Во всём мире лишь Пэй Цзинчэнь удостаивался от Су Цинцы мягких и ласковых слов, для всех остальных он был лишь воплощением благородства, холодной неприступности и девиза «не подходи ко мне, чёрт бы вас побрал».
Будучи арт-дилером Су Цинцы уже почти десять лет, Анналис давно привыкла к подобному. Начни Су Цинцы в один прекрасный день вести себя вежливо, она бы, пожалуй, в ужасе принялась лихорадочно названивать в службу спасения.
— Голос такой прилипчивый, ты что, спишь?
Су Цинцы:
— Две минуты пятьдесят четыре секунды.
— Эй, так нечестно!
— Две с половиной минуты.
— Ладно-ладно, я просто хотела напомнить, чтобы ты не забыл прийти на выставку в следующем месяце. И ещё: Жозеф снова хочет купить у тебя картину, просит пейзаж — он записывается в очередь с прошлого года.
Су Цинцы даже глазом не моргнул:
— Ты знаешь мои правила.
Анналис испытала одновременно душевную боль и головную боль: все творческие люди обладают странным характером, а юные гении особенно своенравны и капризны, взять хотя бы Су Цинцы.
Правила были просты: заказы не принимать, что нарисует — то и продаёт, что продаётся — то и покупает.
Пользуясь завистливым талантом и неповторимой, превосходящей всё на свете атмосферностью, каждое его творение раскупали в мгновение ока едва оно появлялось на свет, и спрос всегда превышал предложение.
На рынке шли торги, а влиятельные магнаты из самых разных сфер с высоким вкусом наперебой боролись за его работы. Рано прославившийся учитель Су становился всё более недисциплинированным и своевольным. Анналис одновременно восхищалась тем, что у него есть все основания для гордости и дерзости, и мысленно сходила с ума по евро, которые были уже почти у неё в руках:
— Ты знаешь, какую сумму он предложил?
Су Цинцы усмехнулся:
— По-твоему, я нуждаюсь в деньгах?
Анналис:
— …
Красавица с франко-китайскими корнями подумала про себя: зато я в них нуждаюсь! Да ты знаешь, в скольких разрядах исчислялась бы моя комиссия, если бы эта сделка состоялась? Я уже даже мысленно выбрала, где купить квартиру!
Су Цинцы повесил трубку.
Окутанный закатным солнцем город переливался золотистыми искрами, излучая какое-то одинокое и унылое чувство.
Су Цинцы долго стоял перед панорамным окном спальни. Когда-то он запечатлел этот вид на бумаге. Город в лучах заката, освещённый великолепным золотым светом, источал тёплую и безмятежную красоту; прохожие в сгущающихся сумерках едва угадывались, в одиночку ступая на неизведанный путь — мрачный и пустой.
Лишь когда небо окончательно потемнело, Су Цинцы с удивлением осознал, что просидел в оцепенении целый час.
Пэй Цзинчэнь вернётся только около десяти, ужин готовить не нужно, а Су Цинцы вовсе не был голоден и утруждать себя едой не хотел.
Пять минут шестого. Пэй Цзинчэнь уже ушёл с работы? Собрался ли он с друзьями? Старые это друзья или новые?
Стоило Су Цинцы задуматься об этом, как мысли становились неудержимыми, а голову раскалывало от боли.
Ни голода, ни сонливости. Взглянув на часы, Су Цинцы взял ключи от машины, накинул пуховик и вышел из дома.
Дорога от центра города до пригорода заняла почти два часа, пока наконец машина не свернула к пункту назначения — Санаторию Анькан.
Едва Пэй Цзинчэнь переступил порог отдельного кабинета, как все дружно зашумели, заставив его выпить три рюмки на посошок.
Сегодня была встреча выпускников, собрались все со своего факультета. Компания облепила большой круглый стол, чокаясь бокалами: девушки о чём-то шептались, парни хвастались друг перед другом.
Благодаря многолетней привычке к светским обедам Пэй Цзинчэнь обладал отменной выносливостью к алкоголю, и полбутылки крепкого спиртного, принятые на грудь, показались ему обычной водой. Все были потрясены до глубины души, принимаясь бурно хлопать в ладоши и выкрикивать одобрения, атмосфера накалилась до предела.
Какая-то девушка порозовела лицом и застенчиво захотела добавить Пэй Цзинчэня в WeChat.
Пэй Цзинчэнь взглянул на неё и по-джентльменски вывел на экран QR-код. Девушка была тронута до глубины души, а её лицо залилось ещё большим румянцем.
Пройдя верификацию, она с неожиданным внутренним весельем посмотрела на аватарку с масляными подсолнухами и произнесла:
— Очень красивая аватарка.
Пэй Цзинчэнь мягко улыбнулся:
— Спасибо.
Девушка:
— Тебе нравится масляная живопись?
Пэй Цзинчэнь сделал глоток содовой:
— Неплохо.
Девушка воодушевилась:
— В следующем месяце в художественном музее ХХ будет выставка, у меня как раз есть два билета, может, сходим вместе?
Не успел Пэй Цзинчэнь ответить, как девушка взволнованно добавила:
— Это персональная выставка гениального художника Су Цинцы, в наших кругах она безумно популярна, билеты вообще не достать, ты знаешь этого человека?
Сидевший по соседству кудрявый парень толкнул девушку локтём в бок, а та недоумённо возмутилась:
— Ты чего?
Кто-то из однокурсников вдалеке громко рассмеялся:
— Отстал от жизни, да? Они же семья, кто бы мог подумать.
Парень перевёл тему:
— Едим, давайте едим.
Встреча подходила к десяти часам вечера, когда Пэй Цзинчэнь поднялся, чтобы попрощаться. Навеселе однокурсник заплетающимся языком подшутил:
— Старина Пэй, даже если дома тебя держат в ежовых рукавицах, нельзя же быть таким подкаблучником!
Все дружно заржали, а кудрявый парень поспешно одёрнул его:
— Да ты напился!
Он действительно перебрал: стоило тому договорить, как он с глухим стукэм рухнул лицом в пол и вырубился мертвецким сном.
Навеселе и довольные, все стали потихоньку расходиться. Несколько однокурсников окружили Пэй Цзинчэня — настоящую звезду студенческих лет — и горячо пригласили собраться как-нибудь снова.
Когда машины отъехали далеко, кудрявый парень вздохнул:
— Такой прекрасный парень, а богатенький мажорчик всё испортил.
Кто-то рядом скривился:
— Неужели всё так серьёзно?
Кудрявый парень пояснил:
— Мы не просто с одного факультета, мы ещё и в одной комнате жили. У старина Пэя характер золотой: мягкий, внимательный, настоящий джентльмен. Даже если кто-то ему смертельно надоедал, он никогда не позволял себе грубых слов. А в итоге этот мелкий мажор силой заставил его научиться язвить и отпускать едкие колкости.
Даже те, кто учился на других факультетах, знали имя Пэй Цзинчэня в Университете Цинбэй навроде громовых раскатов.
Он слыл повсеместно известным мастером учёбы: на тех экзаменах он стал лучшим по естественным наукам в провинции, из года в год занимал первое место по специальности, оставляя всех далеко позади.
Хотя за ним не стояло выдающегося происхождения, он обладал внешностью, словно вылепленной самой богиней Нюйвой, и непревзойденным умом, а также несгибаемым боевым духом, бесчисленное количество раз попадая на страницы газет как образец для подражания. Самым ценным было то, что он не страдал высокомерной гордыней, оставаясь простым в общении, а от всего его существа исходило поистине всеобъемлющее божественное сияние.
Кудрявый парень закурил сигарету:
— Мастер на все руки по дому, потрясающе готовит, умеет и о семье позаботиться, и денег заработать — идеальный мужчина по всем статьям. Только жаль его.
Один из однокурсников прибежал с противоположной стороны улицы, раздавая всем кофе, чтобы протрезветь.
Изящно упакованный стаканчик кофе излучал атмосферу классической элегантности, а на логотипе красовался кот породы чёрный табби уникального дизайна. Стоило сделать глоток, как густой насыщенный аромат окутывал человека так, будто он очутился в древнем лесу, хранящем следы тысячелетней истории. Неповторимый исторический колорит затягивал с головой, отчего остановиться было уже невозможно. Девушки принялись фотографировать кофе, чтобы выложить в свои соцсети.
http://bllate.org/book/29342/3563761
Готово:
