Ци Шу скачал WeChat и зарегистрировал аккаунт. Механически открыв ленту друзей, он увидел пустоту: там не было ни души.
В прошлом их было не намного больше. Из-за угрюмого характера, поступив в университет, он с головой ушел в учебу и почти не общался с соседями по комнате, четыре года живя в одиночестве.
После выпуска он всецело посвятил себя работе, и в его WeChat остались лишь клиенты да деловые партнеры. Поздними вечерами он по привычке листал ленту, наблюдая за чужими жизнями, и, разумеется, часто натыкался на яркий и насыщенный профиль Шэнь Цзэюя.
Он уже смутно помнил содержание публикаций Шэнь Цзэюя, но одна фраза в подписи к снимку когда-то заставила его завидовать:
Мир так велик, семья хочет, чтобы я увидел побольше.
В тот момент у него тоже мелькнула мысль отправиться в путь, но она продержалась лишь секунду и была тут же подавлена.
Теперь же понятно: тот крошечный мирок семьи Шэнь по сравнению с огромным миром не стоил и упоминания.
Несправедливое отношение, подобно яростному пламени, жгло изнутри. Гнев и обиду некуда было выплеснуть, и возвыситься над Шэнь Цзэюем стало его навязчивой идеей.
Итоговый результат оказался именно таким: он стал вице-президентом Корпорации Шэнь, обрел власть и деньги, но что толку? Родные родители называли его честолюбцем, а с родным старшим братом он стал заклятым врагом.
Его жизнь заклеймили именем семьи Шэнь, она оказалась под контролем светских условностей, сошла с истинного пути, натолкнулась на айсберг и рухнула в бездну, из которой нет возврата.
Подали жареные пельмени с говядиной, и Ци Шу убрал телефон, сосредоточившись на завтраке.
Насытившись, он снял школьную форму и выбросил её, после чего привычно сел на автобус до усадьбы Шэнь.
Охрана у главных ворот узнала Ци Шу и быстро пропустила его внутрь.
Из-за того, что в доме хозяев случилось такое грандиозное событие, слуги судачили за спинами, и удержать их языки было невозможно.
Дорога на прогулочном электрокаре была свободной, и Ци Шу с интересом разглядывал пейзажи.
Он никогда прежде не смотрел на усадьбу по-настоящему. Каждый раз, возвращаясь в усадьбу Шэнь, он чувствовал себя так, будто идет на битву, и ему было не до осмотра достопримечательностей.
Ци Шу вошел в ворота виллы, где слуги как раз поливали цветы и прибирались во дворе.
Кто-то заметил его возвращение и равнодушно бросил: Молодой господин Ци Шу.
Восемнадцатилетний Ци Шу, услышав это обращение, тогда был в смятении и просил не называть его так.
Его мнимая скромность в глазах слуг стала лишь поводом для сравнений: настоящий молодой господин — жалкий и робкий, а поддельный — уверенный и спокойный.
Ци Шу проигнорировал их и прошел прямо в дом.
Слуги переглянулись — что-то изменилось с прошлых дней.
Ци Шу остановился, не оборачиваясь: В полдень не нужно стучать и звать меня на обед.
Слуги замешкались с ответом. Ци Шу обернулся и окинул их взглядом.
Легкий, скользящий взгляд, но казалось, будто он имеет физический вес.
Слуги заикаясь отозвались: Хорошо, молодой господин Ци Шу.
Вернувшись в комнату, Ци Шу принял горячий душ, надел пижаму, выставил комфортную температуру на кондиционере и задернул шторы. В комнате сразу стало темно.
Он лег на кровать, поудобнее устроился и повернул голову влево, обнаружив, что шея больше не болит.
Утренняя пробежка чудесным образом излечила его кривошею.
Подросток с замашками героя-одиночки оказался великим врачевателем.
Ци Шу слегка усмехнулся и закрыл глаза, погружаясь в дремоту.
Привычка не спать по ночам, приобретенная в прошлой жизни, перекочевала и в эту.
В первый день после перерождения Ци Шу проспал с девяти утра до семи вечера, спал невероятно крепко, не просыпаясь ни разу.
Лишь когда снизу донесся шум, Ци Шу сонно открыл глаза и, глядя в темную комнату, на мгновение завис в пустоте.
Проснувшись, он не оказался на небесах — он все еще был в своем восемнадцатилетнем мире.
Ци Шу думал, что небо, оценив его честную жизнь, преподнесло ему прощальный подарок в виде однодневного путешествия в восемнадцатилетие.
Сколько же добродетелей ему придется накопить, чтобы оплатить этот настоящий второй шанс?
Услышав снизу радостный смех, Ци Шу пошаркал тапками вниз по лестнице.
Счастливое семейство из четырех человек собралось в гостиной: Шэнь Цзэюй сидел между супругами Шэнь, а Шэнь Фэнкай устроился в кресле, с обожанием глядя на него.
Я привез А Хуаю подарок, не знаю, понравится ли он ему.
Восемнадцатилетний Шэнь Цзэюй в белой рубашке и черном жилете с V-образным вырезом выглядел молодо, свежо и излучал аристократизм — настоящий юноша на пороге взрослой жизни.
Шэнь Фэнкай сказал: Вы выросли вместе, и ты лучше всех знаешь, что он любит. На свое совершеннолетие он подарил тебе собственноручно собранную модель автомобиля — разве ты не поставил её на самое видное место в комнате?
Шэнь Цзэюй о чем-то задумался, и в его опущенных глазах мелькнула тоска: Но теперь все иначе. Никто больше не будет меня любить.
Узнав, что он не родной сын семьи Шэнь, Шэнь Цзэюй как раз был на побережье, катаясь на серфе. Утром он наслаждался отдыхом, а вечером, узнав правду, был раздавлен. Он всю ночь простоял на ветру, а на следующее утро слег с высокой температурой.
Вся семья по очереди ухаживала за ним. В бреду Шэнь Цзэюй был слаб и беспомощен, во сне он вскрикивал: Папа, мама, брат, не уходите, это я, Цзэюй, неужели я вам больше не нужен?
Ребенок, на глазах у которых он вырос, гордость семьи, всегда был полон энергии — где еще они видели его таким? Увидев, как Шэнь Цзэюй безутешно рыдает, трое взрослых не смогли сдержать жалости.
С одной стороны — родной сын, который ждал их, с другой — сын, которого они растили восемнадцать лет.
Шэнь Чжохай сказал, что эта поездка на экзамены была обещана Цзэюю, к тому же это долгожданное путешествие всей семьей. Эту неделю мы хорошо проведем с Цзэюем, а за Ци Шу я отправлю помощника Чэня.
Так, в течение недели за границей члены семьи Шэнь ни разу не упомянули при Шэнь Цзэюе о Ци Шу, словно никакой подмены детей не существовало.
Цзэн Юнь, не в силах слышать слова Шэнь Цзэюя о том, что всё теперь иначе, обняла его за плечи, и её глаза тотчас покраснели: Ты навсегда останешься маминым ребенком, мы всегда будем одной семьей.
Шэнь Чжохай напускным тоном добавил: Не говори больше о том, чтобы покинуть семью Шэнь, это очень ранит сердце твоей мамы. Такое место не имеет к тебе никакого отношения.
Шэнь Цзэюй вспомнил деревню Ци, которую видел на видео. Он никогда не встречал настолько бедного и отсталого места — неужели это его дом? Вспомнив того мужчину средних лет с желтыми зубами и грязной руганью на языке, он невольно содрогнулся.
Но в моих венах течет не ваша кровь, она грязная.
После возвращения домой Шэнь Цзэюй все острее чувствовал, что это место ему больше не принадлежит: слуги, обращаясь к нему, теперь говорили не маленький господин, а господин Цзэюй.
Они все говорят, что я отнял у других всё, занял чужую жизнь и восемнадцать лет жил, как кукушка в чужом гнезде.
Шэнь Фэнкай сначала утешил Шэнь Цзэюя, а затем строго отчитал слуг: Если я еще хоть раз услышу, как кто-то в доме болтает об этом, пусть идет к управляющему за уведомлением об увольнении.
У слуг и в мыслях не было обсуждать хозяев, они смели шушукаться только о бесхарактерном Ци Шу, который только что вернулся. Теперь же они затаили дыхание и, опустив головы, поспешно согласились.
Ци Шу, стоя у лестницы, с ледяным спокойствием наблюдал за этой сценой.
В прошлой жизни, вернувшись в дом Шэнь, он ждал встречи с родными родителями. Узнав, что они в Германии сопровождают Шэнь Цзэюя и не вернулись, он почувствовал холод в душе: неужели Шэнь Цзэюй важнее, чем он, родной сын?
Когда семья из четырех человек вернулась, Шэнь Цзэюй, увидев его, тут же залился слезами, схватил чемодан и попытался уйти.
Все бросились его останавливать и уговаривать, все внимание было приковано лишь к нему.
В тот момент недовольство Ци Шу выплеснулось наружу.
Он изначально не сын этой семьи, почему вы все так стремитесь его удержать? Пусть возвращается в деревню Ци и живет с Ци Гохуэем.
На лицах родителей отразилось глубокое разочарование, а Шэнь Фэнкай, помрачнев, прямо прикрикнул на него. С того самого момента их отношения уже не могли быть восстановлены.
Позвольте спросить, — Ци Шу прервал семейную идиллию.
Все обернулись на голос, появление Ци Шу стало для них сюрпризом.
Шэнь Цзэюй в испуге прижался к Цзэн Юнь, та погладила его по руке, пытаясь успокоить, а Шэнь Фэнкай встал, заслонив родителей и брата.
Те, кто не знал правды, могли подумать, что Ци Шу — какой-то кровожадный зверь, готовый навредить Шэнь Цзэюю.
Ци Шу продолжил: Когда можно будет поесть?
Семья Шэнь, казалось, была ошарашена. Они молча смотрели на Ци Шу, пока, наконец, слуга не пробормотал, что ужин готов.
Не было никакой радости от воссоединения крови, не было и счастья семейного сбора.
Их окружала лишь беспомощность, дискомфорт и неловкость. Они не были похожи на семью, и Ци Шу, глядя на них, чувствовал себя лишь случайным гостем.
Ци Шу в пижаме лениво забрел в столовую, открыл холодильник, взял бутылку минеральной воды, осушил больше половины и, обернувшись, увидел, что все четверо продолжают на него пялиться.
Ци Шу слегка приподнял руку, произнеся спокойным тоном: Продолжайте.
В глазах семьи Шэнь этот жест был актом протеста: он обвинял их в том, что они оставили его одного на целую неделю, что предпочли сопровождать Шэнь Цзэюя, с которым нет никакой кровной связи.
Для юноши, только что ставшего совершеннолетним, подобные попытки выразить свое недовольство казались невероятно детскими.
Шэнь Фэнкай нахмурился, глядя на Ци Шу, затем перевел взгляд на родителей. Отношение Ци Шу было совсем не таким, как они ожидали — слишком спокойным. Родители, полные чувства вины, не знали, как себя с ним вести, и явно оказались задеты этой маленькой игрой Ци Шу.
Ци Шу, — как старший сын, Шэнь Фэнкай должен был взять ситуацию в свои руки, — почему ты не поприветствовал старших при первой встрече?
Ци Шу склонил голову и, словно по команде, вежливо поздоровался: Папа, мама, старший брат.
Затем он медленно перевел взгляд на Шэнь Цзэюя и улыбнулся ему: Младший брат.
Когда Шэнь Цзэюй увидел Ци Шу, у него внутри всё сжалось. Даже без теста ДНК было ясно, что Ци Шу — настоящий член семьи Шэнь: черты лица очень похожи на мамины, а те самые янтарные глаза, о которых отец всегда говорил, что они прекрасны, были у него.
Этот человек — настоящий молодой господин Шэнь, а он — самозванец. Он скоро потеряет всё, чем владел, и вернется в ту отсталую, глухую деревушку.
Шэнь Цзэюй внезапно встал и закричал на Ци Шу: Не бойся, я не отберу твое, и не смей злиться на папу и маму, я сейчас же уйду!
Всё повторилось в точности, как в прошлой жизни. Супруги Шэнь даже не успели сказать Ци Шу ни слова и поспешно бросились останавливать Шэнь Цзэюя.
Так поздно, куда ты собрался?
http://bllate.org/book/29506/3587157
Готово:
