Супруга Янь была матерью Чан Ин, тётей Янь Танчунь и законной женой Императора Тяньци. С тех пор как она порвала с Императором Тяньци, она заперла себя в Цзинъянгун и отказывалась видеть даже родную дочь.
В последний раз Чан Ин видела Супругу Янь в день кончины Императора Тяньци. Тогда физическое и душевное состояние Супруги Янь оставляли желать лучшего, но теперь она выглядела гораздо лучше, её цвет лица улучшился, а от всего её облика исходило сияние.
Звали Супругу Янь Юээр. У неё не было ни титулов, ни высоких рангов, а само прозвище Супруга Янь было лишь неофициальным обращением: некогда она была вознесена до императрицы за то, что пользовалась величайшей любовью государя, но после низложения получила лишь статус благородной супруги, и дворцовая прислуга стала называть её Супругой Янь.
Если судить исключительно по внешности, Чан Ин, будучи её дочерью, на самом деле не слишком походила на мать. От Чан Ин веяло холодной отстранённостью, и при всём её сильном характере черты лица у неё были довольно мягкими и блеклыми. Губы же Супруги Янь были бледноваты, кожа — безупречно белой, а глаза и брови поражали воображение своей ослепительной красотой.
Время не покрыло её лицо печатью увядания, а напротив, лишь добавило ему особой прелести. В общем и целом, при первом же взгляде на неё становилось ясно: Янь Юээр — женщина, чья красота лишает дара речи.
Янь Юээр не наносила ни румян, ни пудры, но была облачена в яркие придворные одежды. Она вышла встречать шедших рука об руку Чан Ин и Янь Танчунь и провела их в Цзинъянгун.
Однако Цзинъянгун была почти пуста: ни прислуги, ни драгоценностей — лишь одна женщина, обретшая добровольное заточение.
Янь Юээр убрала шахматные камни, освобождая место, принесла им чайник с горячей водой, после чего села, легко улыбнулась обеим и произвела:
— Я давно живу здесь, так что в Цзинъянгун немного запустело, да и чая не водится. Усаживайтесь где удобно. Зачем пожаловали ко мне на этот раз?
Чан Ин, подперев подбородок рукой, непринужденно ответила:
— Кузина уже давно не навещала вас, вот я и привела её повидаться.
— Хоть у кого-то есть совесть, — Янь Юээр, которая всегда благоволила этой племяннице, приподняла брови. — Или опять кто-то обидел Танчунь?
— Нет, — отозвалась Янь Танчунь. — Ваше Величество повредил ногу, старшая кузина вошла во дворец, чтобы проведать его, ну а я увязалась следом, чтобы навестить вас, тётушка.
Янь Юээр всё поняла:
— Вы уже навестили его?
Чан Ин ответила:
— Ещё нет. Вдовствующая императрица сейчас у него, я сначала зашла в Цзинъянгун.
При упоминании Вдовствующей императрицы Минь выражение лица Янь Юээр слегка изменилось, но она никак не стала это комментировать, лишь предостерегла:
— При дворе нынче неспокойно, будь осторожнее.
Чан Ин возразила:
— Пусть при дворе и неспокойно, но это не идёт ни в какое сравнение с каждым шагом, таящим опасность во внутренних покоях. Разве история с возвышением клана Минь в прошлом не послушила достаточным предостережением? Мать по-прежнему отказывается покинуть дворец?
Однако Янь Юээр лишь безмятежно улыбнулась:
— В те дни покойный император был лишён добродетели, Минь Юй не ведал, что творит, а придворные потеряли всякий стыд — в этом нет моей вины, с какой стати мне извлекать из этого уроки? Чан Ин, кто-кто, а ты меньше всего должна призывать меня следовать подобным предостережениям.
Любовь и страсть застилают глаза, а преданный некогда Император Тяньци любил одну женщину за другой. Когда-то Янь Юээр тоже верила, что сможет завоевать сердце единственного мужчины, но чувства изменчивы, а великая страсть обернулась пренебрежением. Связь оказалась долгой, а любовь — поверхностной; она не считала это своей виной и не собиралась позволить остатку своих дней пройти в бесконечных терзаниях.
Янь Танчунь вставила слово:
— Тётушка, старшая кузина беспокоится, что во дворце о вас некому должным образом позаботиться.
Помолчав немного, Чан Ин тоже произвела:
— Я никогда не делаю чужие ошибки своими уроками, но вынуждена уговаривать матушку. Императорский дворец — эточина Вдовствующей императрицы Минь. У меня нет времени следить за всем остальным, я лишь хочу, чтобы матушка смогла себя защитить. Ныне покойный государь уже скончался, почему матушка всё ещё отказывается уйти из дворца?
Янь Юээр громко рассмеялась:
— Чан Ин, я тебе не маленькая девочка вроде Танчунь, чтобы за мной присматривать. Хоть я и не покидаю Цзинъянгун, я вовсе не глухой и слепой зверь в ловушке. Иначе с чего бы, по-твоему, Ли Ло удавалось выживать среди алчных хищников? Чан Ин, неужели твоя рука способна полностью дотянуться до всего, что происходит во дворце?
Чан Ин спокойно ответила:
— Я не могу следить за каждым уголком дворца, а потому тем сильнее желаю, чтобы матушка покинула его.
Янь Юээр покачала головой, вновь ответив отказом. Бросив взгляд на смущенную Янь Танчунь, она больше не стала продолжать разговор с Чан Ин и просто подняла чашку с водой.
Это означало приглашение на выход.
Отношения между Янь Юээр и её дочерью Чан Ин трудно было назвать плохими, но они извечно сходились на том, что и полуслова сказать друг другу не могут — таковой уже стала неизменная норма при каждой их встрече.
Поэтому Янь Танчунь, вполне ожидаемо, кивнула, вместе с Чан Ин поднялась на ноги и попрощалась с Янь Юээр.
Уже у самых дверей Янь Танчунь обернулась:
— Тётушка, я хочу кое о чём с вами поговорить.
Янь Юээр на мгновение замерла, а затем улыбнулась:
— Тогда вернись сюда после того, как навестишь Ваше Величество. Чан Ин, — она перевела взгляд на дочь и мягко произвела, — задержись, у меня тоже есть разговор к тебе.
Чан Ин и Янь Танчунь обменялись взглядами. Спустя пару мгновений Чан Ин похлопала кузину по тыльной стороне ладони и тихо произвела:
— Ступай сначала к Вашему Величеству, он ещё ребёнок и наверняка примет тебя по душе.
Благодарю за чтение!
На этой неделе выходит конкурсный список, будет опубликовано пятнадцать тысяч иероглифов.
С момента их последней беседы по душам прошло немало времени. Чан Ин с некоторым даже отвыкшим чувством села напротив, приготовившись внимательно слушать Янь Юээр.
Янь Юээр вернула шахматную доску на прежнее место и мягко спросила:
— Ты ещё помнишь, как играть?
Чан Ин опустила взгляд:
— С удовольствием составлю матушке компанию в партии.
Камни опускались на поле, расстановка сил оставалась неясной, и среди переплетения чёрного и белого мать с дочерью выглядели точь-в-точь как в былые времена.
Осень девятнадцатого года Тяньци, тогда принцессе Чан Ин было восемь лет.
Раздался сухой щелчок — Ли Чан Ин небрежно швырнула чёрный камень, признавая своё поражение.
Напротив доски сидела усыпанная жемчугом и нефритом, сияющая улыбкой Янь Юээр. Подперев щёку рукой, она разглядывала любимую дочь и поддразнила её:
— Играть ведь ещё можно, почему ты так быстро сдаёшься?
Ли Чан Ин нахмурилась и фыркнула:
— Продолжать дальше — значит лишь позволить водить себя за нос, словно игрушку. Даже если забрезжит просвет, последняя искра надежды всё равно будет безжалостно потушена, точно кошка играет с мышкой... Какой в этом смысл.
Улыбка Янь Юээр стала ещё шире:
— Почему же ты не попросила кого-нибудь о помощи? — её взгляд упал на стоявшую за спиной Чан Ин девушку, которая баловалась со своими волосами.
Юная Янь Танчунь, почувствовав это, подняла голову и растерянно замерла.
Ли Чан Ин ничем не выдала своего волнения и заслонила собой Янь Юээр от взглядов на Танчунь:
— Наблюдающие за игрой молчат, лучше позволь кузине и дальше развлекаться.
— Но тебе самой осталось играть совсем недолго, — Янь Юээр отвела взгляд и стала по одному собирать с доски белые камни, говоря размеренным голосом. — Ныне при дворе верховенствует клан Минь, твой дядюшка уже несколько лет сидит без дела, военная власть давно упущена из рук, да и Ваше Величество не особо на него полагается. Говорят, у клана Минь есть девица подходящего возраста, которая вскоре должна войти во дворец. Когда и во внутренних покоях сменится власть, тебе придётся поистине тяжело. Вчера Ваше Величество издал указ, позволяющий тебе участвовать в деле о коррупции в Минчжоу и Тунчжоу — это возможность, которая достается с большим трудом. Чан Ин, ухватись за неё, дорожи ею.
Ли Чан Ин ответила:
— Разумеется, я отправлю Чжоу Чжи лично съездить в Минчжоу.
— Чжоу Чжи? Этот парень только начал службу при дворе и еще не способен справиться со столь важным поручением. Пройдет ещё несколько лет, прежде чем станет ясно, выйдет ли из него толк, — Янь Юээр приподняла брови. — Тебе нужно поехать самой, чтобы местные власти узнали тебя в лицо. Иначе, даже если в будущем тебя ждет успех, слава неизвестно кому достанется. Чан Ин, сейчас у тебя нет младшего брата, но кто знает, не появится ли он в будущем.
Ли Чан Ин пристально посмотрела на Янь Юээр:
— Что матушка имеет в виду?..
Янь Юээр опустила глаза и легко усмехнулась:
— Время не ждет, лучше начнем поскорее.
В тот год Чан Ин отправилась в Минчжоу и, действуя решительно и безжалостно, казнила целую группу коррупционеров и взяточников, забив тем самым собственный колышек в местную почту.
В тот же самый год оставшаяся в Резиденции князя Чжао в Городе Аньцюэ Янь Танчунь, не вынеся издевательств, потратила деньги на то, чтобы подкупить самых разных людей и отправить себя на самую границу, под начало старого генерала Цзяна, защищавшего северные рубежи.
Ныне.
Ныне.
Чан Ин опустила чёрный камень, уже не являя собой ту слабую сторону, что была в прошлом.
Она безмятежно дождалась, пока Янь Юээр сделает ход, а затем без малейших колебаний опустила ещё один камень.
Заметив это, Янь Юээр немного подумала и перекрыла путь Чан Ин своим камнем. Увидев, что Чан Ин замедлила темп, она произвела:
— В прошлые годы ты была излишне нерешительной: хоть и отправилась в Минчжоу лично, но оставила улики на попечение Минь Даочжуна. Ныне же ты спешишь добиться успеха, подняла такой шум из-за завалявшегося восемьсот лет назад нефрита и даже не побоялась спугнуть змею раньше времени. Чан Ин, неужели ты и впрямь во всём уверена?
— Змеи создания холодные, если их не спугнуть, то как же их поймать и уничтожить? — помолчав, произвела Чан Ин. — Дело в Минчжоу было обстряпано чисто, а сегодняшняя пропажа нефрита разве не входила в мои расчеты? С чего бы мне не быть уверенной в своих силах?
Янь Юээр спросила:
— И как ты предлагаешь мне поверить тебе?
Чан Ин произвела:
— Матушке не нужно мне верить, достаточно просто наблюдать. В те годы я говорила, что больше никогда не соглашусь плестись в хвосте у других; какими бы ни были обстоятельства, я не брошу матушку и кузину. Сегодня эти слова по-прежнему в силе.
За разговором расстановка сил на доске стала очевидной, но Чан Ин вновь признала поражение.
Янь Юээр подняла на неё взгляд, и Чан Ин произвела:
— У меня нет ни малейшего желания играть в кошки-мышки. Раз уж не удается убить противника одним ударом, лучше пока воздержаться от ходов. Матушка, что именно вы хотели мне сказать?
— Поговорим о твоем дядюшке, Князе Чжао.
…………
Когда Янь Танчунь вошла в залы дворца, она как раз столкнулась с выходившей оттуда Вдовствующей императрицей Минь. Не желая лишних контактов, она отступила на несколько шагов и почтительно поприветствовала её. Вдовствующая императрица бросила на неё пренебрежительный взгляд исподлобья и, ничего не сказав, с бесстрастным выражением лица приняла поклон, после чего удалилась в сопровождении придворных.
Войдя в покои, Янь Танчунь увидела исхудавшего Государя, лежавшего на кушетке.
Ли Ло поднял глаза и заметил её.
Поскольку перед новым годом именно Чан Ин вместе с Янь Танчунь ездили в Лоян встречать и забирать Ли Ло, тот хорошо запомнил Янь Танчунь. Он освободил её от придворных церемоний и пригласил присесть.
— Хотя придворные и не смеют проявлять неуважение к Вашему Величеству, о собственном теле всё же следует заботиться.
Осмотрев его рану, Янь Танчунь машинально отчитала его, но тут же сообразила, что это больше походит на манеру Чан Ин, да и у неё самой не было никаких оснований читать нотации Ли Ло.
Спустя мгновение Янь Танчунь смущенно покачала головой и произвела Ли Ло:
— Эта девчонка сболкнула лишнего.
На лице Ли Ло отразилась тоска:
— Старшая кузина приехала за мной во дворец вместе с сестрицей Танчунь. Пусть к тебе я отношусь не так, как к старшей кузине, но я искренне считаю тебя своим другом. Я думал, ты не станешь держаться со мной так холодно, что случилось сегодня?
Янь Танчунь с сочувствием произвела:
— Существуют правила государя и подданных, но эта девчонка также считает Ваше Величество своим другом.
Заметив глубокую кручину на лице Ли Ло и решив, что тот пал духом из-за травмы ноги, она предложила:
— Нет ли во дворце четырёхколёсной повозки? Хотите, я покатаю Ваше Величество по императорскому саду?
Глаза Ли Ло мгновенно загорелись.
Янь Танчунь любила повеселиться и пошутить, а уж если она действительно задавалась целью завоевать чью-то симпатию, особенно у ребёнка, у неё всегда всё получалось.
Пусть Ли Ло и занимал высочайший пост, прошло с тех пор совсем немного времени, и он всё еще оставался чистым и чувствительным ребёнком. К тому же он помнил слова старшей кузины о тяжёлой судьбе семьи Янь Танчунь, поэтому растопить его детское сердце оказалось проще простого.
У Янь Танчунь было предостаточно способов развлечь ребёнка.
http://bllate.org/book/29278/3556136
Готово:
