Готовый перевод Death and Rebirth / Смерть — это только начало: Шашлычная для призрака: Глава 4

Глава 3. Ван Топор

Спасибо… спасибо…

Звук у самого уха словно с облегчением выдохнул, стал тише и постепенно растаял.

Лу Янь оглянулся — позади никого не было.

Он слышал, что если привидение застревает в мире живых, то обычно из-за неисполненного желания. Например, любил кого-то полжизни, а признаться не успел и откинул концы; или же половина туловища в земле, а голова всё торчит на дне реки… Короче говоря, кто-то должен помочь ему исполнить заветное желание, иначе он не сможет переродиться.

Судя по этой логике, маленький дух застрял лишь потому, что не знал, какая строчка идёт после моста Бапо?

Лу Янь завёл двигатель, не зная, смеяться ему или плакать. До чего же упёртым призраком нужно быть…

Когда Лу Янь добрался до дома, было уже около десяти. Ночные торговые ряды на улочке под окнами вовсю развернулись: горячие и холодные закуски, сладости и пряности. Под красными тентами рядами выстроились фонари, разделив дорогу на две полосы.

Он сбавил скорость и на маленьком электромопеде медленно проехал сквозь толпу и хаотичные прилавки.

Район Улица Вэньюань считался самым ветхим в старой части города. Проблемы с общественной безопасностью здесь неизменно занимали первые строчки городских новостей, кругом грязь, бардак и запустение. Люди, прожившие тут не один десяток лет, обладали особой аурой, сливаясь с этим кварталом в единое целое — стоило им выйти на улицу, как у них на лбу словно было выжжено слово Вэньюань.

Лу Янь остановил мопед у одного из прилавков с шашлычками, малатан и пивом. За столиками уже сидели две компании, а молодая женщина с заметным животом, хлопотавшая за мангалом, подняла голову, удивленно моргнула и окликнула его:

— Братец Янь? Разве у тебя сегодня не ночная смена?

— Заверни мне пару палочек говядины, — Лу Янь поманил её рукой.

Эту женщину звали Сюй Жун, она жила этажом ниже Лу Яня. Срок её беременности перевалил за шесть месяцев, а кто отец ребёнка — оставалось загадкой. Они с Лу Янем держали лавку на паях: в его ночные смены торговала Сюй Жун, а выручку они делили пополам.

— Как раз парочку лишних пожарила, — Сюй Жун в полиэтиленовом пакете протянула ему говяжьи шашлычки и намеренно или случайно провела рукой по его запястью. — Пиво будешь?

— Нет.

Лу Янь протянул руку и щелкнул её по пальцам.

— Ай! — взвизгнула Сюй Жун. Лу Янь приложился от души, так что она поморщилась и принялась яростно растирать руку. — Ты чего!

— Метод Мориты, — прихватив шашлыки, Лу Янь развернул мопед и въехал прямо в подъезд.

В подъезде не было освещения, к тому же коридор оказался глухим, и свет уличных фонарей туда не проникал. Внутри царил непроглядный мрак, и лишь сквозь щели чужих дверей пробивались тонкие лучики света.

Лу Янь не спеша поднимался с пакетом шашлыков в руках, ступая бесшумно и дыша едва слышно, а его слух улавливал любые звуки.

Это была его старая привычка.

Две квартиры на первом этаже переоборудовали: в одной открылся зал для маджонга, в другой — массажный кабинет для слепых. Как-то раз, когда у Лу Яня защемило шею, он заходил туда. Старый слепец до того, как заняться массажем, судя по всему, работал кузнецом — Лу Янь тогда едва не выложил ему все государственные тайны.

На втором этаже семейство смотрело телевизор, безудержно хохоча, а в соседней квартире никого не было.

На третьем у Сюй Жун кто-то находился — судя по всему, её братец, который наведывался каждые несколько дней, чтобы стрясти с сестры денег. Напротив избивали ребёнка, и это смахивало на пытку, хотя мальчишка явно оказался не из крепких орешков: Лу Янь преодолел всего три ступеньки, а тот уже успел четыре раза завопить: «Бабушка, спаси!»

Четвёртый этаж был погружен в тишине. Напротив Лу Яня жила пожилая пара: старик был немым, а старуха в половине пятого утра просыпалась, получаса костерила проклятое новое общество, а в пять уходила за завтраком.

Лу Янь постоял пару секунд у собственной двери, убедившись, что внутри никого нет, достал из кармана маленький фонарик, тщательно просветил все щели по периметру, после чего открыл дверь и вошёл.

В квартире царил некоторый беспорядок: одежда валялась кое-как, а шлёпанцы, словно гуляли сами по себе, торчали в разных углах. Лу Янь не любил наводить порядок — чем больше царил хаос, тем в большей безопасности он себя чувствовал.

Он помнил расположение каждой вещи, и даже по брошенной на диван куче одежды мог безошибочно определить, трогал её кто-нибудь или нет.

— Я уволился, — бросил Лу Янь, набирая номер Гуань Нина и направляясь на кухню, чтобы поставить чайник на индукционную плиту. — Завтра снова пойду к Мелкому.

— Я уже приставил другого человека, — ответил Гуань Нин, даже не став расспрашивать о причинах увольнения.

— Есть ещё кто-нибудь из мелких? Подойдёт и Четвёртый.

Лу Янь закурил сигарету и замер, глядя на крошечные, размером с игольное ушко пузырьки со дна чайника.

— Кое-кому нужны сведения. Подробности я сброшу на почту, если захочешь взяться — перезвонишь.

Гуань Нин сбросил вызов.

Лу Янь опустил телефон и тихо замер у чайника, дожидаясь, пока вода закипит, чтобы заварить чай.

Стоило ему повернуться, как он с удивлением заметил, что за его спиной кто-то стоит.

Вздрогнув, он резко отпрыгнул назад и отчаянным взмахом руки плеснул кипяток прямо в лицо незнакомцу.

Вода с шипением хлынула на стоявшую позади микроволновку, мгновенно взметнув облако густого пара.

Лишь после этого Лу Янь разглядел, кто перед ним, и с трудом подавил волну ужаса, гнева и растерянности, едва не швырнув вслед ещё и чайник.

— …У тебя и правда реакция молниеносная, и движения быстрые, — не сходя с места, удивленно протянул Тридцать Седьмой.

— Ты… — Лу Янь повернулся, поставил чайник, навалился на раковину и открутил кран. Плеснув в лицо несколько пригоршней ледяной воды, он уперся руками в края раковины и выдавил: — Какого чёрта тебе надо?

— Мне? Я же говорил, что могу проходить прямо в дом, — Тридцать Седьмой покрутился по кухне. — Я попробовал: постучать не получается, я не могу коснуться двери…

— Я не спрашивал, как ты вошёл, — перебил Лу Янь, перекрывая воду. Никто и никогда не подбирался к нему так близко незамеченным. Его основательно перепугало, особенно когда он вспомнил, что стоящий за спиной субъект — вовсе не человек. — Я спрашиваю, почему ты таскаешься за мной? Я же тебе сказал: бабушка называла меня хорошим мальчиком, но концовки-то бывают разные. Хочешь, я тебе их все по порядку перескажу?

— О! — внезапно расплылся в улыбке Тридцать Седьмой. — Я вспомнил своё имя!

Лу Янь прикрыл глаза, перевёл дух и медленно повернулся к нему:

— Мне-то какое дело?

— Я же обещал рассказать, как вспомню. Меня зовут Ван Юэ, — Тридцать Седьмой произнёс имя с предельной серьезностью. Впервые в жизни он представлялся кому-то.

— Понятно.

Лу Янь заново поставил греться воду, взял тряпку, стёр брызги с микроволновки и принялся вытирать лужу на полу.

— У тебя страсть к мытью полов? Каждый раз, как тебя вижу, ты с тряпкой.

Лу Янь проигнорировал его, закончил уборку и снова замер перед чайником.

Этот призрак… Честно говоря, у Лу Яня до сих пор не нашлось свободного времени, чтобы как следует обдумать происходящее. Он не мог до конца поверить, что и впрямь столкнулся с нечистью, но если это и вправду был дух, то он разительно отличался от пугающих образов из детских кошмаров: лицом не страшен, даже красив, а в огромных глазах читалась детская наивность.

Сейчас его занимала лишь одна мысль: как сделать так, чтобы это привидение перестало за ним ходить.

Помолчав немного, призрак по имени Ван Юэ — или Ван Лян, а может, Ван Юэлян — заговорил снова:

— Ты умеешь писать иероглифы? «Юэ» — это не то «юэ», что Луна.

— Какое? Как в слове надоедать? — невпопад бросил Лу Янь.

— Нет-нет, это… это… — Ван Юэ несколько раз обошёл вокруг него. — Как в названии алебарды! Мечи, пики, топоры и алебарды!

— Ясно, — отозвался Лу Янь. Алебарда? Имя выдалось сомнительное, от него слишком сильно веяло кровопролитием.

— Разве не звучит интеллигентно? — с гордостью поинтересовался Ван Юэ.

— Интеллигентно? А ты сам-то знаешь значение этого иероглифа? — Лу Янь выключил индукционку, подхватил кипяток, вернулся в гостиную и принялся неторопливо заваривать чай, усевшись на диван.

— Это… — Ван Юэ последовал за ним и замер перед журнальным столиком. — Вроде бы топор.

— Ну да, куда уж интеллигентнее, — кивнул Лу Янь, налил воду в чашку, принюхался и поднял на него взгляд: — Ван Топор, ты собираешься уходить?

— Ван Юэ! А не Ван Топор!

— Угу, — Лу Янь включил телевизор и принялся пить чай, не отрывая глаз от экрана.

Ван Юэ побродил по комнате и наконец вздохнул:

— Ладно, я пошёл.

Лу Янь проводил его взглядом. Приблизившись к двери, фигура призрака начала бледнеть, становиться полупрозрачной, а затем медленно, словно растворяясь в дереве, исчезла.

— Ушёл? — бросил в пустоту Лу Янь. Никто не ответил.

Он подошёл к двери и заглянул в глазок: снаружи царил кромешный мрак, не было видно ни зги.

Осушив пару чашек чаю, Лу Янь включил компьютер. Письмо от Гуань Нина уже пришло: требования лаконичные, а к прикреплённому файлу прилагались подробные досье.

Лу Янь открыл документ и бегло просмотрел его. С этим человеком ему уже доводилось пересекаться раньше, поэтому фотографии и семейные обстоятельства были ему в целом знакомы. Для него эта задачка не представляла никакой сложности.

В прежние времена он ни за что бы за неё не взялся, да и Гуань Нин не стал бы предлагать подобное — это было бы просто оскорблением.

Но сейчас всё изменилось.

Запомнив информацию, Лу Янь удалил письмо и зачистил следы специальной программой.

Ночной рынок под окнами постепенно входил в самую буйную фазу: кто-то шумно спорил за игрой в пальцы, кто-то гарцевал на мопедах с ревущими моторами, кто-то ругался или швырял бутылки. Время от времени доведенные до отчаяния жильцы выбрасывали из окон мусор или выливали воду — стоял оглушительный, грандиозный симфонический оркестр.

Лу Янь сдвинул одежду и одеяло в угол кровати, освободил пятачок пола, лег и мысленно пробежал по списку дел на завтра.

С тех пор как он перестал браться за крупные заказы, прошло почти три года, что он снимал здесь квартиру. Он уже привык к этим звукам, пропитанным атмосферой низов общества, и от этого гула на душе становилось только спокойнее. Вскоре его сморил сон.

А Ван Юэ стоял в тени уличного фонаря. Будучи духом, слабеющим при дневном свете, он почему-то не слишком жаловал и ночь.

У него не было четкого понятия о времени, но ночи казались слишком долгими, а бесцельное шатание взад-вперед наводило тоску.

Он никому не признавался, но панически боялся темноты — хотя, кроме лодочника, ему всё равно не с кем было поговорить. И вот, стоило ему с таким трудом отыскать красивого парня, способного его разглядеть, как его тут же выставили вон.

Привидение, которое боится темноты — от одной этой мысли обитатели загробного мира живо бы животики надрвали.

Ночь придавала сил, и даже лишённое плоти тело ощущало лёгкость, однако во тьме его неизменно посещали странные фантазии. Нет, не фантазии. Сны? Тоже нет, он вовсе не нуждался во сне.

Быть может, воспоминания?

Те обрывки, что ускользали от него, были как-то связаны с тем серым зданием-лабиринтом, но вспоминать не хотелось — ничего приятного в тех образах не таилось.

Если не считать того, что это была лаборатория, где он просидел до самой гибели, всё остальное в его голове перемешалось в кашу.

Проблуждав по улицам до глубокой ночи, Ван Юэ заглянул в чьё-то окно и сверился с часами: почти четыре утра.

На улицах не осталось ни души. Ни живых людей, ни даже бродячих духов ему не встретилось.

Обычно парочку таких удавалось повстречать, но те, сами не зная почему, завидев его, шарахались в стороны, словно перед ними предстал сам Яньло-ван, а порой от страха и вовсе едва не рассеивались в воздухе.

Да вроде не страшный он на вид…

Ван Юэ прекрасно знал, как выглядит. Хотя зеркало впервые увидел только после смерти и в отражении себя разглядеть не мог, зато заметил, что вода даёт чёткую тень.

Он просидел на берегу целый день, всматриваясь в собственное отражение, и запомнил свои черты. Лицо как лицо, вполне симпатичное, почему остальные призраки от него шарахались — загадка.

Покружив ещё немного, Ван Юэ обнаружил, что вернулся к дому Лу Яня.

Шумный ночной рынок уже опустел, а земля была усеяна мусором: бамбуковые шпажки, коробочки из-под еды, салфетки и прочий хлам неопределённого происхождения.

Поколебавшись, он шагнул в подъезд и неторопливо побрел на четвёртый этаж.

На лестничной площадке четвертого этажа до его слуха донеслись шорохи.

Возле двери Лу Яня отирался какой-то подозрительный мужчина.

Ван Юэ замер, молниеносно подлетел ближе и разглядел, что тот прижимается ухом к двери, пристроив за спиной увесистый рюкзак.

Вор?

Он впервые в жизни собственными глазами видел вора за работой.

Ван Юэ вытаращился на незнакомца и принялся корчить рожи и махать руками перед его носом. Мужчину лишь передернуло от ледяного сквозняка, но он даже не скосил глаза в его сторону, а просто полез в рюкзак, извлёк оттуда какие-то инструменты и присел на корточки — судя по всему, собирался взломать замок.

Делать было нечего, и Ван Юэ нырнул прямо сквозь дверь внутрь квартиры. Он знал, что Лу Янь дома, так что воришке вряд ли сопутствовал успех, но в рюкзаке того блеснул нож.

Если они вдруг сцепятся по-настоящему, он ничем не сможет помочь, разве что покричит сбоку: Лу Янь, давай, поднажми…

Едва оказавшись внутри, он заметил у дивана крошечный ночник, освещавший лишь пятачок вокруг, а сам Лу Янь преспокойно сидел на диване и курил.

— Там во… — Ван Юэ замялся и неловко ткнул пальцем в сторону двери. — …ришка.

Сигарета между пальцами Лу Яня чуть дрогнула. Он откинул голову назад, тяжело вздохнул и тихо бросил:

— Ты чего до сих пор здесь?

— Меня и не было, я просто мимо шёл, — Ван Юэ сунул нос обратно за дверь. — Там у тебя под дверью человек, неужели не слышал?

— Слышал, — Лу Янь встал с зажатой в зубах сигаретой, подошел к двери и постучал по косяку. — Уже двадцать минут прошло, может, завтра придёшь? Старуха напротив скоро вставать собирается.

Две секунды спустя из-за двери донесся испуганный топот — вор бросился бежать вниз по лестнице.

— Ты что, в дозоре стоял? — Лу Янь затушил сигарету и вернулся на диван.

— Нет.

Ван Юэ не сводил с него глаз. Лу Янь переоделся: на нём были чёрная обтягивающая майка и спортивные штаны, сквозь которые отчетливо проступали рельефные мышцы и соблазнительный изгиб талии.

В груди Ван Юэ шевельнулось странное чувство. Это непреодолимое влечение к Лу Яню и жгучее желание находиться рядом казалось до боли знакомым.

Раньше уже было. Когда-то давно.

У него уже возникало подобное чувство. Когда? Где? К кому?

Он опустил голову, но так и не смог вспомнить.

— Так ты на постаменте подрабатываешь? — Лу Янь рухнул обратно на диван, небрежно набросив на живот куртку.

— Нет, — Ван Юэ присел на корточки рядом с ним. — Просто устал бродить, идти всё равно некуда.

— Разве духи устают?

Лу Янь прикрыл глаза, закинув руку на лоб.

— Ещё как, того и гляди рассыплюсь, — кивнул Ван Юэ. — Можно свет погасить?

Лу Янь протянул руку и щелкнул выключателем:

— Рассыплешься?

— Ну, прямо как дым, который ты только что выдохнул. Это ведь был дым? Курение? Сигареты? — полюбопытствовал Ван Юэ.

— Да. Ты что, никогда не видел сигарет? — Лу Янь повернулся к нему спиной, не до конца уразумев суть вопроса. — И долго ты собираешься у меня торчать?

— Можно я до рассвета побуду? — Ван Юэ поднялся, склонился набок и вгляделся в профиль Лу Яня.

Лу Янь промолчал, что означало молчаливое согласие.

Ван Юэ принялся расхаживать по квартире. Ему еще никогда не доводилось гостить у кого-то так долго, и всё казалось необычайно интересным.

Он всегда считал дом преувлекательным местом — совсем не похожим на лабораторию. Здесь столько красок, столько вещей: разные столы, шкафы и… книги.

В темноте Ван Юэ разглядел в дальней комнате книжный шкаф. Полка за полкой, от пола до потолка, они ломились от печатных изданий.

— Сколько книг! — изумленно выдохнул он.

— Угу, — глухо отозвался с дивана Лу Янь.

Ван Юэ нечасто доводилось заглядывать в книги — разве что в пару медицинских журналов. Столкнувшись с такой махиной печатной продукции, он поразился, но если на нижних полках красовались китайские корешки, то выше рядами шли сплошь иностранные издания. Английский он ещё кое-как разбирал, но остальной ряд незнакомых языков ставил в тупик:

— Ты и такое читаешь? Разве что-то понимаешь?

Лу Янь не подал голоса, и Ван Юэ повторил вопрос. Тот вздохнул, приподнялся и снова закурил:

— Угу.

— Откуда ты столько всего знаешь? — Ван Юэ вышел из комнаты, наклонился и в упор посмотрел ему в лицо.

Лу Янь выпустил колечко дыма:

— Это называется профессионализмом.

http://bllate.org/book/29238/3551674