Лю Цзюнин тоже не стала церемониться, бросила в ответ: «Тогда я пойду внутрь, поищу учителя», — и прямо шагнула мимо маленького лысого послушника, который как раз наблюдал, как муравьи переносят свой скарб.
Едва ступив во двор, она увидела мастера Чанкуна, сушившего целебные травы.
Она быстрыми шагами приблизилась к нему и тут же опустилась на корточки рядом со старым монахом, помогая переворачивать полувысохшие травы, рассыпанные на грубой ткани, и одновременно заговорила:
— Доброе утро, учитель!
— Благотворительница Цзюнин, в этот час уже никак не утро, — с улыбкой ответил мастер Чанкун, не прерывая работы.
— Эх, я и сама знаю, просто захотелось с вами поздороваться.
Лю Цзюнин не собиралась ходить вокруг да около, к тому же старый монах был далеко не простым человеком и наверняка давным-давно догадался, зачем она пришла. Поэтому она прочистила горло и продолжила:
— Кхм-кхм, вообще-то я сегодня хотела кое о чем вас спросить. Вы же знаете, я хочу найти какой-нибудь женский монастырь и пожить там с десяток-другой лет. Все последние дни я места себе не нахожу из-за этого. У вас глубокая связь с Буддой, вы ведаете прошлое и знаете будущее, так скажите, выгорит ли мое дело с поселением в монастыре?
Если выгорит — разве это не значит, что она сможет выжить?
В конце концов, переселение в женский монастырь — дело не одного дня, оно не решается по щелчку пальцев.
К тому же Лю Цзюнин прекрасно знала по той давней новелле, насколько сильны те тайные стражи, которых содержал Император. Стоило им только захотеть — и они были повсюду. Кто знает, может быть, этот самый двор сейчас уже окружен тайными стражами!
И все, что она говорила только что, предназначалось не только старому монаху, но и тем самым тайным стражам, скрывавшимся в тени.
Она ведь теперь думает только о женском монастыре.
Раз уж у нее такие помыслы, неужели ей не позволят прожить еще несколько лет?
Лю Цзюнин понимала, что ее мысли слишком наивны, и не питала особых надежд, а просто окольными путями пыталась выяснить у старого монаха, удастся ли ей дожить до монастыря.
Услышав это, мастер Чанкун остановился, улыбнулся, но ничего не ответил, а лишь произнес:
— Намо Амитабха. Когда настанет подходящий срок, благотворительница сама всё поймет.
Ну разве можно и дальше говорить загадками, над которыми нужно ломать голову и которые звучат так глубокомысленно!
Разве Лю Цзюнин не хотела ждать? Она боялась, что просто не доживет до этого момента!
Подумав, что выразилась недостаточно прямо, она заговорила снова:
— Ну ладно, оставим это. Учитель, вы же знаете, что эта моя жизнь досталась мне нелегко. Сама я человек без великих амбиций и особых замыслов, хочу лишь кое-как дотянуть до конца и радостно прожить эту жизнь. Но в последнее время я чувствую себя неважно: то в груди жмет, то дыхания не хватает. Как по-вашему, не пора ли мне попить лекарств? И смогу ли я спокойно дожить до старости и умереть своей смертью?
В то же время Ли Наньчу, полулежа на кровати и вглядываясь в свиток в своих руках, перевела взгляд на бумажное оконное переплет, прислушиваясь к доносившимся снаружи голосам, и погрузилась в задумчивость.
Мастер Чанкун отвел взгляд и продолжил ворошить полусухие травы на грубой ткани:
— Пить лекарства действительно нужно. Вчера был сильный дождь, боюсь, как бы скверна не проникла в тело и не вызвала простуду. Я соберу немного трав, а когда отвар будет готов, велю Кайчэню принести его тебе. Пара доз точно пойдет на пользу.
Услышав это, Лю Цзюнин послушно кивнула — м-м, — и снова принялась с надеждой всматриваться в старого монаха, с нетерпением допытываясь:
— Так… так смогу ли я дожить до старости?
У нее осталось лишь это крошечное, простое желание.
Мастер Чанкун бросил на Лю Цзюнин взгляд, быстро закончил с травами, поднялся, развернулся и направился к стеллажу, где хранились сушеные травы.
В два счета он отобрал нужные коренья, завернул их в бумажную обертку и перевязал бечевкой.
Закончив с этим, он протянул сверток с лекарством стоявшей за его спиной Лю Цзюнин и доброжелательным, мягким голосом произнес:
— Намо Амитабха, благотворительнице лучше выпить лекарство пораньше.
Улыбка Лю Цзюнин слегка застыла. Что означал этот ответ? Неужели он решил, что ее ум помутился от проникшей в тело скверны?
У нее были все основания для самых сильных подозрений.
В конце концов, и улыбка старого монаха, и его слова выражали именно это!
Они долго молча смотрели друг на другу в глаза.
В конце концов Лю Цзюнин первой сдалась, покорно приняла сверток из рук мастера Чанкуна, надула щеки и глухим голосом поблагодарила его.
Государственный наставник есть Государственный наставник.
В прошлой жизни интернет-пользователи были абсолютно правы: чем лысее голова, тем сильнее человек. Ей вовсе не стоило пытаться выудить хоть что-то из уст сильных мира сего!
— У благотворительницы Цзюнин есть еще какие-то вопросы? — мастер Чанкун небрежно поднял чётки, висевшие на стойке для трав, легко перебирая их пальцы, а затем, словно вспомнив что-то, протянул чётки вперед, прямо перед Лю Цзюнин, и продолжил: — Во всем сокрыта высшая воля небес, и они дадут вам ответ.
Лю Цзюнин уставилась на чётки — выглядели они вполне новенькими и источали сильный аромат благовоний, — чувствуя, что их приготовили специально для нее.
Обычные чётки, которыми пользовался старый монах, выглядели совсем иначе.
Значит ли это теперь, что ей предстоит постигать основы веры и молиться Будде, а там уж — как Небесам будет угодно?
Или же это намек на что-то другое?
Общаться с сильными мира сего — дело донельзя трудное, и озарение обычно приходит лишь в самый последний момент: ах, вот оно что означало!
Лю Цзюнин мысленно вздохнула, сложила ладони перед грудью, слегка поклонилась мастеру Чанкуну и предельно благочестивым тоном произнесла:
— Благодарю учителя за наставление! Хоть Цзюнин до конца и не постигла его, но у меня появились совершенно новые мысли. К чему горевать о жизни и к чему страшиться смерти? Оставим все прочее — я постараюсь дожить до девяноста девяти лет, а тогда приду в Монастырь Аньчан исполнить обет.
Эх, раз уж старому монаху так хотелось пошутить,
ей оставалось лишь поддержать шутку и составить ему компанию.
— Раз благотворительница искренне желает этого — прекрасно, — мастер Чанкун совершенно естественно принял эту чудную тираду и с улыбкой продолжил напутствие: — Не забудь выпить лекарство пораньше, не откладывай.
В схватке мастеров каждый удар оказывается смертельным.
Одно-единственное слово выпить перекрыло все недосказанные речи.
Лю Цзюнин подумала, что старый монах стал не таким уж милым, как раньше. За столько лет знакомства он полностью раскусил все ее привычки, так что теперь она даже не представляла, как ей отыграться.
Поняв, что добиться от него хоть чего-то толком не удастся, она перебросила чётки на запястье и подхватила сверток с лекарством.
http://bllate.org/book/29406/3573515
Готово:
