Готовый перевод Under the Emperor's Feet, All Are Rogues / Под сенью трона: Игра с огнем: Глава 10

Дверь со скрипом захлопнулась.

— Разврат и роскошь? — в самый подходящий момент раздался голос Цзи Чжо.

Е Цзинхуа смутился и, чувствуя неловкость, поспешил сменить тему:

— Что происходит?

Цзи Чжо не унимался:

— Сорить деньгами направо и налево?

Е Цзинхуа понимал, что виноват, и ответил не без раздражения:

— Канцлер, вы ведь образец высоких моральных качеств, человек чистейшей души.

— Разумеется, — уголки губ Цзи Чжо приподнялись. — Я вот только не пойму, почему император так бурно отреагировал?

Е Цзинхуа стиснул зубы:

— Я говорю, канцлер, нельзя ли перейти к делу?!

— Слушаюсь, — Цзи Чжо с удовольствием принял вспышку гнева своего собеседника. — Некоторое время назад я выследил человека в черном. После применения пыток и бесконечных истязаний мне наконец удалось узнать, что они ищут одну безумную женщину. После этого я отправил людей из Павильона Фаньюань повсюду разузнать об этом. И вот, когда я уже отчаялся, усердие принесло плоды: я получил известие, что ту женщину спрятали здесь. Правда, те люди, кажется, тоже её нашли.

Напоследок канцлер Цзи особо подчеркнул:

— Девушка по имени Ся Сян — наш человек, она присоединилась к Павильону Фаньюань несколько лет назад…

— Я не желаю это слушать, — Е Цзинхуа прервал его взмахом руки. — Выяснил, зачем им эта женщина?

Цзи Чжо изобразил сердечную боль:

— Нет. …Почему вы не хотите выслушать мои объяснения?

— Эту женщину зовут Цю Тан, она из Башни Пьянящих Ароматов. Три месяца назад она загадочным образом исчезла, а несколько дней назад вдруг непонятно почему вернулась, бормоча какой-то бред. Хозяйка заведения, испугавшись неприятностей, приказала выбросить её в глуши, но кто бы мог подумать, что Ся Сян найдет и спасет её.

— Значит, вы пришли сюда, чтобы выведать подробности? — кратко резюмировал Е Цзинхуа.

В глазах Цзи Чжо отразилась такая обида, какой только можно было вообразить:

— Как же хорошо, что император меня понимает.

— На самом деле я вовсе не хочу вас понимать, — Е Цзинхуа закатил глаза.

— Кстати, прошу прощения за прямоту…

Е Цзинхуа, не церемонясь, закрыл уши руками.

Цзи Чжо, не обращая на это внимания, продолжил:

— С тех пор как мы прояснили отношения между мной и Ся Сян, император стал гораздо спокойнее.

Е Цзинхуа выразительным взглядом спросил: закончил ли тот свою прямоту?

Цзи Чжо послушно закивал.

Стоило императору убрать руки, как он услышал:

— Императору нужно умыться?

Для двух взрослых мужчин принять ванну в одной лохани — дело обычное, но вода в Башне Пьянящих Ароматов, да еще с добавлением кое-каких средств, заставляет воображение разыграться. Чистой воды искушение, и такой добропорядочный канцлер вовсе не ждал ничего подобного.

Глядя на неприкрыто жадный взгляд Цзи Чжо, Е Цзинхуа сквозь зубы предупредил:

— У тебя слюни текут!

Цзи Чжо смотрел решительно: не хочет ли император раздеться донага и как следует помыться?

— Не нужно, — холодно ответил Е Цзинхуа.

Цзи Чжо вздохнул: как жаль. Е Цзинхуа уже готов был запустить в него стулом.

Наступила ночь. Цзи Чжо под предлогом охраны императора забрался на кровать, изо всех сил стараясь примоститься на краю, чтобы не свалиться.

Он завел разговор:

— Ночные вылазки.

Е Цзинхуа лишь небрежно хмыкнул. «Я ведь мог и не приходить», — подумал он.

Цзи Чжо продолжил многозначительным, двусмысленным тоном:

— По ночам здесь бывает много разных звуков.

— Ты слишком много понимаешь, — Е Цзинхуа начал раздумывать, не пнуть ли того, кто прижался к самому краю кровати.

Цзи Чжо попытался исправить плохое впечатление:

— Вообще-то, в тот день я не совершал ничего предосудительного.

Е Цзинхуа вскинул бровь:

— Так, по-твоему, синяки на моем теле сами выросли?!

— Император так хорошо понимает… А-а!

Раздался глухой стук: господин канцлер полетел на пол.

— Что ты орешь! — Е Цзинхуа, нахмурившись, схватил подушку, намереваясь запустить ею в наглеца.

Цзи Чжо упорно вскарабкался обратно на край кровати и глубокомысленно произнес:

— То была страсть.

Е Цзинхуа взбесился:

— …Убирайся вон.

Вот же угораздило его связаться с Цзи Чжо и отправиться в такое место! Слушать эту бессовестную, грязную болтовню!

— Императору стоит следить за выражениями, — искренне посоветовал Цзи Чжо.

— …Молчать, иначе сошлю тебя в Фучжоу, — прорычал Е Цзинхуа.

Цзи Чжо кивнул. Сослаться в Фучжоу — хуже не придумаешь: так далеко от императорского двора, что годами не увидишь человека, занимающего все мысли. Придется целыми днями лить слезы и забыть про еду. Глядеть на горшок с красными бобами, худеть от тоски, глядя на вещи, напоминающие о любимом; танцевать в пустоте, срывая ветви ив, и сочинять скорбные элегии… Ах, день за днем слагать стихи о тоске, изливать кровью истинные чувства! Через пару лет можно прослыть знаменитым поэтом, вот только поэтом-неудачником, чья любовь безответна!

«Бесстыдный канцлер, а как же государственные дела?! Подумал бы хоть немного о благе страны!»

«Подожду, пока уснет, и тайком обниму…» — думал Цзи Чжо, глядя на спину императора, начисто лишенный чувства собственного достоинства.

Е Цзинхуа спал, погруженный в полудрему, как вдруг почувствовал, что над ним нависла тяжелая голова. Он мгновенно открыл глаза и встретился с невинным взглядом Цзи Чжо.

Е Цзинхуа хотел было врезать по этой мозолящей глаза голове, но Цзи Чжо ловко перехватил его руку и прошептал:

— Снаружи кто-то есть.

В глазах Е Цзинхуа полыхнул огонь: какое отношение посторонние имеют к тому, что ты навалился на меня?! Что за идиотская логика?!

— Те подозрительные люди обыскивают комнаты, ищут Цю Тан…

— Слезай, — прищурился Е Цзинхуа.

— Император хочет, чтобы они вошли? — спросил в ответ Цзи Чжо.

Е Цзинхуа: «…»

Добившись своего, канцлер Цзи чувствовал себя невероятно довольным.

— Нужно же произвести… — Цзи Чжо подбирал слова, — …звуки страсти, не так ли?

Е Цзинхуа только хотел обвинить его в неподобающем поведении за само слово «страсть», как вдруг до него дошло, и он процедил сквозь зубы:

— С какой стати сверху ты?

— Тяжело? — Цзи Чжо явно не понял сути и слегка приподнялся.

Но «маленький демон» не оценил этого порыва. Е Цзинхуа сжал кулаки, угрожающе произнеся:

— Вниз!

— Сверху тот, у кого лучше актерская игра, — с важным видом предложил канцлер. — Или мне подвигаться?

Сказав это, он тихонько выдохнул императору в ухо:

— Нужно выглядеть правдоподобно, чтобы никто не заподозрил неладное.

— Да как ты смеешь! — гнев вспыхнул мгновенно, и Е Цзинхуа, приложив усилие, поменял их местами. — Канцлер, не устал играть?

«Неужели всё по-настоящему?» — глаза Цзи Чжо засияли, ноги обвили талию императора в страстном порыве.

Е Цзинхуа: «…»

Канцлер Цзи смущенно пробормотал:

— Прошу императора набраться терпения, расширяться, двигаться нежнее и всё тщательно вымыть.

Что за чушь! Е Цзинхуа почувствовал, как лицо заливает краска, и ударил того кулаком:

— Сам расширяйся! Сам двигайся! Сам мойся!

— Серьезно? — Цзи Чжо был поражен до глубины души.

— Разумеется! — Е Цзинхуа стиснул зубы, мечтая одним ударом прикончить того, кто под ним! Неужели в нем нет ни капли понимания того, что его сейчас имеют?!

За дверью кто-то притаился, подслушивая, что происходит в комнате. Оба обитателя спальни, конечно, заметили это. Е Цзинхуа хлопнул Цзи Чжо по плечу:

— Раскачивай кровать.

И добавил:

— И не смей издавать ни звука!

Цзи Чжо указал на сторону, одними губами произнеся: «Императору сначала нужно слезть…»

Е Цзинхуа, притворившись спокойным, лег обратно.

Человек за дверью помедлил, и лишь когда скрип кровати стал настойчивее, удалился. А что до отсутствия стонов — должно быть, человек внутри оказался садистом и заткнул другому рот. В наше время какие только пристрастия не встречаются…

Почувствовав, что за дверью никого нет, Цзи Чжо перевел дыхание.

Рука Е Цзинхуа только успела покинуть уши, как он услышал тяжелое дыхание канцлера. Уши и щеки императора горели огнем, но тон оставался суровым:

— Слезай!

Цзи Чжо обиделся, но вцепился в подушку, как в спасательный круг:

— Император несправедлив, я ведь только что оказал огромную услугу.

Е Цзинхуа не повелся и продолжил пинаться:

— Я и есть справедливость!

Разве не справедливо, что император приказал подданному спать на полу? Разве для такой банальности нужны еще какие-то доводы?! Кто не умеет раскачивать кровать? Не поверю, что сон на полу имеет хоть какое-то отношение к государству, народу или нравственному развитию!

Цзи Чжо тем и был ужасен, что всегда находил оправдания — то высокопарные, то завуалированные, но всегда запутанные и бессмысленные. Начиная с личного развития и заканчивая процветанием народа, он всегда находил способ выразить: как император может так думать обо мне? Я всегда вел себя достойно, скорбел о трудностях народа, и если бы я замерз в своей хижине, то и это было бы честью, а император так ранит мое сердце! Я прав, я невинен, а если и ошибся, то на то была причина. С таким серьезным видом он нёс околесицу, незаметно меняя черное на белое, и даже не раз успешно промывал мозги, заставляя жертву усомниться: а не я ли был неправ?

Они продержались так довольно долго. Е Цзинхуа посмотрел на того, кто обнимал его за ногу, и холодно сказал:

— Не пора ли навестить ту Цю Тан?

Цзи Чжо неохотно разжал руки и с большой неохотой слез с кровати. Ну что за человек, ни капли романтики.

Была глубокая ночь, но в таком месте о тишине можно было только мечтать. Из-за плотно закрытых дверей то и дело доносились нежные песни и двусмысленные звуки.

Они двинулись заранее намеченным путем, стараясь ступать бесшумно. В коридоре было пусто. Цзи Чжо приблизился к императору и прошептал:

— Император, вы хоть немного взволнованы?

Е Цзинхуа бросил на него ледяной взгляд, но прежде чем он успел что-то сказать, одна из дверей распахнулась. Из неё, пошатываясь, вышел раскрасневшийся амбал и столкнулся с ними лицом к лицу.

— Красавица-а… — глаза мужика загорелись, он протянул свои свиные лапы к Е Цзинхуа. — Красавица, скучаешь тут? Пойдем, я составлю тебе компанию…

Лицо Е Цзинхуа исказила гримаса отвращения.

Не успела рука амбала коснуться его, как тот пошатнулся и рухнул на пол. Цзи Чжо брезгливо пнул его ногой: «Не проснется пару дней — и ладно».

Е Цзинхуа посмотрел на лежащего, потом на Цзи Чжо, и вдруг тот показался ему куда приятнее.

Надо же, нужно было встретить свиноподобное создание, чтобы оценить привлекательность Цзи Чжо. Насколько же ничтожен бедный канцлер?

Цзи Чжо шел впереди, хвастаясь своей проделкой, словно ребенок:

— Интересно, что почувствует этот боров, когда проснется и обнаружит себя в пятнах?

— Поделом, — холодно бросил Е Цзинхуа.

Этот двор обычно был заперт, и люди не искали здесь развлечений. Они спрыгнули со стены и уставились на сарай, безмолвно застывший в ночной темноте.

http://bllate.org/book/29281/3556433