Расставшись с Лянь Сунцзе, после года жизни в Африке, он вернулся в Шаньнань — и прошёл ещё один год. Характер Гу Сяофаня стал ещё более мрачным и угрюмым, словно в погоне за чужими успехами он растерял себя и совсем забыл, каким должен быть на самом деле.
Был ли он тем самым полным пыла юношей, который когда-то всей душой стремился в большой город, желая собственными силами и упорством пробиться в больницу первого эшелона? Или же, растеряв прежний непоколебимый напор, он лишь обнажил свою подавленную суть, и эта мрачность — его истинная природа от рождения?
Сейчас Гу Сяофань просто хотел уйти из ординаторской и остановился в углу больничного коридора, вспоминая, как совсем недавно передал пациента по имени Чэн Хани Ци дежурному врачу реанимации.
В ночном отделении интенсивной терапии тихо передвигался лишь медицинский персонал, а звуки различных мониторов сливались в непрекращающееся тиканье. Чэн Хани Ци лежал на больничной койке один и спал.
Его брови, которые на протяжении всего приёма в реанимации оставались нахмуренными, теперь разгладились.
Переносица у него была высокой, а брови — густыми. Из-за крайней худобы черты лица казались очень резкими, особенно нос — прямой, с четкими гранями, словно только что вытесанный ножом, а острая переносица казалась готовой прорвать кожу.
Гу Сяофань взглянул на цифры на мониторе сердечного ритма, затем посмотрел на информацию о лекарствах на инфузионном флаконе, снова перевёл взгляд на человека на больничной койке и невольно тихо вздохнул.
Совсем еще молод, а доведен до такого истощения — остаётся только гадать, через что пришлось пройти этому пациенту.
Гу Сяофань подумал: если однажды он перестанет бояться потерять абсолютно всё и окажется в таком же стеснённом положении, исчезнут ли тогда все те невидимые тяжести, что давят на его плечи?
Эта ночная смена выдалась беспокойной. Гу Сяофань немного постоял в коридоре, а ближе к рассвету поступил пациент с острым панкреатитом, так что они с Чжоу Кэ смогли сомкнуть глаза в комнате отдыха лишь под утро.
Поэтому наутро Чжоу Кэ смотрел на всё вокруг полным обиды взглядом и, пряча за спиной купленный вчера фруктовый чай, непрерывно вздыхал.
Девушка-пракантша тоже прохлопотала на ногах всю ночь, и её глаза были сплошь исчеркрашены красными прожилками.
— П-преподаватель, мне очень жаль.
Чжоу Кэ отмахнулся: — Брось, дитя, не извиняйся. Мы тут не суеверные фанатики, но всё же иногда стоит прислушиваться к опыту, который старшие накапливают годами. Сам видишь, чему учит эта ситуация: человеку в делах и словах всегда нужно быть осторожнее. Ладно! После сдачи дежурства отправляйся домой отдыхать.
Гу Сяофань, который собирался идти на сдачу смены, услышал этот диалог и улыбнулся в стороне.
Заметив его вид, Чжоу Кэ громко произнёс: — Я тебе вот что скажу, Гу Сяофань, ты не смейся. Не зря ведь говорят: если в каком-то деле нет ответа, на помощь приходит квантовая механика. Сам посуди, разве не так?
— Чжоу прав, — Гу Сяофань легко взмахнул рукой. — Но судя по тому, как вы оба сейчас держитесь, усталости у вас как будто и не было.
Гу Сяофань отправился в реанимацию навестить того самого оперированного пациента с острым гнойным холангитом, расспросил медперсонал о его состоянии и узнал, что человек уже пришёл в сознание и ждёт, когда через двадцать четыре часа его переведут обратно в палату гепатобилиарной хирургии.
Вернувшись домой после ночной смены, было уже чуть больше десяти часов. Гу Сяофань принял душ, сел на диван и начал мысленно прокручивать в голове вчерашние случаи с пациентами: экстренного больного с острым гнойным холангитом и пациента с панкреатитом. Эти два клинических случая были самыми тяжелыми из всех, с которыми ему пришлось столкнуться за весь день.
С самого начала своей медицинской практики у Гу Сяофаня вошло в привычку: каждый день по возвращении домой мысленно разбирать всех сложных пациентов, поступивших за сутки, и прокручивать в памяти свои действия, находя возможные ошибки.
Он мысленно восстановил весь путь обоих пациентов — от приёмного покоя до завершения операций — и, убедившись, что всё было сделано правильно, со спокойной душой лег спать.
Он проспал до пяти с лишним часов вечера, пока его не разбудил дискомфорт в желудке. Осенние вечера длинны, и когда Гу Сяофань открыл глаза и посмотрел в сторону гостиной, там уже царила темнота.
Он приподнялся и какое-то время не мог пошевелиться, зарывшись лицом в ладони. Если подсчитать, он не ел уже почти двадцать часов.
Другой человек, который тоже очень долго ничего не ел, открыл глаза на больничной койке. Бледно-голубая ширма отделяла его кровать от внешнего мира, высокий белый потолок и пугающая звенящая пустота вокруг создавали ощущение огромного пространства. В ушах непрерывно раздавалось тиканье приборов — мерное тук-тук, кап-кап, словно стайки кибернетических мух летней ночью, чьё жужжание сливалось в сплошной гул.
В позапрошлом году во время работы за границей у Чэн Хани Ци диагностировали желчнокаменную болезнь, но он хотел перетерпеть и сделать операцию уже на родине, поэтому всё это время обходился консервативным лечением.
В периоды ремиссии он чувствовал себя абсолютно здоровым, к тому же в последний год приступы случались редко, так что он часто забывал о своей болезни.
Пока в этот день во время проверки строительного объекта он не почувствовал тупую боль в области желчного пузыря. Будучи известным в своей сфере инспектором технического надзора и хотя он уже дослужился до должности главного инженера, заказчик персонально настоял на его привлечении к приёмке этого проекта. В полдень заказчик позвал его пообедать, но он сослался на недомогание и отказался.
Поскольку на вечер у него было назначено важнейшее видеосовещание с зарубежными партнерами, которое нельзя было отменять, он вернулся домой, выпил немного обезболивающего и противовоспалительного, свернулся калачиком на диване и уснул.
К ночи ему стало полегче. Лишь после окончания совещания он сообразил, что не ел с самого утра, и, схватив со стола пачку зачерствевших ломтиков хлеба, засунул их в рот.
Из-за того, что в последнее время ему постоянно приходилось работать сверхурочно, Чэн Хани Ци чувствовал себя невероятно уставшим. Полусонный, он лежал на кровати и, взглянув на часы, понял, что уже перевалило за семь вечера и поликлиника при больнице уже закрыта. Он решил перетерпеть до утра, а на следующий день отправиться на приём. Но около девяти часов вечера боль в правом подреберье стала невыносимой — казалось, будто его заживо жарят над жаровней.
Превозмогая боль, он нащупал в прикроватной тумбочке нераспечатанный ртутный градусник. Пришлось хорошенько потрясти его несколько раз, чтобы сбить столбик ртути вниз, после чего он засунул его под мышку.
За те пять минут, пока длилось измерение, он уже понял, что дело неладно, и, достав телефон, набрал номер скорой помощи. Когда прибыла бригада, он мельком взглянул на термометр — температура подскочила до 39,6 градуса.
По дороге в больницу Чэн Хани Ци находился в полубессознательном состоянии, все его чувства притупились из-за сильнейшей боли, и то, что происходило потом, он помнил смутно. В памяти осталось лишь то, что у врача, трогавшего его шею, были очень холодные руки, и когда тот надавливал на живот, руки были не только ледяными, но и делали ему жутко больно.
Теперь он проснулся. Хотя пошевелиться он не мог, его мысли работали на удивление чётко.
Он подумал о том, что не уведомил родственников, да и никто вообще не знал о его болезни, а значит, скорее всего, больница сначала занялась его спасением, не глядя на расходы.
Когда медсёстры везли его на каталке в палату гепатобилиарной хирургии, он наконец впервые увидел своего лечащего врача — Гу Сяофаня.
Глава 3. Лечащий врач Гу Сяофань
Проспав весь вечер после ночной смены, Гу Сяофань собирал вещи перед уходом и обнаружил в шкафчике свежесобранное пшено, которое ему совсем недавно прислала из дома мама.
На протяжении многих лет родители то и дело присылали ему сезонные деликатесы из родных мест, а если родственники передавали что-то хорошее, они тоже обязательно отправляли это Гу Сяофаню.
Гу Сяофань умел готовить, но из-за постоянной занятости на работе продукты от родителей часто портились, не успевая закончиться.
Он однажды мягко намекнул, чтобы они больше ничего не присылали, но родители всё равно продолжали отправлять посылки. Он понимал, что таким образом они проявляют свою заботу и пытаются хоть немного облегчить его ношу, поэтому перестал отказываться. Полученные продукты он старался использовать по максимуму, а если что-то никак не удавалось израсходовать, относил Сунь Найцяню, Чжоу Кэ или делился с другими коллегами, лишь бы ничего не пропадало даром.
Глядя на белый мешочек с пшеном, он почему-то вспомнил вчерашнего истощенного пациента с холангитом. Если процесс восстановления пойдет нормально, через несколько дней тот уже сможет есть кашу. Гу Сяофань нашёл пластиковую банку и доверху насыпал её пшеном.
Ранним утром Гу Сяофань отправился на обход палат. Едва он появился в отделении, как его окликнула старшая медсестра: — Доктор Гу, тот пациент с острым холангитом, которого вы ведете, придя в сознание, сказал, что у него есть медицинская страховка сотрудника, и он даже нанял сиделку. Я передала ему, что это вы внесли за него деньги в больницу, и он ответил, что вернет вам долг при встрече.
Гу Сяофань немного удивился, но с улыбкой поблагодарил старшую медсестру: — Спасибо, старшая медсестра Чжан, я пошел на обход.
В конце концов Чэн Хани Ци смог наконец увидеть своего оперирующего врача Гу Сяофаня без защитной маски, находясь в полном сознании.
— Как самочувствие? Сильно болит? — голос Гу Сяофаня был мягким. У него была очень светлая кожа, а губы отливали нежно-розовым оттенком, из-за чего на вид ему можно было дать лет двадцать восемь-девять.
Чэн Хани Ци, которого сиделка только что помогла приподнять, ответил: — Гораздо лучше. Немного побаливает, но вполне можно терпеть.
Гу Сяофань кивнул: — Если станет сильно болеть, сразу говори мне, я назначу обезболивающее. Меня зовут Гу Сяофань, я твой лечащий врач. У тебя был острый гнойный холангит, желчнокаменная болезнь диагностирована давно, причем большинство камней имеют песчанистую структуру. Нынешний приступ случился из-за того, что камни покрупнее попали в общий желчный проток, вызвав закупорку, нагноение и спайки. Болезнь коварная, и для полного излечения тебе была проведена лапароскопическая холецистэктомия — мы постарались свести повреждения к минимуму, но это всё-таки полостная операция, да и после такого диагноза требуется строгое соблюдение режима лечения...
У Гу Сяофаня были весьма утонченные черты лица, а во время разговора его взгляд излучал искренность и глубокую сосредоточенность.
— Спасибо, доктор, — улыбнувшись, Чэн Хани Ци без всякого смущения принялся внимательно разглядывать сидевшего перед ним врача.
Гу Сяофаня смутил этот упорный взгляд. Он чуть отвернулся, нажал несколько раз на дозатор подвешенного у ножного конца кровати флакона с антисептиком для рук, тщательно растерев средство по ладоням, дождался, пока оно высохнет, и обратился к пациенту на койке: — Задери рубашку, я посмотрю швы.
Чэн Хани Ци послушно задрал рубашку, обнажив живот.
Гу Сяофань начал прощупывать живот пациента: — Когда я надавливаю, больно?
— Немного.
Гу Сяофань издал короткое «угу» и больше ничего не сказал. Закончив осмотр, он привычным движением опустил край одежды Чэн Хани Ци, прикрывая его живот.
Затем он снова подошел к висевшему у ног флакону с гелем, несколько раз надавил на помпу, вторично вымыл руки антисептиком и отошел на шаг дальше от кровати.
— Газы отошли, верно? Сегодня ближе к вечеру можешь попробовать немного жидкой пищи, например, рисовой кажи, совсем понемногу, — на этих словах Гу Сяофань сделал небольшую паузу: — Ты истощен, и сам это видишь. Излишняя худоба мешает восстановлению, пойдешь на поправку — начни нормально питаться. В дальнейшем постарайся избегать жирного и сладкого, ешь больше белковой пищи.
Чэн Хани Ци легко кивнул и ничего не ответил.
Видя, как при словах о нормальной еде улыбка на лице собеседника совершенно увяла, Гу Сяофань снова почувствовал укол жалости и спросил: — Так тебе и не удалось связаться с родственниками?
Чэн Хани Ци тут же произнес: — Доктор Гу, большое вам спасибо. Я уже нанял сиделку и оплатил счета, а за то, что вы тогда внесли за меня деньги при экстренной госпитализации, я вам бесконечно благодарен. Скажите, могу ли я добавить вас в Вичат, чтобы сделать перевод?
Гу Сяофань на секунду засомневался: нынешний поворот событий несколько расходился с тем впечатлением и картиной, что предстали перед ним в ту ночь. Не желая затягивать этот разговор, Гу Сяофань достал телефон и вывел на экран QR-код: — Не стоит церемониться, главное, чтобы ты поправился.
http://bllate.org/book/29384/3569825
Готово:
