Он и в самом деле зашагал к видневшейся неподалёку реке и уселся там на корточках.
Су Чи, заметив это, с досадой покачал головой и подумал про себя: «И впрямь робот, согласится даже на столь нелепый совет».
С этими мыслями Су Чи подошёл и с умилением погладил робота по макушке.
Ниннин не имел ни малейшего понятия о том, что творится в мыслях у Су Чи, и наивно полагал, что с другого берега реки действительно может приплыть какой-нибудь зверолюд.
Глядя на Ниннин, похожего на статую в ожидании кота, Су Чи вздохнул: «Эх ты, глупый Ниннин, с таким подходом у тебя никогда не появится кота».
Услышав это, Ниннин наконец подал признаки жизни и скромно поинтересовался: «Господин лорд, скажите, а что нужно сделать, чтобы завести кота?»
Господин лорд... Уголки губ Су Чи дернулись: «Дорогой Ниннин, не называй меня господином».
«Хорошо, лорд», — покладисто отозвался Ниннин.
Су Чи предложил: «Если хочешь завести кота, для начала нужно порыбачить».
«Ты слышал такую фразу: чтобы покорить тело кота, нужно сначала покорить его желудок!»
Ниннин тут же всё понял.
Су Чи сам закатал штанины и полез в реку ловить рыбу голыми руками, а для Ниннин установил неподалёку небольшой зонтик, вручив ему удочку.
«Почему лорд отошёл от меня так далеко?» — с некоторым недовольством спросил Ниннин.
Су Чи вздохнул: «Я так активно машу руками, пытаясь поймать рыбу, ты уверена, что сможешь что-нибудь поймать, если я буду рядом?» — оборвав себя на гендере, он осёкся, но продолжил: — то есть ты?
Ниннин молча забросил леску.
...
На самом краю селения, среди нескольких ветхих палаток.
Старейшина племени Мао Э как раз помогал малышам мыть звериные шкуры — это был их главный источник обмена на продовольствие с Племенем Большого Кота.
На соседней поляне малыши, вопреки обыкновению, не озорствовали и не баловались, и на каждом лице читалась тревога.
Самые ценные для племени детёныши обычно обитали в самом его центре, чтобы при угрозе зверолюдям было удобнее собрать их вместе и защитить. Судя по тому, что Мао Э был вынужден жить с малышами своего клана на самом отшибе племени, жилось им там из рук вон плохо.
«Старейшина!»
Услышав, как Цинцао называет его по должности, Мао Э сперва настороженно огляделся по сторонам, а затем, заметив Маомао на руках у юноши, радостно воскликнул: — Ладно, хорошо, хорошо! Бог Зверей милостив, наш Маомао всё-таки выкарабкался!
После этого он строго посмотрел на Цинцао и отчитал его: «Сколько раз я тебе говорил, не смей называть меня старейшиной при всех! Ты что, хочешь, чтобы нас выгнали из племени?»
Лицо Цинцао исказилось гневом: «Да пропади пропадом это паршивое племя, я и сам здесь оставаться не хочу!»
«Цинцао, что за глупости ты мелешь?» — Мао Э убедился, что вокруг, кроме малышей из их клана, никого нет, и потянул его внутрь палатки.
«Если не останешься здесь, куда ты собрался?»
Мао Э очевидно счёл прежние слова Цинцао простой вспышкой гнева.
Тогда Цинцао рассказал всю правду о том, как Маомао упал в воду.
Мао Э содрогнулся от ужаса: «Что?!»
Затем он перевёл взгляд на остальных детей: «Неудивительно, что вы, сорванцы, с самого утра ходите сам не свои! Как же вы могли утаить от меня такое!»
Машилы стояли на грани слёз, и кто-то один затянул плач, переросший в громкие рыдания.
Глядя на виноватые лица плачущих и просящих прощения детей, Мао Э разом всё понял. Должно быть, их запугали, и он подавленно произмолвил: «Это всё я, никудышный старейшина, не смог защитить даже детёнышей своего клана».
«Но этот инцидент... мы должны сделать вид, будто ничего не произошло, и списать всё на несчастный случай», — глубоко вздохнув, сказал Мао Э. — Я знаю, что вам хочется выпустить пар, но сейчас у нас мало боеспособных зверолюдей. Нужно хотя бы дождаться, пока подрастет это поколение молодежи.
«Обещаю, пройдёт не больше пяти лет, и наше племя обретёт независимость!»
Цинцао упрямо уставился на него: «Правда?»
На этот раз и Мао Э умолк.
...
Жрец Вушань скривился от отвращения, стоило ему только подойти к палаткам Мао Э и остальных, однако ради того, чтобы лично убедиться в состоянии Маомао, он всё же приблизился к ним.
«Маомао?»
Увидев Маомао, который лежал среди кучи малышей и пил молоко, Вушань изумился.
Он что, и вправду выжил?
Почуяв, что жрец зовет его по имени, Маомао повернул голову в их сторону.
«Жрец пришёл!»
Услышав голоса детей, Цинцао и Мао Э в палатке тут же прервали прежний разговор и поспешно выбежали наружу.
Вушань расспросил их о дневных событиях.
Цинцао без запинки выдал ту же историю, которой они ранее обманули всех остальных.
Хотя в медицине Вушань не силён, он мастерски умел разбираться в людских душах, и по одному лишь выражению лица Цинцао сразу понял, что дело тут куда сложнее, чем кажется.
Мысленно он презрительно усмехнулся: «Цинцао прожил в племени целый год и до сих пор не покорился ему, судя по всему, в будущем этого уже и не потребуется».
«Подозреваю, что в Маомао вселился лич», — беспристрастно произнёс Вушань.
Сола ахнула от удивления: «Ах вот оно что, неудивительно, что он воскрес из мёртвых! Оказывается, тут замешан лич!»
Ещё когда Сола приближалась сюда вместе со жрецом, другие зверолюди заметили их направление и тайком увязались следом, чтобы поглазеть на зрелище — слухи о воскрешении из мёртвых были слишком любопытными.
«В Маомао вселился лич, вот почему он смог воскреснуть», — озазарённо зашептались зверолюди, наблюдавшие из-за палатки.
«Думаю, в Цинцао тоже кто-то вселился. С тех пор как он вернулся, у него такое странное лицо, даже не улыбается».
«Вполне возможно, ведь Цинцао проводил с Маомао больше всего времени».
Маобай испуганно проговорил: «Неужели и в нас теперь вселится лич? Мы ведь только что стояли так близко и даже разговаривали с ними!»
«Да ну, вряд ли. Если личу и вселяться, то сначала в жреца, посмотри, он ведь стоял ещё ближе», — беспечно бросил Мао Луо.
Маобай с облегчением выдохнул.
Уголки рта Вушаня, только что приподнявшиеся было от подслушанного разговора, моментально застыли: «...»
Сола резко обернулась и отчитала их: «Что за чушь вы несёте?! Жрец Вушань способен общаться с Богом Зверей, в него никакой лич вселиться не может!»
Маобай сначала кивнул, а затем простодушно переспросил: «Тоже верно. Но тогда разве не ты в смертельной опасности?»
То ли слова Маобай возымели действие, то ли Сола действительно ощутила, как вокруг неожиданно повеяло холодом.
Вушань поморщился и постарался незаметно вернуть разговор в прежнее русло: «Цинцао, расскажи-ка всё, что произошло сегодня днём, в деталях. Нам нельзя ошибиться в суждениях, одержимость личем — дело нешуточное».
http://bllate.org/book/29382/3569639
Готово:
