Готовый перевод The Sick Mute Beauty's Fake Death / Немая жемчужина: Побег из золотой клетки: Глава 7

Человек в его объятиях уже потерял сознание, Сяо Чжэюань на мгновение замер, а затем крикнул наружу:

— Чэнь Цинь!

— Ваше Высочество… — войдя, Чэнь Цинь увидел, что Цзинь Юй без чувств приник к груди Сяо Чжэюаня, и испугался: — Ч-что с ним случилось?

— Позови лекаря, пусть осмотрит его, — Сяо Чжэюань опустил взгляд на Цзинь Юя, лицо его было мрачнее тучи, а тело — ледяным до самого костного мозг…

— Слушаюсь! — Чэнь Цинь подхватил его на руки и невольно поразился: разве у живого человека может быть такая температура?!

Чэнь Цинь привел лекаря, однако тот долго пульс Цзинь Юя щурил, выказав на лице крайнее замешательство, и наконец произнес:

— У этого молодого господина пульс тонкий и слабый, кровь истощена до предела, внутренние органы повреждены и едва ли подлежат исцелению, к тому же тело объято нестерпимым холодом. На обычную простуду это не похоже, старцу не под силу определить недуг.

Услышав это, Чэнь Цинь пришел в ужас и посмотрел на лежащего без сознания на кушетке Цзинь Юя:

— Т-так этот молодой господин в опасности? Его можно вылечить?

Пожилой лекарь за семьдесят покачал головой:

— Разве что выписать пару отваров для изгнания сырости и холода, чтобы поддержать силы, но это лишь временная мера. По моему разумению, этот юноша не доживет и до двадцати.

— Лекарь, вы чего это мелите! — Чэнь Цинь тут же возмутился. С какой стати он человеку смерти желает?

— Старец вовсе не мелет! Ты в медицине не смыслишь: пульс у этого юноши слабый, дыхание почти исчезло, да и леденящий холод в его теле обычный человек вынести не в силах — в любой день может отдать Богу душу. — Лекарь сердито задергал седыми усами и бровями, крайне недовольный невежественным тоном и возражениями этого сопляка.

Чэнь Цинь потер нос и с виноватым видом проговорил:

— Тогда, пожалуйста, выпишите ему лекарство.

Дождавшись, пока лекарь составит рецепт, Чэнь Цинь велел купить ингредиенты и поставить отвар на огонь. Укрыв Цзинь Юя одеялом, он вышел наружу.

Когда Цзинь Юй очнулся в тумане, в комнате раздавалось потрескивание, а воздух наполнился горьковатым ароматом. Приглядевшись, он заметил, что у дверей неизвестно когда развели огонь: Чэнь Цинь сидел перед маленькой жаровней и обмахивался веером из павлиньих перьев.

Бросив взгляд в сторону и заметив, что тот проснулся, Чэнь Цинь радостно расплылся в улыбке:

— Слава богам, ты очнулся!

Цзинь Юй молча посмотрел на него, а затем перевел взгляд на глиняный горшок на соседней жаровне.

— О, это лекарство для тебя. Его Высочество велел мне позвать лекаря, а тот сказал, что тебе нужно избавиться от сырости и холода, — пояснил Чэнь Цинь.

Цзинь Юй встал с кровати и подошел к двери. Усевшись прямо на пороге, он протянул руки к жаровне, чтобы согреться. Чэнь Цинь покосился на него:

— Ты замерз?

Цзинь Юй кивнул.

— Ты болен? Или… — Чэнь Цинь замялся, заметив, что между бровей Цзинь Юя залегла ледяная хмарь, а выражение лица оставалось отрешенным — ни радости, ни гнева не прочесть.

Внезапно Цзинь Юй поднялся и направился в комнату. Через мгновение он вышел, сжимая что-то в кулаке, и разжал ладонь перед Чэнь Цинем — на ней лежало несколько медных монет.

Заметив недоумение на лице Чэнь Циня, Цзинь Юй объяснил:

— Это плата за лекарство. У меня только эти деньги, если не хватит, подожди пару дней… Спасибо.

Когда Цзинь Юй работал на Павильон Черного Ястреба, он скопил немало серебра: половину отправил домой Старшей сестре и Сяо Цзю, а вторую еще не успел переслать, когда Сяо Чжэюань сокрушил Павильон Черного Ястреба и сжег его дотла. Всё, что у него осталось — это несколько медяков в кармане.

Чэнь Цинь покачал головой:

— Не нужно, тут сущие гроши. Если тебя это так тяготит… не обучишь меня парочке своих приемов?

Чэнь Циню нравилось боевое мастерство Цзинь Юя. Ему довелось видеть, как тот сражается не на жизнь а на смерть с наемниками Павильона Черного Ястреба: хотя их было больше десятка, Цзинь Юй, хоть и оказался в меньшинстве, ни в чем им не уступал, а его движения были четкими, стремительными и лишенными лишней суеты, что невольно заставляло залюбоваться.

Цзинь Юй немного помедлил, опустил руку и согласился.

На следующий день во Дворце Чанлэ Цзинь Юй помогал Сяо Чжэюаню облачиться в одежды. Сяо Чжэюань раскинул руки, свысока глядя на Цзинь Юя, который был ниже его почти на полголовы. На лице юноши красовалась лишь половина маски, но другая обнажала черты до того бледные и ослепительные, что крайняя бледность кожи лишь отчетливее подчеркивала глубину темных глаз и бровей.

— Как твое тело? — спросил Сяо Чжэюань.

Цзинь Юй поднял взгляд:

— Пустяки.

Сяо Чжэюань не понял ответа, да и не стремился понять. Криво усмехнувшись, он бросил на Цзинь Юя праздный, ленивый взгляд:

— Ты ведь вчера потерял сознание прямо в моих объятиях, весь дрожал, так жалко выглядел…

Его тон источал неприкрытую развязность. Цзинь Юй уловил в нем насмешку, но теперь, когда он превратился в простого узника, Сяо Чжэюань был волен говорить всё, что заблагорассудится — парой унизительных фраз шкуру с него не содерешь…

Подумав так, Цзинь Юй внезапно замер всем телом в тот момент, когда Сяо Чжэюань протянул к нему руку, и лишь чудом сдержался, не отпрянув.

Сяо Чжэюань коснулся его щеки и, заметив в его глазах отчетливый, леденящий блеск убийственного намерения, не рассердился, а лишь рассмеялся:

— Хочешь убить меня?

Цзинь Юй смотрел прямо на Сяо Чжэюаня. Они застыли друг напротив друга: один выше, другой ниже. Со стороны это выглядело чрезвычайно нежно, особенно если учесть, с каким пылким выражением Сяо Чжэюань всматривался в лицо Цзинь Юя.

Ситу Ю, обогнув главный зал и направляясь к покоям, как раз застал эту картину. Он тут же закрыл глаза руками, вовремя отступил назад и развернулся:

— Прошу прощения, продолжайте, вы оба.

Сяо Чжэюань: «……»

Цзинь Юй: «……»

Когда Сяо Чжэюань обернулся, на его губах все еще играла улыбка, но взгляд, которым он сверлил Цзинь Юя, был полон пренебрежения и вызывающей, невообразимой дерзости.

Ситу Ю, одетый в повседневные одежды, болтал с Чэнь Цинем. Увидев выходящего Сяо Чжэюаня, он тут же бросился к нему сгорающим от любопытства лицом:

— Что происходит? Какая страсть! Вы же заклятые враги, с каких пор сошлись?

Сяо Чжэюань нахмурился и брезгливо покосился на него:

— Пошлость.

— Ой, да я же вояка, чего ты от меня хочешь, красивых слов? — Ситу Ю последовал за ним. — Если не сошлись, с какой стати ты так на него пялился? Я уж думал, до тебя наконец дошло.

Сяо Чжэюань не понял смысла этих слов и даже одарил его презрительным взглядом:

— Дошло? Я тебе не дурак.

— …… — Ситу Ю мысленно скривился от презрения, глядя, как этот чурбан с абсолютно серьезным видом рассуждает о сердечных делах, будто способен в них разбираться. — Надеяться, что до тебя что-то дойдет — пустой труд! В голове одни расчеты, разве ты способен хоть что-то понять?

— Нечего сказать — вали отсюда, — Сяо Чжэюань указал на дверь.

— Есть мне что сказать! — Ситу Ю развалился на стуле рядом с ним и тяжело вздохнул. — Мой отец отправляется на Северные Границы, и это поездка на девять смертей из десяти, еще неизвестно, успеет ли он вовремя. Но ты — уму непостижимо! — взял и выделил Армию Драконьих Всадников. Ты что, совсем ничего не боишься? Разве тебя не страшит…

На середине фразы заметив вышедшего Цзинь Юя, Ситу Ю тут же замолчал. Цзинь Юй слегка кивнул в знак приветствия и удалился.

— Говори, — вид Ситу Ю, провожавшего взглядом удаляющуюся фигуру, вызвал у Сяо Чжэюаня приступ раздражения. Мимолетное, ничего не значащее странное чувство сменилось назойливой досадой, и голос его прозвучал жестко.

— А? — Ситу Ю пришел в себя. — Да я просто к слову. Удивительно, вы же кровные враги, ну ладно не подрались, но как вы можете еще и любезно беседовать?

— Ты ослеп, — выругался Сяо Чжэюань. Какой еще левой главой тот разглядел их любезную беседу?

— Да нет же! Разве не очевидно…

— К делу.

Одернутый суровым взглядом Сяо Чжэюаня, Ситу Ю немедленно вернулся к сути:

— Я к тому, что если ты перебросил Армию Драконьих Всадников в другое место, а Сяо Чжэцзинь воспользуется моментом и обвинит тебя в узурпации власти? Это же лежит на поверхности! Ваше Величество как раз выискивает повод, чтобы сместить тебя с поста Наследного принца! У тебя просто железные нервы!

— Ты слишком высокого мнения о Вашем Величестве, — Сяо Чжэюань отпил глоток чая и продолжил неторопливым тоном: — Трусливая шавка. Думаешь, он не боится, что если он попытается лишить меня статуса наследника, я подниму восстание? В Городе Бэйянь сейчас осталось всего пятьдесят тысяч солдат, старый генерал Сяо командует сотней тысяч пехотинцев, Ваше Величество уже отдал приказ войскам из Лянчжоу выступить на подмогу, а в самом дворце северной и южной стражи едва ли наберется пятьдесят тысяч. Чего тебе бояться?

— К тому же, я делаю это и ради того, чтобы ваш род Ситу не пресекся, — добавил Сяо Чжэюань.

— Пресечься-то он точно пресечется, — тихо пробормотал себе под нос Ситу Ю. Сяо Чжэюань не расслышал:

— Что?

— Я говорю… мужу ли не идти в бой, раз уж выпало время сражений! Мой батя сказал: погибнуть мужчине на поле брани — значит исполнить долг перед родиной и народом! Если потом меня станут почитать как божество, а сюнну проклинать как исчадий ада — оно того стоило! — Ситу Ю вещал с пафосом и жаром. — Думаешь, мой отец не гадал, вернется ли он живым? У мамы глаза от слез выгорели! Но он верен не государю! Он прекрасно видит всё своими глазами! Ему просто невыносимо смотреть на страдания простого народа. Если он не выступит в поход и не усмирит врага, то когда железные копыта и клинки сюнну дойдут до стен Города Чанъань, кто спасет этих несчастных людей?!

В начале правления династии Даюн, поскольку войны принесли народу бедствия, а казне — разорение, император исповедовал принципы недеяния, провозгласив государственную политику восстановления сил в мире и покоя для населения. Он приказал снизить повинности и налоги, уменьшив их с одной пятнадцатой до одной тридцатой. Некоторое время казна ломилась от богатств, области и уезды процветали, а в народе царил мир. Однако к эпохе правления Покойного императора из-за борьбы принцев за власть и придворных интриг корыстные чиновники втихаря принялись угнетать простой люд. К моменту восшествия на престол Юаньлун-ди первые признаки упадка и разорения Даюн уже стали очевидны.

Нынешний Даюн лежал в руинах, словно уносимый ветром пожелтевший лист, балансируя на самом краю пропасти. Вдобавок ко всему, в последние годы по приказу Юаньлун-ди велись бесконечные походы на юг и север, истощившие народ и казну, отчего крестьяне стонали под бременем тягот, а высшие сановники двора были слишком заняты собственным выживанием — все только и делали, что выжидали, кто же в этой мутной воде сможет взойти на престол.

Услышав это, Сяо Чжэюань негромко произнес:

— Но я хочу, чтобы ты остался в живых.

Ситу Ю до глубины души проняло от этих слов:

— Хуайчжи, не беспокойся! Наша с тобой дружба крепка: даже если я женялся и заведу ребенка, я заставлю его звать тебя крестным! Вот это мощь! Император — крестный отец, с таким покровителем можно ходить горой!

Последнюю фразу Ситу Ю произнес шепотом, смертельно боясь, что у стен найдутся уши и кто-нибудь воспользуется этим против них.

Сяо Чжэюань посмотрел на него как на умственно отсталого и даже отвечать ничего не стал.

Глава 7. Винопитие

Покойная императрица и матушка Ситу Ю были закадычными подругами, поэтому Сяо Чжэюань и Ситу Ю с детских лет были неразлучны. Узнав, что Сяо Чжэюань выделил тридцать тысяч воинов Армии Драконьих Всадников на подкрепление, Ситу Ю был тронут до слез и решил не ограничиваться словами — непременно устроить пир в честь Его Высочества наследного принца.

В особняке генерала, в просторном зале, среди красавиц и изысканного вина звучала музыка, а танцовщицы ступали легко, словно по лотосам, плавно покачивая бедрами. На почетном месте восседал Наследный принц. С бокалом чистейшего вина в руке он лениво и рассеянно созерцал танцующих красавиц.

Ситу Ю, устроившись по правую руку от него и подперев голову рукой, тоскливо взирал на девиц:

— Послушай, матушка в последнее время всерьез взялась за мое замужество… тьфу, женитьбу! То знатная девица из рода Ли, то барышня из клана Чжан — требует у всех восьмиграммы рождения, чтобы проверить, подходим ли мы друг другу. Если совместимость хорошая, она бы заставила меня жениться хоть завтра, а еще лучше — уже в следующем году понянчить пухлого внука!

Услышав это, Сяо Чжэюань бросил на него мимолетный взгляд. Наследный принц отличался благородной красотой, превосходящей самого Пань Аня, и славился репутацией ветреного гуляки, равнодушного к полу и окруженного целым гаремом наложниц. Это невольно заставляло девиц-танцовщиц затаить дыхание и строить далеко идущие планы: если удастся привлечь внимание Наследного принца, впереди их ждет бесконечная роскошь и богатство.

http://bllate.org/book/29433/3577364