Шао Цзици сейчас обуревали шок, уныние и примесь вины. Независимо от того, было ли это взаимным желанием, подобное поведение после изрядной порции алкоголя — вещь неподобающая. Поскольку она не отдавала отчета в своих действиях, нести за них ответственность она просто не могла. Более того, сейчас она продолжала цепляться за эгоистичные мысли, мечтая лишь поскорее сбежать.
Бегло осмотревшись, Шао Цзици оказалась в тупике. Номер отеля выглядел до блеска чистым, словно его уже привели в порядок — если не считать тот клочок ковра, на котором она спала. Шао Цзици нахмурилась и перевела взгляд на душевую:
Неужели всё там?
Выражение лица Шао Цзици стало сложным, но в глубине души теплилась крошечная надежда: возможно, вещи лежат в зеркальном шкафу у входа. Такое вполне могло быть — быть может, даже в пьяном угаре она подсознательно следовала указаниям своей бывшей начальницы: после заселения в отель обязательно подготовить одежду на завтра и повесить её в шкаф.
Стоило ей об этом подумать, как всплыло воспоминание о вчерашнем вечере. Шао Цзици вспомнила, как, войдя в номер, она действительно открыла шкаф, положила что-то внутрь и повесила на плечики —
Это был черный приталенный пиджак.
Она словно замерла, пораженная внезапным осознанием, её глаза расширились от неверия, но тут же она отбросила эту мысль: это была самая обычная модель...
Однако воспоминание становилось лишь ярче. Она отчетливо вспомнила, как после того, как она повесила одежду и даже добросовестно отряхнула её от пыли, за спиной раздался тихий смешок: Не пойму, ты правда пьяна или притворяешься?
Невозможно.
По телу Шао Цзици пробежала волна мурашек.
В этот момент дверь душевой открылась, и сердце Шао Цзици пропустило удар: когда шум воды успел стихнуть?
Впрочем, её сковала иная, совершенно безумная мысль, и единственное, на что её хватило, — это вялая попытка осмыслить: Должно быть, сейчас я выгляжу крайне жалко.
Но в то же время она была не в силах обратить внимание на что-то иное.
Потому что человека, вышедшего из душевой, она знала — знала слишком хорошо. Это был тот самый человек, которого она видела почти каждый день на протяжении последних трех лет. Казалось, она была так близка, но в то же время оставалась бесконечно далекой, всегда идущей на шаг впереди. Достаточно было одного взгляда, одной фразы, одного жеста — и Шао Цзици уже понимала, чего та хочет. Ей казалось, что трех лет достаточно, чтобы изучить человека досконально, но она и во сне не могла представить, что та появится здесь и сейчас. Небрежно накинув банный халат и вытирая волосы, женщина увидела нелепый вид Шао Цзици и издала такой же тихий смешок, как и вчера. Это было не издевательство, а скорее оттенок безысходной иронии.
А Шао Цзици в этот момент могла лишь глупо подумать:
Слава богу, я не переспала с незнакомой женщиной.
— Шао Цзици.
В следующую секунду её бывшая начальница, Су Синь, позвала её как ни в чем не бывало. Шао Цзици машинально выпрямилась: — Слушаю.
Су Синь опустила голову, и мокрые волосы скрыли её лицо, лишь глаза едва проглядывали сквозь пряди. Раньше по рабочим делам Шао Цзици могла догадаться о мыслях Су Синь, но сейчас она понятия не имела, что у той на уме.
Возможно, потому, что прямо сейчас Су Синь думала не о работе, а о ней самой.
Впервые.
Сердце Шао Цзици вдруг сжалось, словно в тисках.
— Забудь.
Понаблюдав некоторое время за Шао Цзици, которая превратилась в изваяние, Су Синь, казалось, отбросила какие-то мысли. Она подошла к креслу и опустилась в него; из-под полы халата показалось бедро, на котором ещё блестели капли воды, и она закинула ногу на ногу.
Су Синь подняла со столика пачку сигарет — ту самую, что принесла с собой; пачка была распечатана, и внутри не хватало нескольких штук. Длинным указательным пальцем Су Синь дважды постучала по дну пачки, и сигарета сама скользнула в ладонь другой руки, где она ловко подхватила её пальцами.
Сигарета была у неё в руках, но она не спешила её прикуривать, а начала задумчиво вертеть, подушечками пальцев слегка поглаживая белый фильтр.
Казалось, если ничего не сказать, Шао Цзици так и останется стоять истуканом. Су Синь почувствовала, что её присутствие начинает раздражать, и, держа сигарету, отдала приказ: — Иди в душ. Температуру воды не меняй, должно быть как раз. Твоя одежда в корзине для грязного белья в душевой.
Су Синь, по-видимому, вспомнила что-то приятное — на её губах появилась та самая, знакомая до боли улыбка, но сейчас она была ещё бледнее, едва заметной.
Шао Цзици озадаченно нахмурилась, хотя это было почти незаметно. И хотя сейчас она совершенно не могла разгадать мысли Су Синь, та с одного взгляда считала смену выражения лица и, как всегда, прочитала мысли Шао Цзици.
Губы Су Синь тронула ещё более отчетливая улыбка: — Ты сама её туда закинула. Впечатляет: даже перед сном ты не забыла подняться и сложить разбросанную повсюду одежду в корзину.
Это похвала?
Шао Цзици сохраняла холодный, отстраненный вид, даже не поднимая глаз, но руки судорожно и неловко теребили простыню, в которую она была завернута. Она старалась не думать о том, что именно произошло ночью, но внутри помимо воли росло какое-то радостное волнение.
Су Синь всё ещё не закурила. Сигарета порхала между её пальцев. Она скользнула взглядом по рукам Шао Цзици, по сползающей простыне, по растрепанным волосам, спадающим на смуглые плечи. Наконец, она просто уставилась на саму Шао Цзици. Под этим пристальным взглядом та приложила все силы, чтобы успокоиться, и шаг за шагом направилась к душевой, отчаянно желая, чтобы Су Синь перестала на неё смотреть. Подойдя к двери, она услышала позади щелчок бензиновой зажигалки — судя по всему, сигарету она наконец прикурила.
За её спиной Су Синь смотрела, как огонек медленно разгорается оранжевым пламенем, дыша в такт сгорающему табаку. Подняв взгляд, она посмотрела на спину Шао Цзици: простыня не могла скрыть тренированную, статную фигуру — кажется, в резюме та указывала рост 175 сантиметров. Но Су Синь всегда считала, что она солгала, и на деле рост был ближе к 180.
И, возможно, не только рост был ложью.
Су Синь снова тихо усмехнулась и окликнула её: — Постой, я кое-что забыла.
— Нужно же тебя как следует похвалить.
В этом тоне сквозила странная, острая агрессия. Шао Цзици побоялась обернуться, но стоило Су Синь позвать её, как она не смогла не посмотреть на неё. Эта привычка уже превратилась в мышечную память, и, боюсь, потребуется ещё немало времени, чтобы от неё избавиться.
http://bllate.org/book/29302/3558611
Готово:
