Готовый перевод His Muse Crescent Tip / Его Муза: Запретный этюд: Глава 13

По логике вещей, в подобной ситуации нормальный человек воспользовался бы моментом и сыграл ещё раз, чтобы по-доброму сгладить этот изъян, но Шэнь Лююнь поступать так не захотел.

Он для вида заглянул в телефон и поспешно завершил сегодняшнюю встречу:

— Уже поздно. Пожалуй, в следующий раз доиграю для тебя, если представится возможность.

— Конечно, — он поднял взгляд и легко подмигнул Вэнь Сину. — Думаю, ты и сам сможешь пройти игру.

Шэнь Лююнь проявил свои превосходные социальные навыки, тщательно оставив в словах пространство для манёвра — изящное приглашение, чья подоплёка была понятна без слов между взрослыми людьми.

Вэнь Син на мгновение замер, уловил этот намёк и мягко кивнул:

— Хорошо.

Однако в глазах Шэнь Лююня эта реакция выглядела так, будто собеседник совершенно ничего не понял. Едва заметно вздохнув и смирившись со своей участью, Шэнь Лююнь достал телефон и сам предложил:

— Тогда… обменяемся номерами?

Если выставить это напоказ, пожалуй, вызовешь лишь дружный смех: кто-то уже добрых полгода преследовал его, виделся с ним бесчисленное количество раз, но даже не смел первым попросить номер телефона, и в итоге ему самому пришлось дать этот спасительный шаг навстречу.

Казалось, только сейчас до Вэнь Сина дошло, что до сих пор у него не было контактов Шэнь Лююня, что совершенно не походило на ухаживание. Смутившись, он медленно продиктовал свой номер.

Заметив нежный румянец, расплывшийся по мочкам его ушей, Шэнь Лююнь ощутил приступ внезапной вредности и непринуждённым тоном спросил:

— Кстати, как тебя зовут?

В тот же миг выражение лица Вэнь Сина сменилось несколько раз, превратившись в палитру, на которой Шэнь Лююнь, вооружившись кистью, перевёл его из робкого нежно-розового в разочарованно-пепельный.

Шэнь Лююнь тихонько усмехнулся и, опередив попытавшегося заговорить Вэнь Сина, качнул перед ним экраном телефона, позволяя ясно разглядеть уже забитое имя контакта: «Ярко-жёлтая звёздочка».

— Шучу я, — Шэнь Лююнь ни капли не скрывал удовольствия от удавшейся проделки и в высшей степени довольный искривил губы. — Вэнь Син.

В это короткое мгновение заключённая под мягкой оболочкой благородного мужа вредная натура Шэнь Лююня обнажилась перед Вэнь Сином лишь на йоту. Будь Вэнь Син чуточку проницательнее, ему следовало бы вовремя остановиться, чтобы избежать множества будущих опасностей.

К сожалению, Вэнь Син поступать так не стал.

Он, казалось, прекрасно принял эту намеренно продемонстрированную Шэнь Лююнем вредность, посчитав её безобидной шуткой, ребяческой шалостью, отмахнулся от неё с улыбкой и непринуждённо попрощался с Шэнь Лююнем, затаив на дне глаз надежду на новую встречу.

Шэнь Лююнь же, напротив, впервые за долгое время утратил полный контроль над отношениями: в нём пробудилось смутное любопытство и жажда исследования, а в сердце заросло стремление к следующей встрече.

При каких обстоятельствах она произойдёт? Что они будут делать? О чём станут говорить?

Каждую мельчайшую детальку он жаждал узнать как можно скорее.

Кусок пепла с тлеющей красной искрой некстати сорвался вниз. Хоть Шэнь Лююнь и успел вовремя раздавить её ботинком, искра всё же прожгла в ковре неизлечимую чёрную дыру.

Посмотрев пару мгновений на новорожденную прожжённую точку, Шэнь Лююнь раздражённо затушил оставшуюся половину сигареты и небрежно бросил её в стоявшую рядом палитру. А в той палитре, которую он временно приспособил под пепельницу, в углублениях уже было битком набито пять или шесть окурков.

Стаж курения у Шэнь Лююня был небольшой: раньше эта привычка служила ему лишь для того, чтобы покрасоваться, но за последние несколько лет из-за участившихся творческих кризисов курить он стал гораздо сильнее прежнего, и, опомнившись, даже не понял, как долго уже продолжается это состояние.

Из-за строгих требований Шэнь Лююня к рабочей обстановке в мастерской почти не было ничего, кроме инструментов и холстов, да и полотен нынче выставлялось немного, отчего пространство казалось ещё более пустым.

Ковровое покрытие в марокканском стиле, которое он только что испортил, было единственным украшением в этом огромном помещении. Подарил его Вэнь Син, купив три года назад в какой-то неприметной лавке на улице Феса, и после примерно двадцатичасового перелёта оно прибыло к нему в руки.

Вэнь Син издавна обожал классическую музыку и бредил проходящим в Марокко ежегодным музыкальным фестивалем в Фесе. Этот фестиваль, объединявший в себе классическую, народную и духовную музыку, пользовался огромной славой.

Три года назад Вэнь Син наконец получил возможность слетать туда и привёз в подарок Шэнь Лююню этот ковёр.

Перед отъездом Шэнь Лююнь посмотрел на пакующего вещи Вэнь Сина и переспросил в последний раз:

— Тебе действительно не нужно, чтобы я составил тебе компанию?

Вэнь Син прервал сборы, поднял голову и искренне произвил:

— Если ты едешь из-за любви к музыке, я не против твоей компании. Но если ты собираешься составить мне компанию просто так, я думаю, в этом нет никакой необходимости.

Любовь Вэнь Сина к музыке не позволяла ему мириться ни с малейшим осквернением искусства — даже со стороны любимого человека, и об этом Шэнь Лююнь знал ещё до начала их отношений.

Всё потому, что некогда Вэнь Син сурово отчитал одного из своих бывших партнёров за отвратительный поступок: тот, желая угодить вкусам Вэнь Сина, пригласил его на концерт, но во время выступления проспал добрую половину времени. Вэнь Син стерпеть такого не смог и расстался с ним прямо у выхода из концертного зала.

Выслушав эту историю, Шэнь Лююнь рассмеялся и заметил, что это и впрямь крайне неуважительно по отношению к человеку.

— Дело вовсе не в уважении, — чётко структурируя мысли, возразил Вэнь Син. — Я не требую, чтобы мой возлюбленный любил музыку так же, как я. Он может даже не любить её. Но он не должен притворяться, будто любит музыку, лишь бы угодить мне. Разве ты не находишь, что на самом деле это обман?

— Я терпеть не могу обман, — подытожил тогда Вэнь Син, нахмурившись.

Обман.

Это слово тяжёлым набатом прозвучало в голове Шэнь Лююня, заставив его с трезвым взглядом посмотреть на стоявшую перед ним завершённую картину — шедевр, сотканный из лжи.

Шэнь Лююнь поднял руку, но замер, едва коснувшись холста, и вместо этого обвёл взглядом всё полотно сверху донизу.

В левом верхнем углу картины находился исток света — подбородок Вэнь Сина.

— Ты закончил?

— Ещё нет.

Это была первая ложь.

В центре полотна располагался эпицентр света — шея Вэнь Сина.

— Разве ты не можешь писать, когда меня нет рядом?

— С чего бы?

Это была вторая ложь.

http://bllate.org/book/29482/3583398