Готовый перевод Salty Crab Pheromones / Аромат крабовых феромонов: Сладкая ловушка брака: Глава 2

Толкнув дверь, он услышал доносившееся из кухни бульканье закипающей воды. Чу Цзиси замер на секунду при попытке снять обувь, но тут же с привычным видом стянул тупфли и переобулся в домашние тапки.

Стоило Чу Цзиси опуститься на диван, как Хэ Сянь направился к нему, сжимая в руке стеклянный стакан с водой.

Просторная гостиная открытой планировки вмиг показалась тесной и душной, словно воздух со всех сторон навалился на Чу Цзиси.

Его даже слегка затронул приступ удушья, и левая рука, лежащая на колене, сама собой сжалась в кулак так, что на тыльной стороне ладони проступили две синеватые вены.

Чу Цзиси попытался улыбнуться, чтобы разрядить обстановку, но уголки рта, напряженные от многолетней привычки, вовсе не хотели ему подчиняться, и его благородные, утонченные черты лица на редкость нелепо застыли.

Глядя на эту бесчувственную чурку, за которой он ухаживал целых пять лет, Хэ Сянь чувствовал, как скребут кошки на душе. Он с силой грохнул стакан о столик.

Звук соприкосновения дна стакана с мраморной столешницей вышел резким и гулким. Чу Цзиси слегка опустил взгляд, вперившись глазами в руку Хэ Сяня, сжимавшую посуду, а затем перевел его на лицо парня.

Перед ним было яркое, невероятно притягательное лицо, способное выдержать любую конкуренцию в зацикленной на внешности индустрии развлечений, — некогда его даже называли лицом невероятной красоты во всем шоу-бизнесе.

Вот только сейчас это потрясающе красивое лицо было искажено гневом.

— Наконец-то соизволил явиться? — Хэ Сянь уселся на диван напротив. — Надолго в этот раз задержался дома? На час? Или забежал только сменить грязные вещи на чистые?

Его угольно-черные зрачки буравили Чу Цзиси, а уголки рта изогнулись в насмешливой ухмылке.

Чу Цзиси судорожно сглотнул, но ничего не ответил. Он не умел препираться и до свадьбы редко с кем ссорился на повышенных тонах, однако после жесты и перебранки стали для них обычным делом.

Впрочем, выражать свои эмоции словами никогда не было сильной стороной Чу Цзиси — прежде чем заговорить, он всегда взвешивал всё за и против и думал о тысяче вещей.

— Ты вообще во мне видишь своего партнера или нет? — вид Чу Цзиси, хранящего полное равнодушие, еще больше разозлил Хэ Сяня. — Чу Цзиси, я столько сил потратил, чтобы добиться тебя, и теперь должен терпеть твою кислую физиономию?

Брови Чу Цзиси медленно сошлись на переносице, глаза немигающе уставились на разгневанное лицо Хэ Сяня.

— Когда я ухаживал за тобой, все вокруг только и говорили, что ты — редкий топ среди элиты круга, который никогда близко не сходится с универсалами и безупречно хранит верность себе. — Хэ Сянь уперся руками в диван, бросая обидные слова, но его глаза наливались все большим и большим красным цветом, словно его обидели до глубины души. — Это потому, что они с тобой никогда не жили! Ты же просто кусок холодного, черствого камня! Ответь мне, какой сегодня день?

Сегодня, мать твою, годовщина нашей свадьбы!

Чу Цзиси замер, словно пораженный молнией, его дыхание на миг прервалось. В голове образовалась звенящая пустота, а из глубины сердца вдруг хлынула волна тяжелой, невыносимой тоски. Горло словно перекрыло что-то чужеродное, и он с трудом, еле шевеля губами, выдавил из себя одну фразу:

— Прости.

В глазах Хэ Сяня читалось полное разочарование. Он быстрым шагом взбежал наверх, но тут же вернулся. Чу Цзиси молча смотрел, как муж накинул верхнюю одежду и, не обмолвившись ни словом, вышел за дверь.

Солнце за окном постепенно клонилось к закату, сумерки поглотила темнота. Чу Цзиси и сам не знал, сколько просидел так, пока резко не зазвонил телефон.

Лишь тогда он с оцепенением осознал, что его конечности онемели и одеревенели, а пальцы послушались только со второй попытки — словно у какого-то заржавевшего, вышедшего из строя робота.

Звонил Мэн Нянь, приятель Хэ Сяня. Он сообщил, что Хэ Сянь напился в стельку, и потребовал, чтобы Чу Цзиси приехал забрать его.

Чу Цзиси поднялся, разминая затекшее тело, подхватил ключи от машины и вышел из дома.

Забрав пьяного Хэ Сяня, он привез его обратно. Хэ Сянь не узнал мужа и принял его за приятеля по выпивке. Рухнув на собственный диван, он продолжал орать, что требует еще алкоголя, хочет напиться вдрызг и забыть обо всех проблемах.

Чу Цзиси принес плед и укрыл Хэ Сяня, затем взял висевший на вешалке фартук и принялся варить для мужа отрезвляющий суп.

В этот момент за спиной неожиданно раздалось его имя:

— Чу Цзиси!

Чу Цзиси на мгновение замер и обернулся. Хэ Сянь щурил глаза, но смотрел вовсе не на него.

— Мэн Нянь, как думаешь, а Чу Цзиси вообще любил меня? Я бегал за этим парнем пять лет, а он всегда относился ко мне как к пустому месту. До выпуска знал только учебу, после выпуска — только работу. Он за всю жизнь даже в клубы не захаживал ни разу, смешно, да?

Чу Цзиси ничего не ответил, списывая все на пьяный бред.

Но Хэ Сянь не унимался и продолжал бормотать:

— Мы еле-еле поженились, а он все такой же. Пять лет... Да если бы я целых пять лет пытался отогреть кусок камня, и то растопил бы его! Мэн Нянь, я больше не могу, правда. Сколько вообще длится эта молодость? И всю ее я потратил на Чу Цзиси.

Чем дальше, тем тише становился голос Хэ Сяня:

— Мэн Нянь, только не смейся надо мной. Я ведь уже не мальчишка. Будь мне сейчас восемнадцать, я бы наверняка продолжал таскаться за Чу Цзиси. Но мне уже двадцать четыре, и я смотрю на жизнь до того трезво, что самой жутко. Если бы не мысль о том, что у Чу Цзиси есть деньги и он может обеспечить меня ресурсами, я бы ни за что не стал терпеть это дальше.

Чу Цзиси вошел на кухню и повернул кран, наполняя кастрюлю водой. Лицо его было сосредоточенным, пока струя не полилась прямо на пальцы — только тогда он с ужасом понял, что вода в кастрюле уже поднялась выше края и вовсю переливается через бортик.

Двадцатичетырехлетний Хэ Сянь прагматичен, несчастлив в браке, но все же способен терпеть ради богатого мужа.

А вот у двадцатилетнего Чу Цзиси бизнес только что прогорел: мало того, что не осталось ни гроша, так еще и висят долги перед поставщиками.

Голос Хэ Сяня в гостиной был слишком тихим, чтобы разобрать слова, но звуки кипящего супа полностью заполнили слух Чу Цзиси.

Эти звуки лопающихся пузырьков кипятка звучали как суровое предупреждение самой судьбы.

Чу Цзиси, твоя безоблачная сказочная жизнь подошла к концу. Добро пожаловать в мир взрослых.

Суп вышел неудачным, и поить им Хэ Сяня Чу Цзиси не стал. Кое-как доведя мужа доверху и приведя в порядок, он уложил его в постель.

сам же ложиться не стал. Он остался в гостиной, включив лишь один торшер, опустился на стул и, взяв в руки телефон, принялся обзванивать знакомых в надежде занять денег.

Чу Цзиси уже вел свое дело и верил в собственную коммерческую хватку: стоило кому-то одолжить ему сумму, достаточную для погашения долгов, как он смог бы подняться вновь.

Вот только все четыре звонка, сделанных самым близким деловым партнерам, закончились одинаково: стоило им услышать о его банкротстве, как их прежний теплый и любезный тон мгновенно сменялся ледяным безразличием.

http://bllate.org/book/29208/3548963