Готовый перевод Your Wig Fell Off, Handsome / Красавчик, у тебя парик сполз: Глава 3

Этот музыкальный коллектив назывался ««Птицелюди»» и вряд ли выступал в ««Точке кипения»» на постоянной основе: Ань Хэ, сколько ни бывал здесь раньше, никогда их не видел.

Судя по реакции Линь Росюэ, она смотрела выступление ««Птицелюдей»» далеко не в первый раз.

Группа без пауз исполнила две песни. У вокалиста был великолепный голос, и когда он срывался на хриплые, исступленные высокие ноты, казалось, будто пространство вокруг внезапно опустело, словно человек замер посреди заброшенного города.

Ань Хэ нравилось это ощущение.

Впрочем, даже после двух песен он понятия не имел, как выглядит вокалист, не говоря уже о гитаристе, басисте и клавишнике — всё его внимание было приковано исключительно к барабанщику.

Девушка с длинными прямыми волосами не сводила глаз с ударной установки. Остальные участники группы вовсю зажигали, глядя на визжащую толпу у сцены, а она за всё время даже бровей не подняла.

Барабанные палочки казались продолжением её собственного тела: взмывали ли они в воздух или опускались на пластик барабанов, движения всегда оставались плавными и безупречными. А это отрешенное, невозмутимое спокойствие на её лице заставляло Ань Хэ не отводить взгляд от ударной установки на протяжении нескольких песен подряд.

Ань Хэ доводилось видеть девушек-барабанщиц, но чтобы кто-то управлялся с ударными настолько дерзко и сногсшибательно, заставляя чужие сердца и дыхание подстраиваться под свой ритм, — такое он видел впервые.

Музыканты почти не разговаривали между собой и играли практически без пауз. Они выдали блок песен на одном дыхании, и Ань Хэ даже не успел разобрать ни единой строчки из текста. Лишь когда работники бара начали перетаскивать аппаратуру со сцены вниз, он опомнился, натянул свое пальто и, притянув к себе Линь Росюэ, спросил прямо на ухо:

— Как зовут ту барабанщицу?

— Хочешь, я расспрошу? — Линь Росюэ отпила немного алкоголя и улыбнулась, глядя на него. — Запала?

— Ещё не знаю, сам спрошу.

Ань Хэ поднялся с места и направился к служебному выходу бара, заметив, что туда ушли все музыканты.

— Да уж, давненько Ань-цзы так активно не клеил девчонок... — с усмешкой крикнул ему вслед Сун Чжибинь.

Правда ли? Ань Хэ лишь улыбнулся и не обернулся.

Протиснувшись сквозь возбужденную толпу к черному ходу, он обнаружил, что музыкантов и след простыл: у двери тусовалась лишь прижавшаяся к стене парочка, увлеченная страстным поцелуем.

Поскольку мимо то и дело кто-то ходил, из-за чего поцелуй постоянно прерывался, парень с недовольным видом покосился на Ань Хэ.

— Продолжайте, — Ань Хэ кивнул ему, толкнул тяжелую дверь и выскочил наружу.

Стоило выйти, как его тут же хлестнул по лицу ледяной ночной ветер. Ань Хэ плотнее запахнул пальто.

На улице было немноголюдно. Миновав пару человек, вышедших подышать воздухом, он заметил у обочины парня с гитарой за спиной — судя по всему, одного из музыкантов.

Сделав еще пару шагов в ту сторону, он увидел девушку с длинными прямыми волосами: она стояла рядом с мотоциклом и как раз собиралась закину́ть ногу на пассажирское сиденье.

Уличные фонари светили намного ярче, чем лампы в баре. Ань Хэ в упор всмотрелся в лицо девушки, но, к сожалению, медицинская маска по-прежнему скрывала бóльшую его часть. Кроме того, что он получше разглядел её глаза и прикинул на глаз её рост — примерно с него самого, — ничего нового выяснить не удалось.

Пока он соображал, как бы половчее подойти и выпросить имя с номером телефона, из-за спины с шумом пронесся какой-то человек.

Рассмотрев незнакомца, Ань Хэ на мгновение замер: в руках тот держал огромный, бросающийся в глаза букет роз.

Однако этот маневр изрядно напугал Ань Хэ, да и музыканты, судя по всему, тоже опешили. Все они уставились на парня, и лишь спустя долгое время кто-то бросил:

— Чего тебе?

— Я прихожу сюда каждый день, каждый день ношу с собой цветы, только в надежде снова встретить тебя! — парень выглядел крайне возбужденным и попытался придвинуться к девушке с длинными прямыми волосами.

Лицо девушки оставалось совершенно беспристрастным, она отступила на шаг назад, после чего кто-то из ее спутников быстро протянул руку и преградил парню путь:

— Говори оттуда.

— Какая у нас судьба! Дождаться тебя в День холостяков! — парень яростно взмахнул букетом, и пара роз выпала на асфальт. — Ты мне очень нравишься! Надеюсь, ты примешь эти цветы!

Остальные участники группы заулыбались, и в их улыбках читался некий многозначительный подтекст. Ань Хэ не понял, к чему они так ухмыляются, но видел, что девушка с длинными прямыми волосами по-прежнему никак не реагирует — ее взгляд был холоден и равнодушен, словно перед ней пустое место.

Молчание затянулось по меньшей мере на две минуты. Ань Хэ уже начал чувствовать, что от холода готов повернуть назад в бар, как девушка наконец шевельнулась. Она перекинула ногу через сиденье мотоцикла, повернула голову и протянула руку к стоявшему перед ней парню — судя по всему, собираясь взять цветы.

Тут парня проняло так, будто он закинулся запрещенными веществами: его всего затрясло, и он протянул букет обеими руками. У Ань Хэ создалось впечатление, что еще секунда — и тот рухнет на колени.

Как только пальцы девушки коснулись стеблей, парень восторженно выпалил:

— Если ты согласна принять мои цветы, будь моей девушкой!

Рука девушки с длинными прямыми волосами, уже потянувшаяся за букетом, замерла в воздухе. Двое музыкантов не выдержали, отвернулись и расхохотались, причем сдержать смех им удавалось с трудом.

Парень растерянно хлопал глазами, не понимая причины веселья, но проявил упорство и повторил:

— Будь моей девушкой! Ань Хэ со стороны слушал это с нарастающим раздражением — неужели этот парень полный идиот?

Девушка не произнесла ни слова. Одним пальцем она слегка отодвинула букет, заслонявший лицо незадачливого ухажера, а когда тот приподнял голову, молча показала ему средний палец. На ее руке отчетливо блеснуло черное кольцо.

Не успел парень опомниться, как мотоцикл взревел, сорвался с места и спустя пару секунд растворился за поворотом улицы.

Вернувшись в бар, Ань Хэ обнаружил, что выступление в самом разгаре: на сцене кто-то перебирал струны гитары и пел. Ань Хэ не испытал никаких эмоций — по сравнению с концертом ««Птицелюдей»» это выглядело примерно на уровне новогоднего капустника в какой-нибудь школе.

— Выведал? — едва завидев его, спросил Сун Чжибинь и протянул стакан с напитком.

— Нет.

Ань Хэ принял бокал и сделал глоток, вспоминая тот холодный взгляд и показанный средний палец. Если бы тот парень с цветами не опередил его, еще неизвестно, чем бы закончилась его собственная попытка.

— И даже номерок не выпросил? — за залился смех Лю Цзяна. — Охренительная девчуля.

— Послушай, Ань-цзы, — Сун Чжибинь чиркнул зажигалкой и протянул Ань Хэ сигарету. — Ты хоть рассмотрел, как она выглядит? Она же была в маске! А ну как попросишь телефон, встретишься на следующий день да и испугаешься? Какая красавица станет прятать лицо?

— В этом ее стиль, — Линь Росюэ ткнула пальцем в сторону парней. — Вам, обывателям, не понять.

— Смотрите-ка, смотрите, — Лю Цзян тут же развеселился, схватил орешек миндаля и швырнул им в Ань Хэ. — Видал, Ань-цзы? Эту девчонку отдаем красавице Линь.

Ань Хэ усмехнулся и перевел взгляд на Линь Росюэ. Та махнула рукой:

— Не надо, я терпеть не могу тех, кто выше меня ростом.

— Она действительно высокая, — согласился Ань Хэ.

По правде говоря, девушки, способные догнать его по росту в обуви на плоской подошве, привлекали его не слишком сильно. К тому же из-за того, что на девушке с длинными прямыми волосами всё было черное, разглядеть ее фигуру ему так и не удалось.

Причина, по которой ему захотелось выбежать на улицу и попросить номер, заключалась исключительно в этой необъяснимой, мощной энергетике.

Вдоволь нагулявшись в баре, Ань Хэ поймал такси и поехал домой. Было уже около трех часов ночи; смертельно уставший, он кое-как умылся, вернулся в спальню и тут же голышом нырнул под одеяло.

Уходя, он забыл выключить кондиционер, поэтому в комнате стоял приятный теплынь. Не прошло и двух минут с тех пор, как он лег, как он провалился в сон.

Проснулся он только на следующий день во второй половине дня от телефонного звонка.

Звонила Линь Росюэ. Спросонья Ань Хэ взял трубку и сонно промычал в ответ.

— У меня к тебе вопрос, — выпалила Линь Росюэ без всяких приветствий.

— Валяй, — Ань Хэ перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку.

— Отоспался? У тебя к той девчонке еще остался интерес?

Ань Хэ открыл глаза. В голове всё еще было немного туманно, но мысли уже ворочались: перед внутренним взором промелькнул образ сосредоточенно играющей на барабанах девушки, словно в тусклом свете ночных огней на свете существовал только один человек.

— Так себе. Слегка. А что?

— Точно не нужно помочь тебе навести справки? — Линь Росюэ помолчала, и тон ее стал неожиданно искренним. — Ань-цзы, с ориентацией у тебя всё в порядке, ты ведь изначально... почему бы не попробовать?

— Если передо мной одновременно встанут мужчина и женщина, я безоговорочно выберу мужчину, — тихо вздохнув, Ань Хэ сбросил одеяло и сел на постели. — Ты же прекрасно знаешь.

Линь Росюэ промолчала.

— Я сам со всем разберусь, не лезь.

Ань Хэ поднялся и раздвинул шторы. Он знал, что именно хотела сказать Линь Росюэ: после своего каминг-аута она больше не поддерживала связь с семьей, и за ее показной вспыльчивостью и улыбками скрывалась тоска, не отпускавшая ее долгие годы.

Выходные Ань Хэ провел дома, не выходя на улицу и питаясь заказанной на дом едой.

Он собирался навестить родителей, но стоило ему позвонить матери и услышать в трубке ее голос с сигаретой в зубах на фоне грохота играющих костей для маджонга, как желание ехать пропало на корню.

— Меньше бы курила, — вздохнул Ань Хэ.

— Чего это ты сегодня дома сидишь, не гуляешь? — мать пропустила его слова мимо ушей, попутно перебирая кости. — Раз не идешь никуда, приезжай, подмени меня на пару раундов, удачу мне принеси, а то проигрываю третий день подряд.

— Некогда, — нахмурился Ань Хэ. — На следующей неделе открытый урок, надо готовиться.

— Ладно, тогда я вешаю трубку, а то сейчас опять не ту кость выкину, — бросила мать и отключилась.

Ань Хэ швырнул телефон на диван и включил компьютер. Помимо фильмов для взрослых, на его жестком диске хранилось немало серьезного кино.

Когда он никуда не уходил, то обычно зарывался в комнате с фильмами, а когда уставал смотреть — засыпал под музыку.

Все картины были либо хоррорами, либо мрачной, угнетающей чернухой. После каждого просмотра Ань Хэ впадал в хандру, но неизменно возвращался к этому снова и снова, а когда смотреть было совсем нечего, принимался по кругу пересматривать десятку запрещенных во всем мире фильмов из своей коллекции.

Впрочем, это состояние глубочайшей внутренней ямы испарялось в понедельник утром от первого же звонка будильника.

Понедельник выдался ударным: у него было четыре пары подряд, а утром еще предстояли поднятие флага и общешкольная линейка. К исходу дня Ань Хэ вернулся в привычный ритм и снова превратился в вечно улыбающегося учителя Аня, которому всё по плечу.

На последнем уроке в воронку школьной жизни ворвался отец Чжан Линя.

Ань Хэ видел отца Чжан Линя впервые — это был крайне раздражительный на вид мужчина средних лет.

— Учитель Ань, можете мне не перечислять, что именно натворил Чжан Линь, — заявил он, усаживаясь напротив Ань Хэ с крайне сердитым видом. — Я прекрасно знаю, какого урода вырастил! Просто в последнее время закрутился в командировках, иначе бы давно его приструнил!

— У Чжан Линя прекрасный характер, — с улыбкой, неторопливо начал Ань Хэ. — Он верен слову, отзывчив и пользуется авторитетом среди сверстников.

Отец Чжан Линя явно опешил, словно расслышал его не с первого раза.

Увидев его реакцию, Ань Хэ решил пока не сообщать о прогулах сына.

— Мальчишкам в этом возрасте свойственно дорожить авторитетом, идти наперекор правилам и проявлять излишнюю горячность — это общая беда. Но если с ними нормально поговорить, проявить терпение, они вполне способны услышать взрослых. — Ань Хэ пристально посмотрел на него, выделив голосом вторую половину фразы. Подобные родители попадались сплошь и рядом: они вовсе не пускали воспитание на самотек, но находились с собственными детьми на совершенно разных волнах.

— Подчеркивать его сильные стороны гораздо эффективнее, чем беспрестанно тыкать носом в ошибки, — с терпением в голосе произнес Ань Хэ, хотя и сомневался, дойдет ли до отца хоть что-нибудь.

Через полчаса беседы у Ань Хэ уже закончились аргументы, а отец Чжан Линя по-прежнему смотрел на него с полным непониманием в глазах. Чувствуя беспомощность, учитель вздохнул и подвел итог:

— Брат Чжан, у Чжан Линя немало изъянов, но все они не смертельны. Родителям просто нужно чаще с ним общаться.

Отец Чжан Линя кивнул — то ли понял, то ли нет.

Стоило ему выйти из кабинета, как Ань Хэ откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. Налив себе стакан кипятку, он снова углубился в ноутбук, продолжая приводить в порядок презентацию к открытому уроку в среду.

Не прошло и нескольких минут, как в офис влетел староста их класса — девочка запыхалась так, что лицо раскраснелось:

— Шеф Ань, скорее идите взглянуть! Отец Чжан Линя приперся к нам в класс, говорит, прибьет его!

— Твою мать! — не удержался от возгласа Ань Хэ, вскочил на ноги и бросился к классу.

Едва ступив на первый этаж, он услышал доносившийся со второго этажа шум: яростный рев отца Чжан Линя смешался с попытками преподавателя из соседнего кабинета утихомирить буяна. Разобрать слова было невозможно.

Влетев на второй этаж, Ань Хэ увидел, что двери в класс заперты изнутри. Отец Чжан Линя колотил в дверь ногами, ученики держали ее с обратной стороны, а две учительницы из параллельных классов стояли с нахмуренными бронями, безуспешно пытаясь оттащить мужчину. Школьники из трех других классов второго этажа облепили весь коридор, глазея на представление.

— Мало я тебя вчера отходил, да?! — орал отец Чжан Линя. — Куда прячешься, скотина! Позоришь меня!

Ань Хэ почувствовал, как в нем закипает ярость. Он подскочил к мужчине, вцепился в рукав и со всего маху оттащил его назад, швырнув от двери прямо на перила коридора.

— Ты что творишь?! — взревел отец Чжан Линя, уставившись на Ань Хэ.

— А вы что творите? — сдерживая гнев, процедил Ань Хэ. — Я вам только что битый час распинался, всё впустую?

— Не понимаю я ваших умных штучек! Я знаю одно: этого засранца не отлупишь — ума не вложишь! Никому не сметь меня останавливать!

— У него вся спина в кровавых рубцах, вы до смерти его забить хотите?! — пронзительно крикнула из класса какая-то девочка.

— Я своего сына бью, сопливым тут слова не давали! — завопил отец Чжан Линя и снова занес ногу для удара по двери.

Уперевшись ладонями в его грудь, Ань Хэ оттолкнул мужчину назад и процедил сквозь зубы глухим, мрачным голосом:

— Смеешь тронуть моего ученика?

— Мой сын, хочу — бью!

— Ладно, — кивнул Ань Хэ, обернулся и постучал по двери класса. — Открывайте.

Удерживавшие дверь ученики помедлили пару секунд, затем отворили ее, но толпа по-прежнему загораживала проход.

— Бей, раз такой смелый. — Ань Хэ шагнул в сторону, глядя на отца Чжан Линя, и засучил рукав, обнажая длинный шрам от ножа на левой руке.

Отец Чжан Линя вытаращился на него:

— Угрожаешь?

— Устраивать дебош в школе я не стал исключительно из уважения к вам, — холодно ответил Ань Хэ.

— Дебош? Я воспитываю собственного сына! Подумаешь, учитель! Возомнил себя пупом земли, учителям теперь закон не писан, родителям рот затыкают!

— Ну так бейте. — Ань Хэ подался назад, освобождая дорогу.

Отец Чжан Линя замялся. Две учительницы, воспользовавшись моментом и тем, что мужчина не собирается заходить в класс, тут же бросились вперед и принялись наперебой оттаскивать его прочь.

Когда сквернословящего отца Чжан Линя утащили вниз — где его уже перехватил подоспевший завуч по воспитательной работе, — Ань Хэ махнул рукой столпившимся у входа школьникам:

— Всё, расходимся по местам. Чего уставились?

— Шеф Ань, вы просто красавчик, — бросил кто-то из учеников.

— Спасибо, — стоя у входа в класс, Ань Хэ взглянул на Чжан Линя, который сидел за своей партой, понурив голову. — Чжан Линь, выйди.

С поникшим видом подросток послушно плелся за Ань Хэ. Возвращаться в кабинет учитель не стал — отвел парня к трибунам у спортивной площадки и усадил рядом.

— Спасибо, — негромко произнес Чжан Линь. — Шкуродер мне теперь плешь проест?

Шкуродером ученики за глаза звали завуча по воспитательной работе — при одном его виде у любого школьника подкашивались ноги.

— Понятия не имею, — Ань Хэ закурил сигарету. — Чем отрабатывать будешь?

Чжан Линь удивленно поднял голову:

— В смысле?

— К промежуточным экзаменам подготовиться уже не успеешь, — глядя на него, сказал Ань Хэ. — Давай на итоговых. Ничего сверхъестественного: войди в топ-пятнадцатых по классу. Справишься — если твой отец снова распустит руки, я сам набью ему морду. Не справишься — считай, что я ничего не говорил, и больше к теме благодарности не возвращайся.

Чжан Линь смолчал. Ань Хэ тоже больше ничего не добавлял: молча докурив сигарету, он поднялся и зашагал прочь.

— Идет, — донеслось ему в спину.

— Ловлю на слове.

Стоило машине Ань Хэ припарковаться у ворот жилого комплекса, как зазвонил телефон. Нащупав брелок и припарковавшись, он зажал в ухе гарнитуру и принял вызов.

Звонил завуч. Без лишних предисловий тот сразу перешел к сути дневного инцидента:

— Сяо Ань, сегодня ты повел себя слишком импульсивно. Я всегда считал тебя человеком рассудительным, так почему же разрулил всё настолько неподобающим образом?

— Я понимаю, — Ань Хэ заглушил мотор и устало потер переносицу. — Больше такого не повторится. В ближайшие дни я схожу к ним домой с визитом.

— Ну хорошо, раз так, распространяться больше не буду. Но с отцом Чжан Линя нужно держать связь, а при общении с родителями все-таки стоит следить за манерой разговора.

— Слушаюсь.

Завершив звонок, Ань Хэ не спешил выходить из машины. Он опустил стекло, закурил сигарету и откинулся на спинку сиденья.

Сегодня он действительно погорячился. И дело было вовсе не в том, что он наговорил лишнего отцу Чжан Линя, а тот в ответ ломанулся в класс учинять расправу.

Отношение отца Чжан Линя к собственному сыну на секунду выбросило его в собственные воспоминания — туда, где жили все те вытесненные, но неотступно следовавшие за ним по пятам чувства.

Тупое, грубое насилие и побои либо полное, леденящее душу игнорирование. Столкновение с родителями воспринималось так же, как попытка достучаться до глухой стены, не способной дать отклик.

Он действительно потерял контроль.

— Тц... — Ань Хэ затушил окурок, выпрыгнул из машины и постоял на ледяном ветру, прогоняя назойливые мысли. Ладно, завтра навестим их дома.

После Дня холостяков Ань Хэ больше по вечерам никуда не выбирался. С приходом зимы в нем поселилась какая-то леность, сродни подготовке к спячке: целыми днями ему хотелось только свернуться калачиком на диване.

Изредка по ночам наваливалось одиночество, и Ань Хэ не мог разобрать, тоска ли это телесная или душевная. Впрочем, лекарство во всех случаях оставалось неизменным: посмотреть фильм, снять напряжение рукой, а затем отправиться спать.

Лю Цзян в какой-то период помешался на поиске случайных связей и даже расписывал Ань Хэ прелести подобного простого, быстрого формата отношений без обязательств, где каждый получает свое. Сам же Ань Хэ ни разу не пробовал ничего подобного — видимо, его внутренние тормоза работали безотказно.

Да и в целом ему казалось это бессмысленной тратой времени.

Линь Росюэ тоже бывало одиноко, но с тоской она боролась иначе — созванивалась с друзьями и вытаскивала всех на тусовки.

— В Сочельник собираемся в ««Ночной песне»», подтягивайся, — позвонила она Ань Хэ.

— В ««Ночной песне»»? — переспросил Ань Хэ. Заведение было гей-баром, и компании редко доводилось там собираться.

— Да. Я всем сообщила, возражений нет. Сбор по-прежнему в десять.

— Договорились.

На этот раз Ань Хэ не опоздал. Он не собирался пить те злосчастные три штрафных стакана, а потому подошел к дверям ««Ночной песни»» за пару минут до десяти.

Обычно в ««Ночной песне»» хватало посетителей, но в Сочельник яблоку было негде упасть. У входа толпилось множество людей, ожидающих друзей, и каждый новоприбывший удостаивался пристального внимания.

Впрочем, когда все взгляды у входа синхронно устремились в его сторону и перестали перемещаться, Ань Хэ все же опешил.

Собираясь уже опустить глаза и проверить, не расстегнута ли у него ширинка из-за спешных сборов, он услышал донесшийся из-за спины рев мотоциклетного мотора и мгновенно сообразил, что зеваки смотрят вовсе не на него.

Обернувшись, он замер на полушаге, не донеся ногу до ступенек.

Позади стоял только что притормозивший, но еще не заглушенный золотистый трицикл марки Can-Am.

Он впервые в жизни видел на улице трехколесный мотоцикл, который, по его мнению, годился исключительно для того, чтобы пустить пыль в глаза.

Когда седок поднялся с сиденья, Ань Хэ скользнул взглядом по обтянутым кожей ногам и высоким сапогам вверх — и ожидаемо столкнулся с до боли знакомыми длинными черными волосами.

На этот раз девушка с длинными прямыми волосами была без маски, являя миру свое лицо целиком.

http://bllate.org/book/29261/3554096