бросила:

— Все равно… и так сойдет, подумаешь, поспим на одной кровати.

Смысл этих слов был понятен без лишних слов. Улыбнувшись, Чжао Юньлин достала второе одеяло, постелила его рядом и легла.

Довольно просторная кровать с легкостью вместила их обеих. Лежа на боку, Ян Шуяо разглядывала соседку по ложу и вполголоса произнесла:

— Мой батюшка говорил, что я изначально должна была выйти замуж за Чжао Чуанляня.

Услышав это, Чжао Юньлин повторила ее позу, повернувшись на бок, и ответила:

— Верно, я тоже слышала об этом от отца. В те годы оба старших родственника были столь близки, что обручили нас еще во чреве матерей. Они сговорились поженить детей, если родятся мальчик и девочка, так что, если посчитать, мы с моим братцем… можно сказать, связаны судьбой.

http://bllate.org/book/29197/3548273