Готовый перевод Under the Emperor's Feet, All Are Rogues / Под сенью трона: Игра с огнем: Глава 2

Глава 1. Слёзоточивая дворцовая драма с элементами абсурда

Развитие событий всегда застает врасплох.

В самом большом чайном доме Ванчэна сказитель надрывал голос, брызгая слюной:

— И в тот момент, когда девятиголовый золотой дракон уже выбился из сил и стал сдавать позиции, вдруг раздался чистый и звонкий крик — огненный феникс возродился из пепла, и в мгновение ока небо и земля перевернулись, сверкнули молнии и загремел гром!

Люди затаили дыхание, боясь даже моргнуть.

— Дракон и феникс закружились в небе, зрелище было поистине грандиозным. Но разве сто тысяч небесных воинов были противниками простыми? В ожесточенной схватке вдвоем они оказались в меньшинстве, и поражение было неизбежно…

Внизу пронесся вздох разочарования: кто-то прижимал руку к груди, кто-то утирал слезы, кто-то выругался, а кто-то не выдержал и разбил чашку.

— Среди моря крови дракон и феникс безумно сплелись воедино, прижимаясь друг к другу и жаждая хоть мгновения тепла… — Сказитель вздохнул. — На вершине Чертога Линсяо Небесный Владыка проявил милосердие и сослал их обоих в мир смертных проходить испытание тысячью воплощений любви.

— А что было потом? — не выдержал кто-то из толпы.

Сказитель захлопнул веер и отчеканил:

— Хотите узнать, что случится дальше, — слушайте в следующей серии.

Людям ничего не оставалось, как с неохотой разойтись: кто продолжил пить чай, а кто принялся за сплетни.

Какой-то почтенный на вид старец погладил бороду и тихо вздохнул:

— Хорошо хоть в этой жизни они обрели истинное счастье.

Услышав это, те, у кого слух был острее, тут же обступили его, требуя объяснить, что за счастливый конец и почему они ничего об этом не знают.

— Да кто же не знает, что нынешний Сын Неба души не чает в канцлере? — в ответ вопросом на вопрос бросил старик.

Все прекрасно знали, что нынешний канцлер Цзи честен, беден и живет впроголодь, а всем сердцем радеет за Поднебесную.

Все прекрасно знали, что у величественной Резиденции канцлера — синие стены да белая черепица, ни следа роскоши, а простота ее доведена до слезливого умиления.

Все прекрасно знали, что всегда найдутся тщательно принаряженные девицы, которые притворяются проходящими мимо и часами околачиваются в радиусе нескольких ли от Резиденции Цзи, бросая вороватые взгляды на те самые ворота и втайне надеясь снискать милость господина канцлера.

Все прекрасно знали, что нынче четыре моря живут в мире и спокойствии, эпоха процветает, а нынешний император и канцлер трудятся рука об руку, близки необычайно и понимают друг друга с полуслова. Разумеется, ходили слухи, что император без памяти любит канцлера.

Сидевшая неподалеку пожилая женщина утерла уголок глаза:

— Точно! Сегодня утром император даже пожаловал канцлеру несколько огромных сундуков сокровищами.

— Что? Неужели свадебные дары отправил?! — В любой толпе найдется пара людей с выдающимися способностями к пониманию.

…Свадебные дары? Еще одна огромная толпа ринулась вперед: какие свадебные дары? При чем тут император и канцлер?.. Нам ужасно интересно…

После этого толпы людей засучили рукава, перелистывая свежие издания романов. Зрелище было грандиозным и величественным. Люди листали страницы и обливались слезами: оказывается, император и канцлер столько всего пережили! Оказывается, канцлер смог ежедневно кашлять кровью за решением государственных дел лишь потому, что император служил ему духовной опорой! Оказывается, император каждую ночь тосковал по канцлеру до сердечной боли! Оказывается, они оба были так сдержанны… Ух, какие же мы мерзавцы, мы просто нелюди, раз додумались желать выдать своих дочерей за канцлера!

Народ единодушно заявил: ничто не может помешать императору и канцлеру любить друг друга, а если кто-то другой, кроме канцлера, посмеет стать императрицей — первыми пойдем против воли этого человека! Если путь преградит демон — убьем демона, если Будда — уничтожим Будду!

Вот так, благодаря неустанным и глубоким раскопкам народных масс, история о бурной и трагической любви придворной знати начала стремительно распространяться повсюду.

Тайные нераскрытые секреты за спиной императора и канцлера, Тот самый человек, с которым ты горько любил друг друга множество жизней, Твоя улыбка подобна цветам, а мое цветение ослепительно ярко, В каком месте ты заплакал, Не купишь — не истинный юньиец… Подобные небольшие книжки росли как грибы после дождя на каждом углу Ванчэна. Словно искра, способная сжечь равнину, они мгновенно покорили все улицы и переулки, взлетев на первые строчки по продажам так, что на всех желающих их уже не хватало.

Однако сам молодой император, усердно трудившийся в Императорском кабинете, ни сном ни духом не ведал о грандиозных переменах, произошедших в столице.

А тот самый бедный и скромный канцлер, являвшийся одним из главных героев молвы, в этот момент с живым интересом разглядывал человека, стоявшего перед ним на коленях.

Шестерки из Резиденции канцлера были тронуты до глубины души: наш канцлер настолько предан своему делу и озабочен судьбой Поднебесной, что даже такую грязную работу, как допрос убийцы, выполняет лично!

А человек в черном с завязанными глазами пребывал в полном недоумении. Разве в такой ситуации атмосфера не должна быть натянутой до предела и смертельно серьезной? Почему у него возникло ощущение, будто все собрались поесть хот-пот?

Только вот сам он явно не входил в число едоков… Вернее, судя по всему, в роли хот-пота выступал он сам…

Чем больше человек в черном думал об этом, тем сильнее его охватывал ужас, но он все же старался держать профессиональную марку наемного убийцы — гордо задрал подбородок, изображая несгибаемую волю.

Ишь ты, ломается тут перед нашим господином! Слуги из Резиденции Цзи готовы были плюнуть на него, чтобы выразить свое презрение к столь упрямому глупцу.

Стоило кому-то грубо сорвать с него повязку, как глаза наемника пронзило резкой болью от ослепительного убранства Резиденции Цзи.

…А как же синие стены и белая черепица?! Мать вашу, обманщики!

— Ваша светлость, допрос — это моя забота, отдыхайте, — бросил слуга и пнул человека в черном ногой. Разве вы не знаете, что у моего господина дел по горло?

Сердце наемника, висевшее до сих пор в воздухе, наконец опустилось на место. Оказывается, он попал в руки канцлера Юньи. Все вокруг твердили, что канцлер высок моралью и любит народ как собственных детей. Подумав об этом, он почувствовал себя невероятно везучим и то и дело бросал молящие взгляды на человека в кресле.

Канцлер, из-за которого теряли рассудок бесчисленные девицы, слегка приподнял уголки губ:

— Ничего страшного, этот министр вполне спокойно переносит вид крови.

…Кровь?! У наемника появилось дурное предчувствие.

— В этот раз применить пытку кнутом или иголками? — в глазах говорившего сверкал такой энтузиазм, будто он жаждал сначала высечь пленника, а потом уже исколоть.

Человек в черном: «…» Допроса еще даже не было, что за дела? Разве тяжелые пытки не оставляют напоследок, на десерт?

— Его Величество всегда правит с помощью гуманности, — с легкой улыбкой произнес Цзи Чжо. — Злоупотребление частными наказаниями — вовсе не тот способ, которым мы в Юньи приветствуем гостей. К тому же, если с человеком что-то случится, как потом держать ответ перед императором?

Человек в черном перевел дух. Ну слава богу.

Канцлер выдержал паузу и с широкой душой добавил:

— Смотрите только, чтобы он живым остался.

В тех персиковых глазах, что обманули столько доверчивых старушек и детей, мельктел хищный расчет: потом можно будет напичкать его лекарствами и спокойно заставить лошадей в Резиденции канцлера кормить, на ядах испытывать да дворы подметать.

Наемник мгновенно почувствовал, как с небес рухнул в самую бездну: зачем же давать ему надежду, если только что все было хорошо!

Присутствующие слуги Резиденции Цзи вновь прониклись к своему господином неземным умилением: наш канцлер так добр, так милосерден, его сердце вечно согревает всех вокруг.

— Слушаюсь, этот подчиненный непременно сделает так, что он и жить не захочет, и умереть не сможет, — ответил подручный, непонятно как истолковавший приказ.

Глядя на приближающиеся серебряные иглы, отливающие холодным блеском, человек в черном ощутил страшную головную боль. Мало того, что Резиденция оказалась непомерно роскошной, а канцлер совершенно не соответствовал слухам, так еще и это извращенное поведение — сразу точки на теле запечатать и превратить пытку в забаву! Хочется пошевелиться — а нельзя, хочется закричать — а голос не издашь. Наемнику оставалось лишь с тревожной мольбой смотреть на канцлера.

— Ишь уставился! — слуга явно истолковал его взгляд по-своему и от души огрел его палкой по макушке. — Жаба возжелала лебединого мяса!

От удара у наемника закружилась голова, перед глазами заплясали искры, но пожаловаться он не мог.

В тот самый момент, когда холодные серебряные иглы почти коснулись кончиков его пальцев, зрачки пленника расширились, на лбу вздулись вены и выступил холодный пот, и он изо всех сил попытался выжать из горла крик о помиловании.

Цзи Чжо неторопливо сделал глоток чая и наконец проявил милосердие, бросив знак палачу.

Чэнь Да, то есть главный управляющий Резиденции Цзи, с явной неохотой снял блокировку с акупунктурных точек и попутно еще раз огрел наемника по голове.

Человек, только что избавившийся от оцепенения, затрясся в мелкой дрожи и не мог связать и двух слов. После того как слуги Резиденции Цзи применили метод убеждения с помощью угроз и… нет, исключительно угроз, наемник успел выложить всё, что знал, прямо перед тем, как потерять сознание от страха.

Бесхребетный! Слуги Резиденции дружно скривили губы в презрительной усмешке, после чего сыграли пару раундов в камень-ножницы-бумагу — проигравший со вздохом поплелся волочить бесчувственное тело в сарай.

Кто-то ищет? Цзи Чжо потрогал подбородок, загадочно улыбаясь: стоит ли идти во дворец за наградой, раз уж добыта столь важная информация?

Не успела рука опуститься с подбородка, как из дворца доставили с десяток тяжелых сундуков. Великий канцлер Цзи, источая фальшивую благодарность за монаршую милость, украдкой косился на эти дюжину ничем не примечательных деревянных ящиков в надежде отыскать хоть парочку драгоценных камней.

Результат был предсказуем: великий канцлер горько разочаровался.

А когда сундуки открыли, разочарование переросло в отчаяние.

Внутри всё до единого ящика было аккуратно забито сборниками уездов со всей страны. Цзи Чжо с унылым лицом раскрыл толстый том Описания провинции Цичжоу и на первой странице обнаружил размашистый почерк их собственного Сына Неба: Не справишься с делом — разжалую в уездные начальники. Цц-ц, истинный стиль работы маленького императора: просто, грубо, бескомпромиссно… нет, мудро, решительно и молниеносно.

На утреннем докладе на следующий день все придворные чиновники со многозначительным видом косились на канцлера: мы всё слышали, примите наши поздравления.

Какую дурь вы все опять порождаете? Лицо сидевшего на драконьем троне императора оставалось бесстрастным, а точеные пальцы лениво постукивали по краю подлокотника. Старый генерал Хуа, чей глаз сиял ярче всех остальных, кажется, уже дозрел до того, чтобы подать в отставку и вернуться в родные края; цензор во втором поколении может отправляться в Библиотечный павильон разбирать архивы за последние годы — пусть целыми днями сушит книги да раскладывает их по полочкам; а болтливого молодого генерала Хуа вполне можно отправить на границу охранять крепостные стены…

Взгляд случайно упал на канцлера. Что до Цзи Чжо, этого наиболее невыносимого типа, который вечно жаждал посеять хаос в Поднебесной…

Император снова тайком пялится на канцлера! Слухи определенно правдивы: вечно они выставляют свою любовь напоказ! Разве можно вести себя так бесстыдно в столь священном месте, как императорский двор? И вообще, не пора ли нам скидываться на свадебные подарки? Как же это утомляет.

Его Величество холодно обвел взглядом присутствующих.

Беспокойные чиновники мгновенно приняли благопристойный вид, сделавшись донельзя проникновенными и страдальческими — вылитые столпы государства.

На самом деле каждому до зуда хотелось спросить канцлера: до чего же вредный этот тип, как тебе удалось его приручить?

Если говорить о так называемых важных делах, то за три года со дня восшествия на престол нового императора в стране стояла идеальная погода, урожаи удавались на славу, снаружи не было смельчаков, точивших зубы на чужие земли, а внутри не осталось людей с дурными помыслами. Поэтому утренние доклады превратились главным образом в собрание по укреплению эмоциональных связей между монархом и подданными.

Поболтав о том о сём и вдоволь посмеявшись, некий император махнул рукавом и с брезгливой гримасой объявил об окончании аудиенции.

И ведь даже не задержал канцлера наедине! Никакой логики! Сплетнические чаяния сановников остались неудовлетворенными, и те открыто выражали недовольство.

Стоило зайти речи об этом молодом канцлере, как хвалебным одам сановников не было конца. Чувство благоговения текло бурной рекой, которой не видно ни конца ни края. Немало людей наставляли своих бестолковых сыновей: поглядите на нынешнего канцлера — молод, талантлив, писаный красавец, изо всех сил старается на благо страны и народа, трудится ночи напролет и завален делами. Он поистине гордость народа юньи, всенародный кумир, заслуживающий этого звания по праву.

Разумеется, находились и те редкие исключения, кого не устраивал этот безупречный канцлер.

Например, почтенный столп государства Тайфу Ли, взявший больничный.

Или вот этот истинный Сын Неба.

После окончания аудиенции Е Цзинхуа сидел в Императорском кабинете и, нахмурившись, изучал доклад, написанный канцлером в предельно лаконичном стиле.

Ваш слуга Цзи Чжо имеет честь доложить:

У Вашего слуги на душе нынче тоска накопилась, уповаю на милость Императора, дозвольте взять отпуск для душевного успокоения.

Ваш нижайший слуга.

Е Цзинхуа сам того не заметив, перечитал эту записку уже раз сто, после чего без всяких колебаний вывел на ней жирный красный крест. …Тоска у него! Если он целыми днями только и делает, что стихи сочиняет да на свирели играет, с какой стати у него тоска?!

Е Цзинхуа сжал кисть в руке, и на его красивом лице не отразилось ни единой эмоции:

— Позвать канцлера во дворец.

http://bllate.org/book/29281/3556425