Готовый перевод I Dumped the Top Immortal Cultivator / Отвергнутый бессмертный: Путь к возрождению: Глава 4

Кашель стал ещё сильнее, чем мгновение назад. Вэнь Шуянь медленно приподнял голову, прижавшись к шее Цзюнь Цзяньсина. Его губы ненароком скользнули по горлу Цзюнь-цзы, после чего он слабо вымолвил:

— Цзюнь-цзы, помоги мне, пожалуйста? У меня так болит горло, помоги мне, ладно?

Говоря это, он тяжело и прерывисто дышал, и всё его горячее дыхание оседало на шее Цзюнь Цзяньсина.

Его мягкий голос умолял о помощи.

Цзюнь Цзяньсин видел, как ему плохо, но совершенно не понимал, что именно Вэнь Шуянь имеет в виду под этой помощью. В то же время он чувствовал, что его собственный затылок онемел, а дыхание Вэнь Шуяня, касающееся кожи, обжигало невероятно сильно.

Он не смел отстранить Вэнь Шуяня, боясь, что стоит ему разжать руки, как тот упадёт.

Видя, как тот мучается, он казался хрупким, словно фарфоровая кукла, которая разобьётся от малейшего прикосновения.

Только вот Цзюнь Цзяньсин не знал, как именно ему помочь, поэтому спросил:

— Что мне сделать?

— Помоги мне, Цзюнь-цзы, у меня правда так сильно болит горло, Цзюнь-цзы… — Вэнь Шуянь не отвечал на вопрос, лишь жалобно стонал. Его шея всё теснее прижималась к его шее, их головы соприкоснулись, и от этого соприкосновения по телу разливалось лёгкое томление, а в следующий миг он даже случайно коснулся горла Цзюнь Цзяньсина.

Почти инстинктивно Цзюнь Цзяньсин замер, а незнакомое ощущение лишило его способности соображать.

Но вскоре его привёл в чувство голос Вэнь Шуяня. Заметив, что тому становится всё хуже, кашель усиливается, а лицо бледнеет на глазах, Цзюнь Цзяньсин поспешно протянул руку и коснулся шеи Вэнь Шуяня.

Понимая, что шея у того болит, он мог лишь успокаивающе и бережно гладить её, надеясь, что тому станет легче.

Тело Вэнь Шуяня было горячим, и когда ладонь легла на его шею, она казалась раскаленной.

Наконец, после недолгих поглаживаний, кашель начал стихать. Цзюнь Цзяньсин не решался поднять взгляд на Вэнь Шуяня, лишь тихо спросил:

— Тебе лучше?

Вэнь Шуянь приподнял веки и слабо улыбнулся ему:

— Намного лучше, просто я немного устал.

С этими словами он прижался к его груди, выглядя сонным и готовым в любую минуту провалиться в сон.

Его хрупкое тело было укутано лишь в нижнюю сорочку.

Вскоре звуки стихли, и вокруг воцарилась тишина.

Видя это, Цзюнь Цзяньсин был вынужден продолжать держать его на руках, наблюдая, как тот покорно приник к нему, а мягкие пряди чёрных волос легли ему на лицо.

Заметив, что Вэнь Шуянь, кажется, почти заснул, он повернул голову и взглянул на лекарство, оставленное на маленькой табуретке. Подняв пиалу, он обратился к Вэнь Шуяню:

— Лекарь говорил, что прерывать приём лекарства нельзя ни на день. Давай выпьем его, а потом поспишь.

Он протянул пиалу.

Вэнь Шуянь тоже открыл глаза на его слова и увидел протянутую перед ним посуду. Густой аромат отвара тут же ударил в нос, вызывая резкое отвращение и казаясь невероятно противным.

Будучи искушенным в Алхимии, он обладал особой чувствительностью к лекарственным травам и на дух не переносил подобные отвары с грубыми примесями — ни их запах, ни целебные свойства не имели никакого смысла, к тому же они были ужасно горькими.

Одна мысль о такой горечи вызывала у него отторжение.

Его брови сошлись на переносице, но поскольку он опустил голову и прятался в объятиях Цзюнь Цзяньсина, тот не видел выражения гримасы на его лице.

Вэнь Шуянь испытывал сильнейшее отвращение, однако, поднимая голову, он тут же менялся в лице: напустив на себя обиженный и жалостливый вид, он тихо произнёс:

— Можно я не буду пить? Она такая горькая.

— Лекарь сказал, что ты обязательно должен выпить лекарство, иначе раны на твоём теле не заживут, — честно пересказал слова уходящего лекаря Цзюнь Цзяньсин.

Но он также видел, что Вэнь Шуяню не нравится лекарство — в конце концов, в прошлые разы он точно так же мягко и капризно заявлял, что не хочет пить, — зная, что тот боится горечи, Цзюнь Цзяньсин добавил:

— Сегодня, когда я возвращался с горы, я купил немного леденцов. Выпьешь лекарство, съешь конфету, и будет совсем не горько, ладно?

— Ладно.

Хотя Вэнь Шуянь всё ещё испытывал отвращение, раз уж Цзюнь Цзяньсин сказал так, ему пришлось согласиться. С улыбкой он промолвил:

— Спасибо тебе, Цзюнь-цзы, ты первый, кто так хорошо ко мне относится.

Цзюнь Цзяньсин ничего не ответил, уложил его обратно под одеяло, сходил за сладостями, купленными днём, а затем снова взял Вэнь Шуяня на руки, чтобы напоить лекарством.

Возможно, раны были слишком тяжелы, но тело Вэнь Шуяня оставалось мягким и бесформенным, в нём почти не было сил.

Цзюнь Цзяньсин старался изо всех сил избегать прикосновений к тем местам, к которым прикасаться не следовало, прижимал к себе Вэнь Шуяня и поил его лекарством.

Отвар был горьким, и всё это время Вэнь Шуянь не переставая хмурился.

Когда Цзюнь Цзяньсин наклонялся ближе, чтобы поднести пиалу, тот вновь жалобно и мягко жаловался на горечь, отчего сердце невольно сжималось от жалости.

Вскоре пиала опустела. Цзюнь Цзяньсин взял один леденец и поднёс к губам Вэнь Шуяня:

— Съешь, станет лучше.

Вэнь Шуянь посмотрел на конфету и приоткрыл рот, принимая её. Словно случайно, кончик его языка легко скользнул по пальцу Цзюнь Цзяньсина, оставив после себя влажный след.

Конфета быстро оказалась во рту. Рассасывая её, он почувствовал, как сладость разгоняет горечь, оставившую во рту неприятный привкус. Он поднял глаза и улыбнулся:

— Очень сладко.

Цзюнь Цзяньсин же ошеломленно смотрел на свою руку: на ней ничего не было, но ему упорно казалось, что язык Вэнь Шуяня всё ещё скользит по коже, а странное ощущение никак не желало проходить.

Заметив, что тот неотрывно смотрит на его руку, Вэнь Шуянь слегка приподнял уголки губ. Разве мог он не понимать, что происходит с Цзюнь Цзяньсином? Но вслух он задал вопрос с самым растерянным и непонимающим видом:

— Цзюнь-цзы, что с тобой?

И посмотрел на него полными недоумения глазами.

Цзюнь Цзяньсин пришёл в себя, перевёл взгляд на Вэнь Шуяня и покачал головой:

— Ничего. Просто вспомнил кое-что. Отдыхай пока, а я пойду приготовлю еду.

С этими словами он уложил его обратно под одеяло, тщательно прибрал всё на полу и поспешно вышел из комнаты.

После его ухода в доме снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным шумом дождя.

Вэнь Шуянь смотрел на плотно закрытую дверь, размышляя о том, как бы поскорее заполучить Цзюнь-цзы.

Судя по его недавней реакции, Цзюнь Цзяньсин вовсе не был к нему полностью равнодушен. Наверное, если пособлазнять его ещё несколько раз, он наконец поддастся.

Уголки его губ тронула лёгкая улыбка, но развивать эту мысль дальше он не стал.

В этот момент он чувствовал себя ужасно уставшим. Конфета во рту разогнала часть горечи, но во рту всё равно стоял противный привкус — он люто ненавидел все эти горькие вещи.

Если бы не нужда, он бы ни за что не стал пить это снадобье. Уж лучше бы он всю ночь корчился от боли в объятиях Цзюнь Цзяньсина за парным культивированием, глядишь, к утру его раны бы уже почти затянулись.

Подумав об этом ещё немного, он почувствовал, как мысли в голове путаются, и вскоре погрузился в сон.

*

На следующее утро, с наступлением рассвета.

Проснувшись, Вэнь Шуянь услышал шаги у себя над ухом. Повернув голову, он увидел, что Цзюнь Цзяньсин стоит у стола и расставляет завтрак: всего лишь жидкая рисовая каша, где воды было куда больше, чем самих рисинок, а в придачу — одно варёное яйцо.

http://bllate.org/book/29531/3590942